— То, что мы спали вместе, не значит, что следует исключать тебя из круга подозреваемых.

«Вот свинья!» Констанция опешила от его ответа и возмущенно приоткрыла рот. Да она уже сто раз пожалела, что когда-то связалась с этим типом. И не высказала ему все по поводу вскользь брошенных комментариев только потому, что не хотела делать выяснять отношения при других, особенно при Кинге.

— Скорее наоборот, — невозмутимо продолжил Илья, — зная тебя достаточно хорошо, не сомневаюсь в твоей способности убить человека.

Она стиснула зубы.

— А ничего, что это именно я привлекла к расследованию Холмса? Этот факт как-то влияет на мою оценку в графе «вероятность совершения убийства»? Или полностью игнорируется?

— Я сразу сказал, что считаю идею использовать книжного персонажа невыдерживающей критики. Мотивы за этим могли стоять какие угодно. Например, ты могла надеяться, что Холмс, будучи, подчеркиваю, не настоящим детективом, а всего лишь идеализированным образом, созданным фантазией Артура Конан Дойля, не справился бы с настоящим делом. И так отвел бы подозрения от тебя.

Констанция пару раз картинно моргнула, давая понять, насколько идиотической считала эту версию. Илья не впечатлился и совершенно спокойно продолжил:

— Но у тебя есть какое-никакое алиби, при этом нет видимого мотива. И, главное, на той встрече в ресторане тебя больше волновало присутствие Артура, чем мои успехи в расследовании убийства. Для настоящего преступника приоритеты были бы расставлены иначе.

— Хочешь сказать, встречу за ужином вы с Таней подстроили? — уточнила Констанция, проигнорировав слова про Кинга.

Последний, кстати, встал рядом с Констанцией и, словно они были на одной стороне, обратился к ней:

— Вы тоже ощущаете себя одураченной?

Она утвердительно промычала, мол, еще как!

— Увы, солгал бы, если бы сказал, что не ожидал от тебя такого, Илия. И все же мне неприятно. Скажи хотя бы, Таня заинтересована в дальнейших свиданиях, или все это было игрой?

— Поменьше драмы, Артур, — отмахнулся Илья. — Как будто ты собирался жениться.

— Кто знает…

— Мы знакомы достаточно долго, чтобы я мог видеть, где всего лишь временное увлечение, а где нет. Татьяна в любом случае возвращается домой. Ее работа по моему проекту завершена.

— А Аврелий? — спросила тогда Констанция.

— Он останется.

Разумеется, Илья понял вопрос, но предпочел проявить остроумие.

— А что Аврелий? По мне же сразу видно, что я не убийца, — развел руками стажер. — Это у тебя, Конс, взгляд Салтычихи.

И никто ему не возразил! Сама Констанция не успела, так как Илья проигнорировал это оскорбление в ее адрес и все же серьезно ответил:

— Аврелий в ночь убийства был в больнице, там это подтвердили. Судя по показаниям, его так или иначе проверяли каждые два часа, он просто не мог бы добраться до Библиотеки, совершить убийство и вернуться.

— Я бы предложил переместиться в столовую и продолжить разговор за чаем, — заявил Артур, когда повисла пауза.

Он прошел в коридор, преследуемый полами зеленого в мелкий ромбик халата.

За чаем обсуждать убийство и правда оказалось как-то сподручнее.

— Я проверил все посты охраны в Библиотеке, — доложил Илья. — Все окна, запасные входы и выходы. Вероятность того, что в Библиотеку проник посторонний, ничтожна. Да и картина преступления, в том числе по словам Холмса, указывает на то, что это сделал книжник.

Констанция начала перебирать в голове коллег: Ю, Мила, Арина, Нинель Владленовна, Христофора Николаевна. Представлялось невозможным, что кто-то из них способен столкнуть человека с лестницы. Были, разумеется, и другие книжники: Кристина, Марина, остальные охотники. Переплетчики. Брэдбери.

— По законам жанра это должен быть кто-то, кого мы меньше всего подозреваем, — озвучил идею Аврелий, отправляя в рот шоколадную конфету. — Типа охранницы или уборщицы.

— Главное, чтобы не тетя Маша из столовой, — заметил Кинг задумчиво. — Никто в мире больше не делает такой божественный оливье.

— Мы не в романе, чтобы жить по законам жанра, — отрезал Илья.

— Кто знает! Наши сбежавшие персонажи тоже не подозревают, что являются плодом чьей-то фантазии, — философски отозвался Аврелий. — У вас никогда не возникало ощущения, что мы живем в выдуманной реальности по написанному кем-то сценарию?

— Есть такая книга «Вокруг одни идиоты», бывает ощущение, что я в нее попала, — ответила Констанция и устало покрутила чайную чашку с розочками.

Затем внимательно посмотрела на Илью:

— Если не берем в расчет тех, кого подозреваем меньше всего, есть ли кто-то, кого мы подозреваем?

— Я не разбрасываюсь обвинениями и не доверяю чувствам. Моя задача — отработать каждую версию. Есть стопка дел тех сотрудников, которых моя московская команда уже изучила и отмела. Я почти получил подтверждение алиби еще нескольких человек. Но с некоторыми предстоит повозиться: некому подтвердить их слова, или что-то не сходится. Что опять же можно списать на человеческую невнимательность и слабую память, а можно счесть признаком лжи.

— Что ты хочешь от нас? — спросил тогда Артур. — Чем мы можем помочь?

— Есть люди, которых не удается проверить. Мне нужно, чтобы каждый из вас ненавязчиво получил ответы на некоторые вопросы и слово в слово запомнил их. Лучше записать на диктофон, чтобы мой отдел мог проанализировать данные.

— Надеетесь найти несостыковки? — Аврелий, похоже, был рад полученному заданию и едва не потирал руки.

— Не обязательно, хотя возможно. Когда человек лжет, есть два варианта, как он повторяет ложь. Первое — слово в слово, то есть он запомнил не событие, а наиболее, на его взгляд, правдоподобные фразы. Второе — с ошибками и искажениями. И то, и другое будет указывать на то, что нам врут. Есть и другие нюансы: скорость ответа, темп речи. Поэтому лучше всего было бы получить от вас аудиозапись.

Все молча кивнули. Тогда Илья вышел в коридор и вернулся с кейсом и несколькими листами. Он внимательно изучал бумаги, видимо, проверяя, все ли верно.

— Так, это уже ни к чему… — произнес он, не отрывая взгляда от текста, — это уже тоже проверяли.

Он принялся озираться.

— Ручка нужна. Артур, я воспользуюсь твоим письменным столом.

С этим Илья вышел из столовой.

— Видите, Артур, — проговорила Констанция очень тихо, будто бы по секрету, — он пригласил меня на ужин просто для того, чтобы незаметно использовать свои кэгэбэшные методы допроса. Вы напрасно пытались убедить, что он какой-то маньяк.

Кинг фыркнул, отставив чашку черного чая с молоком.

— Думайте так, если хотите. В конце концов, у меня нет внутренней необходимости доказывать кому-то, что я прав. Просто пройдет время, и вы прочитаете в моих глазах «я же говорил». Разумеется, как настоящий джентльмен, я не скажу этого вслух, но вы поймете.

— Почему Илья Петрович — маньяк? — прошептал Аврелий.

— Он не маньяк, — тут же прошипела Констанция, — это заблуждение Артура, которое он пытается навязать мне.

— У каждого свои заблуждения насчет маньяков, не так ли? — многозначительно отозвался Кинг и глянул на Аврелия.

Явно припомнил, как она решила, что ее стажер расчленил бывшую.

— Я думал, вы к нему хорошо относитесь, — не сдавался любопытный Аврелий.

— Прекрасно отношусь, — кивнул Кинг. — Но я предусмотрительно не вступал с ним в романтические отношения.

Аврелий покосился на Констанцию, но ничего не сказал. То есть, все-таки какой-никакой инстинкт самосохранения у него присутствовал.

— Хватит пустой болтовни, — бросила Констанция. — Мне нужно в Библиотеку. Пойду возьму у Ильи… Петровича… свой листок и поеду.

Она вошла в соседнюю комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Илья бесстыдно дочитывает письмо, извлеченное из коричневого конверта.

Констанция застыла, почувствовав, как кровь отхлынула от лица.

— Какого… — прошептала она.

Слово царапнуло пересохшее горло.