— И что это? — с жадным любопытством спросила Синьора. — Её инициалы?

— Это клеймо торговой марки «Бэль Флёр», — Джин выглядела растерянной. — Лондонского магазина, торгующего французскими перчатками, чулками и бельём. Это очень-очень дорогой магазин, — добавила она.

— Хочешь сказать, что это дорогие перчатки? — уточнила Эмилия.

— Просто ужас какие дорогие! — подтвердила Джин.

— Немедленно положите их на место! — вновь возмутилась миссис Споук, на глазах у которой происходило нечто очень похожее на попытку хищения чужого имущества.

Джин рассеянно положила перчатку обратно на кровать. Она, как и Эмилия, как и вдова Гарибальди, выглядела крайне озадаченной.

— Наверное, это какая-то ошибка… — Эмилии было досадно от того, что она единственная, кому неловко перед хозяйкой пансиона, столь любезно позволившей им взглянуть на комнату пропавшей гостьи. — Мы сейчас уйдём, миссис Споук. Мы вовсе не собирались…

— Здесь письмо! — воскликнула Джин. Она смотрела в верхний ящик комода.

— Да что с вами! Не смейте его трогать! — окончательно вспылила миссис Споук. — Кому бы ни было адресовано это письмо…

— Но оно адресовано нам, — возразила Джин, и взгляд ее лихорадочно блестящих глаз переместился на лицо подруги. — Оно адресовано тебе, Эмилия.

Конверт был подписан: «Мисс Эмилии Лестер».

Дорогая мисс Лестер!

Я сожалею, что мне приходится покинуть Вайтберри, не попрощавшись с вами, с мисс Кэллаган и с миссис Гарибальди. Вы, все трое, были невероятно ко мне добры. Встречи нашего Клуба в гостиной Земляничных Колокольчиков я запомню на всю жизнь, поскольку это было единственное время и место, где я чувствовала себя свободной и счастливой.

Прощайте, мисс Лестер. Не могу передать словами, как я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали!

Анна

— Что я для неё сделала… — медленно проговорила Эмилия, передавая небрежно сложенный листок бумаги Джин. — А что я для неё сделала⁈

Брови Джин сошлись к переносице, пока она читала письмо. Вдова Гарибальди протянула руку, сгорая от нетерпения:

— Ну, что там?

— Беатрис! — взвизгнула хозяйка пансиона. — Я вынуждена сказать, что не только эти юные особы, но и ты сама… в твоих летах… вы все ведёте себя недопустимо! Непозволительно! Я позволила вам заглянуть в комнату мисс Энви, но не позволяла заниматься… мародёрством!

Поскольку письмо было очень короткое, длины высказывания миссис Споук как раз хватило на то, чтобы с его содержанием ознакомились все трое.

— Мы сейчас уйдём, Сильвия, — пробормотала синьора, всё так же хмурясь. — Но я тоже должна тебе кое-что сказать. Твоя постоялица уехала навсегда — это раз. Её зовут не мисс Энви — это два. С ней, похоже, произошло какое-то несчастье — это три.

— Несчастье⁈ — хозяйка вздрогнула, пенсне выпало из её руки и повисло на шнурке. — Какое несчастье? Ты имеешь в виду… преступление?

— Пока не знаю, — сухо ответила вдова Гарибальди. — Всё может быть.

— Помилуй, Беатрис, ты же меня пугаешь! Мне стоит вызвать полицию?

Вдова Гарибальди, казалось, всерьёз обдумала этот вопрос. Но ответа так и не нашла.

— Не знаю, — честно сказала она, — может да, а может и нет. Что вы об этом думаете, мисс Лестер? Мисс Кэллаган?

Эмилия облизнула пересохшие губы.

— Я думаю, миссис Споук нет нужды беспокоиться… пока, — поправилась она. — Но мы должны обсудить… всё это.

— Да, должны. И желательно не в присутствии… незаинтересованных лиц, — столь же туманно добавила Джин. Она имела в виду Джессику Рэтч и Генри Саммерфорда, но хозяйка пансиона приняла это замечание на свой счёт и оскорблённо поджала губы.

— Что ж, раз у вас больше нет дел в моём заведении, я прошу вас немедленно уйти. — Звеняще промолвила она. — И не смейте ничего забирать с собой. Мне странно, что я должна объяснять благовоспитанным леди такие вещи.

— Нет, письмо я заберу, — возразила Эмилия, — оно моё. Простите за беспокойство, миссис Споук.

Миссис Споук не ответила — она была слишком рассержена. Все трое быстро, насколько могли, спустились по лестнице, пересекли гостиную и покинули пансион, сопровождаемые только яростным взглядом хозяйки. На улице их поджидал Уильям, скучающий в своём автомобиле. Вокруг железного зверя, экзотического для провинции вроде Вайтберри, уже собралась толпа мальчишек, и все они уговаривали Уильяма повернуть ручку мотора или нажать на клаксон.

Увидев появившихся дам, младший мистер Рэтч заметно обрадовался.

— Вы быстро! — он легко выскочил из автомобиля, обежал его спереди и протянул руку вдове Гарибальди — помочь ей забраться внутрь. — Ваша попытка не увенчалась успехом?

— И да и нет, — туманно ответила синьора, усаживаясь и расправляя юбку. — Молодой человек, у меня к вам просьба. Не могли бы вы отъехать подальше… и остановиться в каком-нибудь тихом месте? На время?

— Вы не хотите возвращаться в ваш клуб? — поднял брови Уильям.

— Клуб там, где мы есть! — грозно заметила синьора. — Председатель здесь, секретарь здесь, кого вам ещё надо?

— Значит, не хотите разговаривать при моей сестре? — глаза Уильяма сощурились, голос стал ниже и суше. — А разве я вам не помешаю? Мне что, высадить вас на какой-нибудь тихой дорожке и самому пойти прогуляться, пока вы обмениваетесь секретами?

— Ты нам не помешаешь, Уильям, — вдруг сказала Джин. Она уже сидела рядом с ним на переднем сиденье, разглядывая свои колени. — Но ты прав, мы не хотим обсуждать нашу попавшую в беду подругу в присутствии этого столичного хлыща Саммерфорда и твоей сестрицы-насмешницы. Ты и сам знаешь, какая она.

— Возможно, это ты не знаешь, какая она, — холодно отозвался Уильям.

Но мотор завёл. Машина затряслась и загрохотала, обдав всех бензиновыми парами. Мальчишки так и прыснули во все стороны, как мальки при виде голодной щуки, а Эмилия съёжилась на своём месте: с какой стороны ни посмотри, всё это было крайне неловко.

Просьбу вдовы Гарибальди Уильям выполнил: вывел автомобиль на дорогу, соединяющую Вайтберри с соседней деревней, и остановился возле узкого пролеска. После чего немедленно покинул место шофёра, демонстративно хлопнув дверцей, и прогулочным шагом направился к ближайшему дереву с раскидистой кроной. Джин с тоской посмотрела ему вслед.

— Я не уверена, что с мисс Незер случилось несчастье, — без предисловий начала синьора, убедившись, что конфиденциальность разговора не вызывает сомнений. — То есть она в беде, безусловно. Но это может быть беда… неприятного толка.

— Что вы имеете в виду? — пробормотала Эмилия.

Яркие глаза синьоры, окружённые сеточкой морщин, так и впились в зрачки Эмилии.

— Мисс Лестер, подумайте хорошенько, — тихо сказала она, — не замечали ли вы, что у вас дома… пропадают вещи?

Эмилия моргнула.

— Вы думаете, что Анна Незер может оказаться воровкой? — голос Джин был ещё более тихим, почти неслышным. Как будто то, что она говорила, вообще не должно было срываться с её уст.

— Конечно, нет! — возмутилась Эмилия. — Этого не может быть!

— Да? — синьора едва заметно пожала плечами. — А что приходит вам на ум, когда оказывается, что ваша давняя знакомая долгое время выдавала себя за другого человека? Никто в Вайтберри её не знает. У неё нет родственников. Она никогда не привлекает к себе внимание. Но у неё есть дорогие вещи… очень дорогие. И она оплачивает комнату в недешёвом пансионе, хотя никто не знает, откуда у неё деньги.

— Мисс Незер вполне может оказаться состоятельной женщиной, — неуверенно сказала Эмилия. Она и сама слышала, как нелепо звучат её слова: Анна Незер не была похожа на состоятельную женщину, ни на долю мизинца.

— Но зачем она скрывает свою настоящую личность? — вдова Гарибальди смотрела скептически. — И почему она так стремительно сбежала, если не боялась разоблачения?