— Да-да, о вас и о вашем детище — я, конечно, имею в виду Клуб Прогрессивных Женщин, — Генри Саммерфорд вскочил с места и пододвинул освободившийся стул ей — но Эмилия сделала вид, что ничего не заметила. — Я хотел бы извиниться за вчерашнее, мисс Лестер. Боюсь, у вас осталось неприятное впечатление от моего визита.

— Да уж, вы сделали для этого всё возможное, — с достоинством ответила Эмилия, изо всех сил расправляя плечи. — Мистер Уорвик! Я не знала, что вы заняты. Я готова подождать своей очереди, но хочу поговорить с вами наедине.

— А… простите, Эмилия, — мистер Уорвик неловко развёл руками, — не знаю, почему Джордж не попросил вас обождать в приёмной. Но, надо сказать, вы облегчили мне задачу. Я всё равно должен был представить вас и мистера Саммерфорда друг другу.

Эмилия подняла брови и поджала губы, пытаясь принять вид добродетельного спокойствия. На самом деле её лицо стянулось в какую-то странную гримасу, и двое мужчин с изумлением уставились на него.

— Ну, я пойду, — после секундной заминки сообщил Генри, обезоруживающе улыбаясь и отводя взгляд от лица Эмилии. — Мистер Уорвик, у вас теперь есть мой временный адрес. Надеюсь, вы поделитесь им с мисс Лестер. До свидания, мисс. Приятного дня, мистер Уорвик.

Адвокат машинально кивнул в ответ, а Эмилия лишь сильнее задрала подбородок. И только когда спина джентльмена в песочного цвета пиджаке скрылась за дверью, Эмилия соизволила опуститься на стул, занимаемый им прежде. Мистер Уорвик со вздохом тоже занял своё место.

— Я вас слушаю, — вежливо сказал он.

— Мистер Уорвик, я пришла к вам как к другу, — чопорно сказала молодая леди, тон которой вовсе не намекал на дружеское отношение. — И как мой друг, вы должны объяснить мне, какое отношение только что бывший здесь Генри Саммерфорд имеет к моему наследству. Точнее, конечно, к завещанию моей тёти.

— Самое прямое, — не стал уклоняться адвокат. — Леди Саммерфорд поручила этому джентльмену… ммм… наблюдение за тем, насколько верно будут исполнены её поручения вам. В конце года он вынесет своё решение: положительное или отрицательное.

— Так, — сказала Эмилия, будто стукнула кулаком по столу, — это я поняла. Мой второй вопрос таков: имеет ли вышеупомянутый Генри Саммерфорд личную заинтересованность в том, кому в итоге достанется наследство? Он ведь родственник лорда Саммерфорда, я правильно понимаю?

— Да, он младший из четырёх сыновей троюродного брата лорда Саммерфорда, — кивнул мистер Уорвик. — Его отец довольно богат, он занимается чем-то, связанным с автомобилестроением… Но он не наследует лорду Саммерфорду и леди Саммерфорд тоже. По сути, у него есть только громкое имя. Что же до вашего второго вопроса… — мистер Уорвик развёл руками, — насколько я могу судить, никакой личной заинтересованности в наследстве мистер Саммерфорд не имеет. В том смысле, что он никак не сможет его получить — ни целиком, ни часть. В случае, если вы, гм, будете признаны недостойной наследницей, все средства будут направлены в какую-то благотворительную организацию, которой покровительствовала леди Саммерфорд.

— В Фонд борьбы за женские права, — кивнула Эмилия. — Что ж… Возможно ли, что Генри Саммерфорд вступил в сговор с кем-то, представляющим эту организацию, и в случае признания меня недостойной наследницей получит вознаграждение от Фонда?

— Мисс Лестер! — вскричал адвокат, округляя глаза.

— Я просто размышляю, — Эмилия посмотрела на свои руки, благопристойно сложенные на коленях. — Мой последний вопрос: вы уверены, что мистер Саммерфорд имеет чистые намерения? Относительно закона и морали?

Мистер Уорвик недовольно нахмурился.

— Я не собираюсь никого ни в чём подозревать, не имея на то оснований! — буркнул он.

— Хорошо, — Эмилия встала. — Спасибо, что приняли меня, мистер Уорвик. Вижу, помощи от вас не дождёшься. Просто хочу, чтобы вы знали: я собираюсь бороться за своё наследство.

Она вздёрнула подбородок так, что хрустнула шея. А пожилой адвокат вдруг улыбнулся, хоть и не слишком весело.

— Вижу, мисс Лестер, — сказал он, — вы изменились.

— Обстоятельства изменились! — отрезала Эмилия.

И вышла из кабинета с гордо поднятой головой.

К сожалению, Эмилия изменилась намного меньше, чем предполагал адвокат. Люди не меняются полностью даже под влиянием чрезвычайных жизненных обстоятельств. Её апломба хватило на то, чтобы — нет, не с грохотом, но с презрительным клацаньем закрыть за собой дверь, выходя из конторы мистера Уорвика, решительным шагом прошествовать через мост и площадь, и вдоль по яблоневой аллее, вплоть до самых Земляничных Колокольчиков. Дойдя до дома, Эмилия ощутила полнейшее бессилие. Из тела будто разом испарились все кости. Она еле-еле стащила с себя жакет и шляпку, кое-как расстегнула блузку и, забравшись в свою спальню на втором этаже, рухнула на кровать ничком и погрузилась в уныние.

Кровать, привыкшая к таким экзерсисам и от времени уже принявшая форму лежащей ничком Эмилии, в ответ только жалобно скрипнула.

Всё пропало, в отчаянье подумала Эмилия. Всё пропало, пропало, пропало. Этот отвратительный тип ни за что не позволит ей получить наследство тёти Миллисенты. Он такой наглый, такой высокомерный, такой скользкий, такой… «красивый» — подсказало насмешливое воображение, но Эмилия тут же задушила эту крамольную мысль и продолжила неистово размышлять о недостатках и пороках лондонского джентльмена, реальных и воображаемых.

Однако что бы ни думала наша героиня о характере сего молодого человека и как бы она в нём ни ошибалась, поведение вышеупомянутого субъекта могло свидетельствовать лишь об одном: он не намерен давать Эмилии ни малейшей потачки. И дело вовсе не в пятой участнице Клуба. Тут явно было дело принципа, хоть и непонятно, какого.

Негодование Эмилии могло быть сколь угодно велико, но средства, которыми она располагала, не шли ни в какое сравнение со средствами Генри Саммерфорда. И речь не о материальной стороне вопроса. Этот неприятный человек мог зарубить всю деятельность Клуба на любом этапе, если ему померещится, что мисс Лестер недостаточно соответствует своей роли председателя или что в своей работе участницы Клуба слишком далеко отошли от неведомой доктрины, суть которой была известна только самой леди Саммерфорд.

Короче говоря, Эмилия решила, что шансов выполнить условия завещания у неё мало. Но она не собиралась сдаваться. Да, возможно, всё закончится её смертью, но вначале она поборется за назначенный Приз — настолько, насколько ей позволит это её хрупкое здоровье.

Но всю борьбу мисс Лестер решила отложить на потом. Сегодня она сперва вдосталь нарыдалась в подушку, а потом заснула, проигнорировав скорбный стук в дверь и предложение Марты поужинать очень лёгкой диетической пищей, безопасной для желудка.

Мигрень вернулась, и весь следующий день Эмилия была не в состоянии сползти с одра болезни. Голова болела настолько сильно, что даже мысли о невыносимом, отвратительном, гадком Генри Саммерфорде отошли на второй план. Но стоило Эмилии погрузиться в сон, как возмутительный, бестактный, бесцеремонный Генри Саммерфорд с его бесстыжими голубыми глазами вновь оказывался рядом с ней и творил что-то совсем уж невообразимое: брал за руку, поглаживал пальцы… Когда Эмилия просыпалась, её мутило.

Отвратительное самочувствие не отпустило её и на третье утро. Как назло, день начался с жаркой, безветренной погоды, какая редко бывает в мае. Комната Эмилии раскалилась. Она не могла уже ни спать, ни бодрствовать, а просто лежала, закрыв глаза. На кончике её носа пристроилась бодрая весенняя муха и потирала лапки, как бы предвкушая скорое пиршество. В дверь никто не стучал.

Ровно в полдень Эмилия вдруг решительно встала, умылась тепловатой водой из кувшина и немедленно спустилась вниз. Горничная Марта сидела в кресле — том самом, которое они принесли и отчистили для вдовы Гарибальди — и вяло обмахивалась метёлкой от пыли. Увидев хозяйку, она вскочила.