Порыв воодушевления, захвативший Эмилию, стал ещё сильнее, когда они с Джин вышли на площадь и влились в празднующую толпу. Центральная площадь Вайтберри полностью преобразилась! На месте фонтана откуда-то возникла настоящая карусель с синими и зелёными расписными лошадками, напротив неё возвышалась сцена с пёстро раскрашенным задником, а вокруг концентрическими кругами расположились столы и лотки с товарами. Чем ближе к сцене, тем интереснее и затейливее были вещицы, которые они вайтберрийцы предлагали купить другим. Продавцы овощей разложили свой урожай во втором ряду, на столах погрубее и попроще, а торговцев домашним скотом было и вовсе не видно — но блеяние и хрюканье, иногда вторгавшееся в радостный гомон толпы, свидетельствовали о том, что они тоже здесь есть, просто их решено было вытеснить так сказать «на галёрку». Разумно, если учесть, что Осенняя ярмарка была в Вайтберри самым главным светским событием и требовала респектабельности.

В самом центре всей этой композиции, как раз между сценой и каруселью, находилось ещё не зажжённое, но уже подготовленное костровище. Вокруг бродили торговцы леденцами, карамельными яблоками и всякой прочей подобной снедью. За ними носились стайки ребятишек.

Словом, весь Вайтберри собрался сегодня на центральной площади города. Весь Вайтберри собирался гулять и праздновать всю неделю. Эмилия ощутила щекочущее, будоражащее ощущение внутри и снова подумала: «сегодня что-то произойдёт». Угасшее чувство вернулось — его можно было бы назвать предвкушением катарсиса, но Эмилия не умела оперировать такими понятиями. Она просто была вновь уверена: сегодня всё и закончится. От остроты этого ощущения она задрожала, как от порыва ветра.

— Джин? Джин Кэллаган!

К девушкам протолкался через толпу очень привлекательный молодой джентльмен. Эмилия не с первого взгляда узнала в нём Уильяма Рэтча: обычно сдержанный в выборе одежды, сегодня наследник Рэтчей был одет как настоящий американский сквайр, имеющий лондонского портного. Его элегантный светлый костюм с золотой цепочкой для часов подчёркивал широкие плечи и стройную талию юноши, но казался слегка неуместным на ярмарке, где торгуют морковью и козами.

— Уилл? — Джин удивлённо посмотрела на него и почему-то крепче стиснула руку Эмилии.

— Боже мой, здесь такая давка! Я и не надеялся тебя найти! У меня… ты хочешь пунша? Здесь наливают очень вкусный пунш.

Он смотрел только на Джин. Эмилия почувствовала себя невидимкой.

— Мистер Рэтч, я вообще-то не одна, — мягко напомнила Джин.

Уилл моргнул.

— Ну конечно, что это я… Добрый вечер, мисс Лестер! Так я могу… принести вам пунша? И вам тоже, Эмилия, само собой.

Он волновался, это было заметно. Эмилия была бы и рада отправить его за пуншем, но даже ей с её небогатым опытом отношений было понятно, что пунш — это только предлог для начала разговора. Разговора, где её присутствие не приветствовалось.

— Мистер Рэтч, я гуляю с подругой, — ещё раз намекнула Джин.

— Дж… Мисс Кэллаган! — на лице юноши промелькнула мучительная гримаса. — Мне очень нужно с вами поговорить. Это очень важно.

Эмилия украдкой вздохнула. Ну вот.

— Сейчас не время и не место, — строго сказала умница Джин.

— Другого времени может и не быть, — Уилл нервно переступил с ноги на ногу, — я знал, что сегодня ты будешь здесь, и решил… Может быть, одна минута наедине?..

— Мы можем поговорить позже…

— Мы должны уехать, — выпалил Уилл, — сегодня или завтра утром. Вся семья. Отец, мать, Джессика. Снова. И я опять не смогу с тобой попрощаться, и ты меня возненавидишь…

Джин побледнела. Эмилия почувствовала, как пальцы подруги до боли впились в её запястье.

— Ты уедешь? Как в прошлый раз?

— Тогда я был дураком, — помедлив, признался Уилл. Проходящий мимо грузный фермер толкнул его в бок, и он едва удержался на ногах, но, кажется, практически не заметил этого. — В прошлый раз я испугался. Но сейчас…

— Что сейчас? — отрывисто спросила Джин. — Какая разница, если ты всё равно уедешь!

— Да нет же, я…

Вокруг было шумно. И очень тесно. Стоять и вести задушевную беседу посреди весёлой, постоянно перемещающейся толпы было мягко говоря не очень удобно, но почему-то в данный момент это волновало одну Эмилию. Уильям и Джин смотрели друг на друга, будто были одни на целом свете и стояли посреди пустыни.

— Ты уже бросал меня раньше, — деревянным голосом сказала Джин, — я пыталась простить. Я думала, что всё изменилось. Мы повзрослели.

— Так и есть! — в отчаянии воскликнул Уильям. — Я не хочу уезжать! Но какой у меня выбор⁈

— Ты взрослый мужчина, — Джин не отводила глаз. — Ты можешь решать за себя.

Уилл опустил голову. Вид у него был глубоко несчастный. На секунду Эмилия даже его пожалела.

— А что случилось, мистер Рэтч? — спросила она с напором. — С чего такая срочность?

Уильям резко вскинул подбородок и с недоумением уставился на Эмилию. Это было невероятно, но он опять забыл о её присутствии.

— Я… не думаю, что это ваше дело, мисс Лестер, — с запинкой ответил он.

— А что насчёт меня? — глаза Джин опасно сощурились. — Это и не моё дело тоже?

— Господи, Джин, да дай же мне объяснить! — взмолился Рэтч-младший. — Я пытаюсь объясниться!

— Если ты всё равно уедешь, мне неважно, что стало тому причиной, — отчеканила Джин. — Я и так догадываюсь, что дело в твоём отце. Он не хочет, чтобы ты связался с простой школьной учительницей, так?

— Что? — Уильям попытался схватить её за руку, но Джин увернулась. — Нет! Конечно, нет! Он вообще не знает о нас!

Это был неправильный ответ. Лицо Джин посерело.

— Ты называл меня своей невестой, но ничего не сказал своим родным? Значит, это были просто слова? Ты и не собирался жениться на мне?

Вид у Уильяма Рэтча сделался совершенно убитый. На лбу выступили капли пота. Щегольской костюм уже не сидел на нём так элегантно, а как-то сморщился и обвис.

— Джин, я…

— Пойдём, Эми, — бесцветно проговорила Джин Кэллаган и потащила Эмилию за собой. Той ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— Ну вот и всё, — тем же тоном сказала Джин, ни к кому не обращаясь. От её веселья не осталось и следа. Теперь это была погасшая, разом повзрослевшая на десять лет женщина. Сердце Эмилии разрывалось от сочувствия к ней, но тревожные слова Уильяма Рэтча не выходили у неё из головы.

— Почему Рэтчи снова уезжают? — спросила она, озираясь. — Что-то опять произошло?

— Какая разница? — тускло прошептала Джин.

Но разница, конечно, была. Эмилия едва не хлопнула себя по лбу, сообразив, что Джин ничего не знает о её ночном приключении — и о том, что мистер Гризли вернулся в город. Не с этим ли связано внезапное бегство Рэтчей? Очень, очень вероятно. А это значит, что и им с Джин угрожает опасность: если Гризли оказался достаточно силён, чтобы лишить присутствия духа всё семейство Рэтчей, то и про двух девушек, давших ему отпор, он не забудет.

Эмилии стало страшно.

— Послушай, Джин, — торопливо заговорила она, — я должна кое-что тебе рассказать. Ночью произошло нечто… — она запнулась, сообразив, что говорить о тщательно оберегаемой тайне, находясь посреди толпы, было бы крайне опрометчиво. Им нужен тихий уголок для приватного разговора. — Джин, давай отойдём немного в сторону…

— Мисс Лестер, ну надо же, какая встреча!

Услышав этот голос, Эмилия едва не умерла от ужаса.

Мистер Гризли собственной персоной стоял у неё за спиной, улыбаясь так ласково, что от одной этой улыбки ей захотелось завизжать и броситься наутёк. В глазах мужа несчастной Анны Незер бушевала такая ярость, что обе девушки буквально онемели.

— Не ожидал встретить вас здесь, — Гризли медленно выговаривал слова, будто перекатывал их во рту, как раскалённые камни, — я собирался нанести вам визит… попозже.

— Мммм! — промычала Эмилия.

— Что вам нужно? — одними губами прошелестела Джин.

— А вы молчите, вас не спрашивают, — мистер Гризли даже не взглянул на Джин. Ситуация недавнего диалога повторялась наоборот, в её кошмарном комизме: теперь мужчина желал разговаривать только с Эмилией, а её спутницу не считал нужным замечать. Его глаза источали жар адского пламени. — Вы что-то побледнели, мисс Лестер. Может быть, пуншу?