Однако путь к преображению был не близок, ведь всю эту роскошь ещё нужно было научиться носить, сочетать между собой, правильно выбирать фасоны и поводы. Эмилия теперь была полностью одета для бала, но вот беда: в Вайтберри не проводились настоящие балы, только скромные танцевальные вечера. Эмилия была не настолько смелой и безрассудной, как Джессика Рэтч, чтобы явиться на деревенские танцы в атласе и жемчугах. Да и не пошла бы Джессика на такие увеселения, это был явно не её масштаб… Она у себя в Нью-Йорке наверняка привыкла к иному…

А вскоре Эмилии вновь пришлось переодеваться в самое затрапезное платье из своего гардероба. В солнечную субботу неожиданно прибыла вдова Гарибальди в обществе виноватой и растерянной Джин Кэллаган и безмолвной, как всегда, Анны Незер. Синьора изъявила страстное желание немедленно заняться садовыми работами и привлекла на помощь всех, до кого смогла дотянуться. Джин она вызвала из дома запиской, а за Анной отправила служанку (уже выяснилось, что мисс Незер снимает комнату в небогатом, но респектабельном уголке Вайтберри). Обе дамы согласились прийти, потому что спорить с вдовой Гарибальди было себе дороже. Эмилию просто поставили перед фактом, но она, будучи хозяйкой дома и сада, уклониться от повинности всё равно не могла. И Эмилия надела старое платье, ветхий передник, натянула садовые рукавицы и отправилась в сад, где решительная пожилая леди уже развела бурную деятельность по истреблению сорняков.

Неожиданно работать в саду Эмилии даже понравилось. Она не привыкла трудиться: собственно говоря, Эмилия никогда и нигде не работала. Она ничего не умела делать, даже шить и печь хлеб. Но прополка оказалась несложным занятием даже с её уровнем навыков по садоводству, так что Эмилия предалась этому делу со всеми силами, какие только мог предоставить в её распоряжение закостеневший от безделья и выдуманных болезней организм.

Джин, которая была значительно опытнее, вдова Гарибальди поручила подрезать кусты и формировать клумбы. Анна Незер тихонько щёлкала садовыми ножницами в отдалении от всех, и никто точно не знал, чем она занимается. Сама вдова Гарибальди будто обрела второе дыхание: она занималась всем и сразу, и делала это с таким вдохновением, что всем скоро стало понятно: садоводство — истинная её страсть.

Спустя три часа напряжённой работы дамы присели отдохнуть между запущенных куртин. Сердобольная Марта принесла им сделанный на скорую руку лимонад — не очень холодный, но всё равно освежающий. Эмилия с наслаждением выпила целый стакан, чувствуя себя очень уставшей и очень довольной одновременно. Она посмотрела на Джин: та тоже выглядела утомлённой, но не измученной. Волосы Джин растрепались, на щеках проступили красные пятна, платье кое-где промокло от пота. Да и сама Эмилия выглядела не лучше — точнее, намного хуже, ведь Джин-то была красавицей.

— Великолепный сад! — с чувством произнесла синьора, тщательно моя руки в ведре с водой, принесённой из колодца. — Лучший сад в Вайтберри! Вы просто лентяйка, моя милая, раз позволили так его запустить.

Эти слова, конечно, предназначались Эмилии. Но она не почувствовала себя уязвлённой: вдова Гарибальди всегда говорила только то, что думала, и в данном случае была совершенно права.

— Мне не хватало поддержки и руководства, — слегка туманно ответила Эмилия, решив не упоминать о меланхолии, которая мучила её все эти годы. — Но теперь, с вашей помощью, я надеюсь оживить мой сад… и мой дом.

— И мы это обязательно сделаем! — синьора подняла стакан с лимонадом, будто это был кубок, приглашая чокнуться в знак единодушия.

Эмилия и Джин с радостью присоединились к ней. Анна Незер могла бы тоже поучаствовать в произнесении тоста, но она уже спряталась за каким-то кустом с ножницами для обрезки сухих ветвей, и о ней не вспомнили.

День клонился к вечеру, хотя солнце стояло ещё высоко. Тени стали глубже, цветы пахли выразительнее, а небо приобрело тот особенный оттенок лазурного, какой появляется только в тёплые весенние сумерки… Этот день мог бы закончиться так же хорошо, как начался, но судьба вновь приготовила нашей героине сюрприз. Хотя, если разобраться, сюрприз предназначался вовсе не Эмилии…

— Так-так! Внеочередное собрание Клуба Примитивных Женщин в самом разгаре! А как же я? Меня вы не думали пригласить?

Джин побледнела и резко обернулась. Вдова Гарибальди скривилась, будто выпила уксусу. Эмилия медленно поставила стакан на поднос и встала, чтобы лучше видеть говорившую. Конечно, это была Джессика, наряженная во что-то напоминающее не то теннисный костюм, не то амазонку для верховой езды. Должно быть, так в её представлении выглядел наряд, подходящий для садово-огородной работы. Золотистую голову мисс Рэтч венчала изящная шляпка, в ушах сверкали крупные бриллианты. Эмилия не могла поверить, что Джессика действительно явилась без приглашения, хотя буквально пару дней назад она клялась, что не будет «копаться в грязи». Что заставило эту надменную особу изменить своё решение?

Более того: сегодня Джессика была не одна. Её сопровождал высокий юноша в автомобильном костюме — старший брат и наследник семейства Рэтчей, Уильям Рэтч.

— Ах, Джессика, это ты, — сказала Эмилия, незаметно вытирая о передник грязные руки с потемневшими ногтями, — какой восторг.

Похоже, она сама не заметила, как научилась язвить. Джессика в ответ ядовито улыбнулась и скосила глаза вниз. Эмилия поняла, что её манёвр с поспешным вытиранием рук был разгадан.

— И тебе доброго дня, Эмилия Лестер, — сказала Джессика, делая вид, что разглядывает пятна от земли на ладонях бывшей одноклассницы — хотя с такого расстояния ничего особенного она увидеть не могла. — Кажется, ты знакома с моим братом Уиллом?

Уильям Рэтч вежливо кивнул. Если он и знал о том, что его сестра не очень-то ладит со своими новыми компаньонками, то никак это не показал.

— Здравствуйте, мисс Лестер, — его лицо было открытым и добрым, — простите, что я явился к вам вот так без приглашения. Но отец велел проводить Джессику, чтобы она не ходила по городу одна.

Отец! Ну конечно, это мистер Рэтч отправил своенравную дочь налаживать отношения с членами клуба. Не может быть, чтобы Джессика пришла к ним по собственной воле.

— Что ж, — Эмилия развела руками, и тут же проворно спрятала их за спину, — вы опоздали, господа. Мы уже почти закончили работу на сегодня.

— Как мы могли опоздать, если нас не позвали? — с убийственной мягкостью возразила Джессика. — Кстати, а почему меня не позвали? Я вижу, все остальные в сборе, даже эта странная… как её там… ну, вон та, похожая на моль.

— А это не Вирджиния Кэллаган? — вдруг спросил Уильям, вглядываясь в силуэт девушки, сидевшей на скамейке спиной к нему. Голос у него дрогнул — совсем чуть-чуть.

— Да, она самая, — подтвердила Джессика. — Не знала, что ты помнишь крошку Джинни. Разве вы общались?

— Да, немного, — помедлив, ответил её брат.

Эмилия внимательно посмотрела на него. Что-то в лице молодого мужчины неуловимо изменилось, но на нём не возникло выражение трагической вины, тоски по несбывшемуся или тщательно скрываемой страсти, как надеялась хозяйка «Земляничных колокольчиков». Скорее, это было лёгкое недовольство. Да, именно так: лёгкое недовольство.

Эмилия вновь ощутила приступ негодования. Теперь её раздражала не только сама Джессика, но и её брат с чёрствым как сухарь сердцем.

— Так или иначе, а в вашей помощи мы не нуждаемся, — холодно сказала Эмилия. — Можете идти. Джессика, ждём тебя в понедельник в три часа пополудни — и, пожалуйста, не опаздывай.

Джессика открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут разыгранный Эмилией морализаторский этюд был испорчен. И сделала это вдова Гарибальди.

— Молодой джентльмен! — пожилая леди помахала рукой, обращаясь к Уильяму. — Раз уж вы пришли, подойдите к нам. Помогите сдвинуть вон ту корягу. Под ней наверняка полно червей!

Эмилия растерянно моргнула.