— Я прекрасно к ней настроен. Но дам совет от бывшего учителя: тебе это не нужно.

— Это не совет. Это лишь твое мнение.

— Как и любой совет. Но скажи, Артур, я хоть раз ошибся?

Оба замолкли, и Констанция взмолилась, чтобы они снова начали разговор, так как в тишине огромного кабинета любое ее движение могло быть услышанным.

— Она довольно изменилась, — сообщил вдруг Кинг, кажется, вопреки совету продолжавший размышлять о Констанции.

Это льстило, она хотела услышать больше и вместе с тем боялась, что слова, не предназначенные для ее ушей, случайно ранят.

— Да, Артур, она уже не робкая овечка, слушавшаяся каждого твоего слова.

— Меня это никогда в ней не привлекало, — тут же отозвался он.

— Теперь Констанция — озлобившаяся на тебя женщина. Вместе со злым языком, отсутствием четкого понимания, что есть хорошо, а что — плохо, слепой целеустремленностью и всяким отсутствием романтичности, нежности, сентиментальности и прочего, она — идеальный кандидат на роль киллера, если потребуется избавиться от тебя.

Кинг рассмеялся. Констанция и сама с трудом сдержала горький смешок, что, правда, не мешало злиться на Илью.

— Думаю, ты самое чуть-чуть преувеличиваешь.

— Игнорируй мои слова, но потом не говори, что я не предупреждал. И не подумаю спасать, если однажды обнаружу, что она наставила пистолет на твою голову.

Констанция состроила возмущенное лицо, но этого, разумеется, никто не увидел. Хорошо, что Кинг, кажется, не воспринимал услышанное всерьез.

— Зачем ты встречался с ней, если она так плоха? — в голосе Артура явно слышалась насмешка.

Повисла небольшая пауза.

— Производственная необходимость.

В дверь постучали. Спустя несколько мгновений Илья раскатисто отозвался:

— Проходите!

Это была Арина. Она растерянно оглядела собравшихся и спросила, где Юджин.

— Прячется под столом, — отозвался Илья. — Идите, проверьте.

Господи, насколько это было бы унизительно, реши Арина выполнить указание!

Но та, видимо, просто достала телефон. Даже из-под стола Констанция услышала гудки в трубке.

Оказалось, Ю уехал по делам, пообещал вернуться до шестнадцати часов и побеседовать со всеми, кто искал встречи.

Трое книжников покинули кабинет, оставив Констанцию в одиночестве цеплять холодными пальцами ворс нового красного ковра.

Слова Ильи задели, даже несмотря на то, что она понимала: не в его духе было раскрывать душу, пускай и перед старым приятелем. Он ни за что не сказал бы, что был с ней, потому что влюбился. Не сообщил бы «Просто, Артур, Констанция невероятно красива». Он редко произносил такие вещи вслух, и уж точно — не в рабочее время и не на рабочем месте.

Однако наедине с Кингом Илья отзывался о ней так пренебрежительно, будто сама тема, на его взгляд, не представляла какого-либо интереса.

Чуть успокоившись, Констанция выбралась из-под стола и прошла к двери, но вдруг по ту сторону послышались шаги. Что, если это снова был Кинг или Илья? Они вряд ли ушли далеко, и теперь сразу бы догадались, что Констанция все это время пряталась где-то в кабинете.

Закатив глаза, она со вздохом нырнула в большой шкаф слева от входа.

Через щель в двери она увидела, что это был Артур: забрал что-то со столика рядом с диваном, видимо — телефон.

Наконец, он снова вышел, но Констанция не торопилась покидать убежище, на случай если кто-нибудь еще решит вернуться. Воспользовавшись тем, что осталась в кабинете одна, Констанция позволила себе, шумно ворочаясь среди пальто и курток, устроиться поудобнее. Но не успела она с комфортом опереться спиной о стенку шкафа, как ощутила рывок в районе живота. За неприятным ощущением полета последовала болезненная встреча затылка с твердым полом.

«Нарния», — была первая мысль Констанции. Она поднялась на локтях и принялась озираться. На волшебную страну походило мало: умеренно узкий коридор с тусклыми лампочками на стенах вел куда-то в темноту. На полу лежал достаточно чистый линолеум, стены были покрашены какой-то светлой краской — из-за маленьких желтоватых ламп не получалось определить цвет. Стенка шкафа оказалась дверью — сейчас открытой, но обычно наверняка плотно запираемой.

Констанция встала в полный рост, надела туфли. Итак, в шкафу у Ю имелся тайный коридор. То, что у руководителя Библиотеки имени Книжникова имелись секреты, разумеется, не удивляло. Но Илья в квартире Кинга упомянул, что проверил записи с постов охраны на всех входах и выходах в Библиотеке. Знал ли он о дополнительных туннелях?

Идти вперед было страшно: мало ли что ожидало дальше, а она даже не оставила записки, мол, в случае исчезновения ищите в шкафу.

Но Констанция решила хотя бы немного изучить тайный ход, чтобы понять, чем являлась находка. Может, просто большой кладовкой? Или местом, где Ю уединялся, когда книжники совсем его доставали?

Или местом, где он прятал трупы…

…или держал вылезшего из книги Василиска…

…или…

Констанция тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Тихо ступая по мягкому линолеуму, она пыталась сообразить, где именно проходил тайный ход. Эта часть должна была идти вдоль того самого коридора, который соединял холл и кабинет Ю. Толстые стены фасада без труда прятали небольшой проход.

Скоро Констанция оказалась у развилки, точнее у двух приставных лестниц: одна вела куда-то вниз, в черную яму, вторая — наоборот наверх. По предположениям Констанции те обходили огромное окно.

Когда две черных дыры, поглотившие шаткие лестницы, взглянули на Констанцию, ее охватил страх. Вход вместе со шкафом остались далеко позади, коридор как будто стал уже и в помещении начал кончаться кислород.

Ощутив это, Констанция припала к стене.

В голове голос Кинга, как тогда в лифте, насмешливо произнес: «Вы не умрете».

Глубоко дыша, она пошла обратно к шкафу, без труда открыла стенку, оказалась в ворохе верхней одежды. Через щель проверила, не было ли кого в кабинете и убедившись, что путь свободен, с облегчением вывалилась из шкафа. Констанция аккуратно закрыла тайный ход, поправила вешалки, затем прошла к зеркалу и привела в порядок себя. Красная помада чуть размазалась, ее стоило обновить, но пока достаточно было просто подправить дрожащими пальцами. Взгляд казался нездоровым. Черный карандаш оставил пару лишних пятен вдоль нижних ресниц. Ну и, разумеется, темные волосы растрепались, придавая лицу совсем безумный вид. Голливудская волна сменилась когда-то привычным всклокоченным стогом сена.

Потратив пару минут и решив, что выглядит достаточно прилично, чтобы показаться на глаза коллегам, Констанция вышла из кабинета Ю. В голове подобно голодным рыбкам, предвкушающим кормежку, метались мысли, но ухватить ни одну не получалось. Нужно было добраться до своего рабочего места и как следует поразмышлять о том, что произошло.

В Картотеке было шумно. Коллеги собрались у турнирной таблички, что-то горячо обсуждая.

Илья и Кинг, все еще вместе, стояли чуть в стороне, глядя на остальных сотрудников.

— Констанция, что случилось? — спросил Илья, едва она оказалась достаточно близко.

Она вопросительно подняла бровь.

— Ты выглядишь так, будто только что вылезла из чьей-то постели, — заметил он, и Констанция решила не оставлять это без внимания.

Так, чтобы слышал только Илья,— ну и постоянно таскающийся с ним Кинг,— она тихо сказала:

— Это неуместный, неподобающий комментарий, Илья Петрович, и, если вы продолжите в таком духе, я напишу на вас жалобу московскому руководству.

Лицо его застыло неподвижной, непроницаемой маской.

— Но если это не кажется достаточно сильной мотивацией, чтобы выбирать выражения и держать свое мнение при себе, подумайте о том, что скажет начальство, если узнает, почему именно вы считаете возможным говорить со мной в таком ключе. Что-то подсказывает, премию за такое не назначат.