— Как мы будем искать? — спросила она, озираясь. — У нас нет места разрыва.

— Ю передаст по рации, когда будет больше данных, — напомнил Кинг, — а пока следуем за ловцом.

— Он… — Констанция повертела бордовый томик в руках, — горячий.

— Идем в ту сторону, туда пока ни одна команда не пошла, — Кинг указал на тропу, что уводила в чащу. — И вы будете говорить «горячо» или «холодно». Вы должны знать эту детскую игру.

И Даша с Артуром смело направились вперед, хрустя старыми ветками и шишками под ногами.

— Точно помню, что в ней не нужно было выживать в холодном майском лесу, — проворчала Констанция, и Егор рассмеялся.

Вдвоем они пошли следом.

— Конс, — проговорил он тихо.

— Не надо, — бросила она.

— Нет, послушай меня, забудь об этом, ладно? Я случайно.

— Ага, — отозвалась Констанция.

Она бы с удовольствием.

— Серьезно. Давай как будто ничего не было?

— Ничего и не было, Егор, расслабься.

Наглая, неприкрытая ложь. В этом поцелуе было все, чтобы разрушить их дружбу.

Но Егору ничего не оставалось, кроме как согласиться на иллюзию, будто все в порядке.

— Ну что, Констанция, как ваши ощущения? — спросил Кинг через пару минут, остановившись у поваленной осины.

— Так себе. Жутковато, и ноги мерзнут.

Он пару мгновений смотрел на нее, а затем, будто дурочке, медленно проговорил:

— Как температура ловца?

— А… — она сконцентрировалась на том, что чувствовали ладони, стараясь игнорировать собственную никчемность. — Он… стал определенно холоднее.

— Разворачиваемся, — скомандовал Кинг.

Когда их коттедж, освещенный уличными фонарями, уже виднелся сквозь ветки, Артур снова попросил сообщить о состоянии ловца.

— Теперь теплее.

Кинг задумчиво хмыкнул на ее слова.

— Спроси у Ю, нет ли известий от Клары, — предложил Егор, и Артур безропотно послушался.

Констанция осознала, что иногда злилась на друга, ведь он мог так спокойно обратиться к ее наставнику, и тот так же спокойно отвечал. Не отчитывал, не унижал одним лишь взглядом, не вздыхал с раздражением.

— Она на связи с Ленобластью, но они не могут разобраться с картой лесной местности, — раздался ответ в рации.

Даже сквозь шипение было слышно, что Ю напряжен. Наверное, уже жалел, что отправил всех своих охотников болтаться вечером по лесу.

— У меня есть идея, — заявил Егор, доставая карту из кармана куртки. — Я взял это на стойке в домике. Можно посмотреть, где в округе еще есть жилые дома.

— Это умно! — отозвался Кинг, вызвав у Констанции еще один приступ ревности.

Они разложили карту прямо на холодной земле.

— Вот здесь деревня, — заметила Даша, указав на нужное место кончиком ботинка.

— Это слишком далеко отсюда, посмотри на масштаб, — отмахнулся Егор, ползая над картой на четвереньках и вглядываясь в значки и линии дорог. — Даже если разрыв случился там, мы будем добираться пару часов. А судя по ловцу, персонаж где-то рядом.

— Тогда зачем мы вообще пялимся на эту карту? — капризно поинтересовалась Даша, пританцовывая на месте, чтобы согреться.

— Ищем какую-то выполнимую задачу, пока не появится больше данных, — отозвался Кинг, так же, как и Егор, стоя на коленях и разглядывая карту.

— Ну, тут еще есть домики в метрах трехстах, — сообщила Констанция, возвышаясь над членами своей команды, точно охранник.

— Нет там ничего, Констанция, — резко ответил Кинг. — Посмотрите, вот наш домик, дорога, по которой мы подъехали. Тут кругом лес, — он обвел пальцем кусок карты.

— Мм. А карта какого года? — поинтересовалась Констанция многозначительно. — Я смотрела в окно, когда мы подъезжали, и видела там новые коттеджи.

Кинг распрямился, оставаясь на коленях.

— Так чего вы молчали, Констанция? Сразу бы сказали. Почему было ждать, пока мы исползаем всю землю, пытаясь разглядеть что-то на карте.

— Простите, — выдохнула она. — Я не сразу вспомнила.

— Но вспомнила! — воскликнул Егор, поднимаясь на ноги и сжимая ее руку. — Молодец, Конс. Сможешь показать дорогу?

Она неуверенно кивнула. Когда они добрались до других построек, которые, похоже, принадлежали той же базе отдыха, Кинг снова спросил о ловце.

— Холоднее.

— Похоже, персонаж где-то недалеко от нашего коттеджа. Любопытно… Но посмотрим, есть ли поселившиеся в этих домиках. Вон там я вижу свет.

Они пошли к единственному коттеджу, в котором окна светились желтым.

Задолго до того, как книжники подошли ближе, стало ясно, что их ждала грандиозная вечеринка.

— Что-то я сомневаюсь, что там кто-то читает, — заметила Даша, кутаясь в куртку.

— Ну почему, я могла бы… — начала Констанция, но Кинг оборвал ее:

— Думаю, проверка не займет много времени. Мы с Егором пойдем, а вы, дамы, будете, как это говорится… стремглав?

— На стреме, — буркнула Констанция.

— В общем, останьтесь здесь, — заключил Кинг. — Если вдруг что-то случится, вызовете помощь.

Ее сердце забилось чаще. Что, если с ним — с ними — что-то случится?

— Постойте, Артур, — она почти отчаянно схватила его за рукав, но, заметив недовольный взгляд, тут же отпустила. — Не лучше ли, если пойдем мы с Дашей? Вас они могут встретить агрессивно, а мы не вызовем желания помахать кулаками.

— Вы можете вызвать другие желания, — Егор одарил ее обеспокоенным взглядом, — мы не знаем, что там за компания, но, судя по звукам и гуляющим гостям, все изрядно пьяны.

— Оставайтесь здесь, это не обсуждается, — отрезал Кинг и затем взглянул на Егора. — Пойдем? Не стоит класть это на лед.

Затем он заметил озадаченное лицо собеседника и сказал:

— Так не говорят, верно? Я имел в виду… не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

— А, это конечно, — Егор хлопнул Кинга по плечу, усмехнувшись.

И Артур совершенно спокойно пошел к коттеджу: не разозлился, не съехидничал, не воскликнул: «Думаю, завершить отчет к завтрашнему утру покажется вам не менее забавным!». Почему же он так резко реагировал на все, что говорила и делала Констанция? Кинга будто бы раздражало любое ее слово или действие.

Так было не всегда. Поначалу он хоть и не хотел заниматься обучением новичка, но не демонстрировал слишком явного недовольства. Первые месяцы он достаточно примерно выполнял роль наставника, объясняя, что к чему, отвечая на вопросы, давая различные задания. Да, мог язвительно прокомментировать ее ошибки, но Констанция считала это таким своеобразным чувством юмора. Ей даже нравилась его саркастичность. Но последние полгода Кинг становился все более и более грубым, деспотичным и холодным. Будто назло Констанции, ее чувства к нему развивались в обратной прогрессии: чем меньше он проявлял к ней доброты, понимания и симпатии, тем сильнее становилась ее любовь.

Здесь не было прямой связи, конечно: сердце Констанции открылось ему навстречу еще когда он представлял собой более сносного компаньона. А вот когда маленькая искра в ее душе стала разрастаться в пожар, начал проявляться и невыносимый характер Кинга. Только шанс на спасение был уже упущен, и глупое сердце отказывалось прислушиваться к доводам рассудка. Все, что делал Артур, находило оправдание. А если не находило, то это ничего не меняло.

Констанция всегда считала себя умной девушкой, и только так глупо влюбившись, поняла, насколько слаб оказался ее разум: как бы ни старался, справиться с чувствами ему не удавалось.

Мужчины вернулись довольно скоро, чем спасли Констанцию от неловкого разговора с Дашей. Эти короткие вежливые беседы с малознакомыми людьми всегда давались с большим трудом и оставляли чувство разочарования и смущения из-за сказанной ерунды.

— Вряд ли разрыв был здесь, — сообщил Егор.

— Так что, Констанция, ваша наблюдательность нам не пригодилась, — не преминул заметить Кинг.

Она понимала, что любой нормальный человек услышал бы в этих словах пренебрежение, но та самая Надежда радостно хохотнула, заглушая голос разума: «Ишь-ты-подишь-ты, он сказал, что ты наблюдательная!».