Ю добродушно хмыкнул и продолжил:

— Однако это не только почетный статус, но и определенная ответственность…

Констанция устало потерла переносицу. Последние сомнения развеялись: решили подсунуть стажера.

— Мы бы не смогли найти лучшего наставника для такого блистательного юноши, как Аврелий, — невозмутимо продолжил Юджин.

Констанция подняла бровь: «Блистательный? Вывести его на солнечный свет, чтобы проверить? «Это кожа убийцы, Белла».

Ю иногда подбирал такие эпитеты, что хотелось кинуть в него словарем современного языка.

В чем именно заключалась неординарность Аврелия, Констанцию совершенно не интересовало. Вряд ли он мог поразить ее зорким глазом, удивительным чутьем, скоростью или небывалой силой. Книжники оставались обыкновенными людьми, которым просто дали знания и нужные инструменты.

— Лучшего, чем я — нет, но нормального вполне могли бы найти, если бы захотели, — без эмоций заметила Констанция.

— Ну, ну. Разве ты не любишь работу сильнее всего на свете? Разве не полагается тебе испытывать счастье от нового вызова и новых задач?

— Обязанностью, которая нас двигает, может быть только та обязанность, которую мы взвалили на себя сами.

Стажер, если судить по одухотворенному выражению лица и подрагивающим пальцам, готов был броситься записывать великое изречение учителя. Ю же просто молча посмотрел на Констанцию. Его губы были сомкнуты, но взгляд говорил: «Выбора у тебя нет, это дело решенное».

Констанция осознавала тщетность дальнейших переговоров, но все же использовала еще один аргумент:

— Послушайте, Ю, сейчас очень напряженный период, я только вернулась в Питер, многие ждут от меня выдающихся результатов. Репутация на кону. К тому же вы предложили оставить Москву и приехать сюда, чтобы усилить команду и достигнуть новых вершин во благо нашего любимого Петербургского департамента. Стажер в это никак не вписывается…

— Репутация на кону? Репутация?! Ты хочешь обсудить, что происходит между тобой и Кингом?

Юджин порой очень быстро выходил из себя. Возраст все-таки давал о себе знать, нервы были ни к черту.

— Нет…

— Ты хочешь обсудить, как тлетворно ваше соревнование сказывается на остальных сотрудниках?

— Нет.

— Ты хочешь обсудить мое отношение к тому бардаку, который вы устроили в Библиотеке? К твоему стремлению показать «выдающиеся результаты» там, где можно было бы обойтись просто хорошей работой?

Щека Ю конвульсивно дернулась, намекнув, что продолжать разговор не стоит, и Констанция просто поджала губы.

— Сейчас, любезная Констанция, ты отложишь амбиции в отношении этого нездорового соперничества и сосредоточишься на том, чтобы обучить нашего нового сотрудника всем премудростям ремесла. Вопросы?

«Только один: за что?»

Констанция ничего не ответила, но подумала, что так замучает этого стажера — сам убежит, тряся кудряшками.

Ю сразу как будто остыл, успокоился и мягко заключил:

— Констанция, каждый книжник первой категории обязан воспитать стажера, рано или поздно это случилось бы и с тобой. А Аврелий, я убежден, идеально тебе подходит. Вы как две детали пазла.

«То есть полные противоположности?»

Стажер в этот момент снова подскочил на ноги и протянул руку со словами:

— Счастлив учиться у лучшей!

Кудрявый, картавый и восторженный, точно щенок флаффи пуделя.

Не дождавшись ответа на приветствие, он сам схватил ее ладонь и энергично потряс. Она аккуратно высвободила пальцы, а затем протянула:

— Авре-елий… м-м… и кто вас так?

Вопрос прозвучал почти сочувственно, но весьма неискренне. Разумеется, она знала, каково это, когда не можешь произнести свое имя или фамилию, чтобы не услышать «остроумный» комментарий. Но это не значило, что она обязана проявлять деликатность или сострадание к другим жертвам неуемной фантазии родителей.

— Мама, — голосом, в котором слышались как минимум двадцать лет страданий, отозвался Аврелий.

Однако печаль показалась Констанции преувеличенной и наигранной, а за грустной миной виделось веселье.

— У Аврелия испытательный срок на месяц, — сообщил Ю, будто не заметив ее брезгливого выражения лица. — Вся стажировка займет от полугода до года, в зависимости от успехов подопечного и решения наставника. И хотел бы увидеть отчет после первого дела. Любопытно узнать, как такой юноша проявит себя.

Констанция оглядела сияющего стажера. Скорее всего, она задушит его раньше, чем дело дойдет до первой охоты.

— Наконец кто-то будет заполнять за тебя формуляры, — заботливо добавил Юджин. — Ты же сможешь больше времени уделять охоте.

— Угу.

— Уверен, еще скажешь «спасибо».

Он рассмеялся в ответ на ее мрачный взгляд и добродушно выдохнул:

— Посмотрим, посмотрим…

— Главное, что вам нужно усвоить, Аврелий, — произнесла она, едва покинув кабинет, — это одно простое правило: «беспрекословное повиновение».

— Суровые у вас тут порядки, — с улыбкой отозвался стажер, прокатывая вибрирующий звук «р». — Это прям в уставе написано или скорее чисто корпоративная культура?

Констанция остановилась, вынудив притормозить и его:

— Если думаете, что это шутка, лучше пересмотрите свое отношение. Я согласилась стать наставником, но если ваша нерасторопность, несерьезное отношение или легкомысленность помешают мне в достижении результатов, вы не станете охотником. Предупреждаю сразу: вылетите отсюда куда-нибудь в отдел снабжения, будете скрепки канцелярские закупать.

Завершив монолог, она оглядела его темную толстовку с капюшоном.

— И что, во имя Иоганна Гуттенберга, на вас надето? Библиотека — засекреченная организация высочайшего уровня! Это почетная служба, куда могут попасть единицы. А вы пришли в таком виде, будто месяц назад сбежали из дома.

Аврелий растерянно поглядел на Констанцию, будто только заметил ее строгое платье, опустил взгляд на толстовку, затем осмотрелся по сторонам.

— Ну… я…

— Завтра, будьте добры прийти на работу так, как будто вам больше четырнадцати. Теперь следующее… — она сделала паузу, припоминая, что хотела сказать, а затем пошла вперед по коридору, деловито продолжая: — На обучении стажеров обычно вводят в курс дела, показывают, как тут все устроено.

Аврелий не отставал, быстро шагая рядом. Они были примерно одного роста, да и возраста, возможно, тоже, но из-за одежды, должно быть, выглядели будто завуч и старшеклассник, сопровождаемый на едва не прогулянный урок.

Констанция толкнула дверь, они вышли в холл второго этажа. Здесь царила атмосфера неторопливости и сосредоточенности, другими словами, исключительно библиотечная.

Но в следующее мгновение широкая монументальная лестница выпустила из грубых мраморных лап миниатюрную, стройную блондинку, и воздух будто бы пришел в движение. Всякий раз Констанции казалось, что от Милы, тоже охотницы, исходили потоки безудержной энергии. Сейчас Мила окинула спутника Констанции заинтересованным взглядом и, подойдя ближе, протянула:

— Это что за очаровательное создание среди наших пыльных полок?

Говорила она низко, чуть хрипловато, что непременно удивляло при первом знакомстве. Худые острые плечи, белокурое каре, ямочки на розовых щечках — и густой, обволакивающий голос с темным, насыщенным тембром.

— Мой стажер, — ответила Констанция, вложив в эти два слова все свое отношение к сложившейся ситуации.

Он будет только мешать! Кинг поймает всех персонажей и выиграет!

— Аврелий, — улыбаясь во весь рот, стажер подался вперед, чтобы сжать ладонь Милы. — Рад приятно. То есть очень познакомиться. Э-э…

— Мила, — кокетливо ответила та.

В отдел они вошли втроем.

Просторное помещение с огромными окнами и очень высокими потолками было плотно заставлено стеллажами с книгами. Ближе ко входу несколько шкафчиков с маленькими выдвижными ящичками окружили стол с икебаной — Арина регулярно меняла композицию из сухоцветов, создавая что-то тематическое или соответствующее времени года.