Гостевая комната, в которую её временно поселили, отличалась роскошью обстановки и ветхостью её состояния. Шёлковые обои выцвели, на каминной полке лежал тонкий слой пыли… Однако перина была мягкая и толстая, одеяло изумительно тёплое, а солнечные зайчики, игриво забирающиеся в комнату через просветы в шторах, ласково щекотали Эмилию по лицу. Она улыбнулась, с удивлением чувствуя себя отдохнувшей и уже не взвинченной, как накануне.
Безумная ночь прошла, почти не оставив следа. Произошедшее помнилось смутно, будто сквозь дымку. Неужели она действительно скакала на лошади сквозь дождь и ветер, а Генри Саммерфорд прижимался к ней со спины? Эмилия хихикнула, как девчонка. Это был не сон.
Наша героиня, одетая в старую батистовую сорочку вдовы Гарибальди, встала с постели и раздвинула шторы. Праздничное солнце ворвалось в спальню вместе со щебетом птиц и восхитительным запахом булочной, смешанным с ароматом поздних роз. Ночные страхи потускнели в этом беззаботном сиянии. Эмилия помнила, что мистер Гризли вернулся — или сегодня вернётся — в Вайтберри, помнила, что Анне угрожает опасность, она помнила даже, что мистер Саммерфорд оказался управляющим Фондом борьбы за женские права. Казалось бы, такие новости должны были надолго выбить её из колеи, и вчера это так и ощущалось. Но сегодня… то ли крепкий сон в новом месте оказал на Эмилию своё целительное воздействие, то ли её несчастный мозг устал от жутких потрясений, но мисс Лестер временно утратила способность паниковать. Ей больше не хотелось рыдать лицом в подушку или молча лежать ничком, созерцая свою внутреннюю пустоту. Ей просто хотелось завтракать.
Одевшись в своё неказистое платье и грубые башмаки, Эмилия спустилась вниз. Завтрак для неё был оставлен на столе вместе с запиской, в которой вдова Гарибальди любезно просила свою гостью не скромничать и кушать от души, но извинить их с Анной отсутствие. «Неужели всё-таки уехали?» — с толикой любопытства предположила Эмилия. Генри говорил, что это лучший выход для Анны. Генри, конечно, был прав.
Эмилия отдала должное ещё чуть тёплым булочкам с коринкой и прохладному, но вкусному чаю, после чего аккуратно сложила на поднос грязную посуду и, не придумав, куда его можно было бы унести, просто оставила на столе. Она вышла из дома, крепко закрыв за собой дверь. Калитка была приоткрыта — Эмилия вышла и тоже закрыла её за собой.
Когда она вернулась в Земляничные Колокольчики, Марта встретила свою хозяйку взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Эмилия вдруг почувствовала себя слегка виноватой.
— Доброе утро, — с неловкой улыбкой поздоровалась она. — А ты… ты уже позавтракала?
Первый раз за всю свою жизнь Эмилия поинтересовалась, позавтракала ли горничная.
— Мисс Лестер, — похоронным голосом произнесла служанка, — как вы могли!
— Мистер Саммерфорд разве не сказал тебе, что я ночую у миссис Гарибальди? — Эмилия улыбнулась ещё шире и ещё стыдливее.
— Сказал, — отчеканила Марта. И в этом коротком слове было явно куда больше смысла, чем в него принять вкладывать.
Но Эмилия так и не решилась узнать, что конкретно Марта имела в виду.
Из-за прошедшего накануне ливня Осенняя ярмарка началась не рано утром, как это было принято, а ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Но, несмотря на короткую прогулку по небу, солнце успело осушить большую часть луж и сделало дороги вновь проходимыми. Если кто-то и опасался, что ярмарку придётся отменять или переносить, то эти страхи не оправдались. И вот уже к обеду на центральной площади начали собираться горожане, жаждущие покупок и развлечений.
Джин — весёлая, принаряженная — пришла как раз после ланча. Марта, как ни обижалась она на Эмилию, всё же не могла не накормить свою молодую хозяйку вторым завтраком.
— Какой сегодня прекрасный день, правда? Просто не день, а корзинка с фруктами! — мисс Кэллаган и сама была похожа на румяное наливное яблочко в своём палевом платье с щегольским алым кушаком и изящной шляпке. — Всё самое интересное скоро начнётся! Как, Эми, ты ещё не одета?..
Эмилия рассеянно посмотрела на подругу.
— А мы что, разве идём на ярмарку?
— Ну конечно идём! — Джин высоко подняла брови. — Разве ты не собиралась участвовать? Ты же много о ней говорила в последние дни.
— Да, но… — Эмилия отвела глаза и пожала плечами. — Знаешь, бывают такие события, которых долго ждёшь и к которым готовишься. А когда они наступают — кажется, что тебе уже ничего и не нужно…
Джин непонимающе смотрела на неё, а Эмилия не знала, как объяснить подруге своё состояние. Она и сама не вполне себя понимала. Ещё неделю назад ей казалось, что Осенняя ярмарка в Вайтберри станет некоей поворотной точкой, с приходом которой события обретут порядок и ясность. Что-то важное должно было решиться до того, как жители города выйдут на улицы праздновать наступление осени и конец полевого сезона. Но вот этот день настал, а ничего особенного не случилось…
Эмилия должна была поговорить с Джессикой и предложить ей помощь — и поговорила. Разговор кончился так, как заканчивались все её разговоры с мисс задавакой Рэтч — бессмысленным пшиком. Для Анны она тоже сделала всё, что могла (и даже немножко больше). Что касается Генри Саммерфорда… Ему она тоже сказала всё, что могла, и добавить к этому ей было нечего. Вот так и вышло, что суматошная деятельность Эмилии не привела ни к какому конкретному результату, и Осенняя ярмарка, которая должна была стать временем подведения итогов, стала лишь очередным этапом в её борьбе за наследство леди Саммерфорд — пусть она и осталась главным городским праздником.
— Наверное, я не пойду, — сказала Эмилия.
— Разумеется, пойдёшь, — ласково ответила Джин. — Где там твоё бомбазиновое платье? Розовое с зелёным? Лучшего повода покрасоваться в нём тебе не представится.
— Но я не знаю, что мне делать на этой ярмарке, я никогда на неё не ходила. Мне не нужны ни овощи, ни цыплята, ни…
— Эмилия Лестер! Просто поверь мне: ты не сможешь вернуться с Осенней ярмарки без покупок. Так что не забудь кошелёк.
Эмилия вздохнула, закатила глаза и согласилась. Предстояло самое сложное: убедить мрачную Марту снова помочь ей переодеться.
Солнце висело низко над горизонтом, когда две нарядные девушки вышли через калитку Земляничных Колокольчиков и бодро зашагали по дороге, ведущей в центр городка. Закатные лучи живописно подсвечивали деревья с жёлто-красными маскарадными листьями и согревали лица прохожих последним нежным теплом. Вечер был изумительный — из тех редких вечеров, которые иногда случаются осенью и стоят десятка летних.
— Мы не слишком поздно идём? — спросила Эмилия.
— Нет, потому что открытие перенесли из-за дождя, — довольно ответила Джин, — и это к лучшему. Когда стемнеет, зажгут большой костёр. Прямо на площади, представляешь?
— А разве это не опасно?
— Ну… фонтан же рядом. Правда, он уже не работает, — Джин хихикнула, — не волнуйся, моя дорогая. Это будет грандиозно.
Чем ближе к центральной площади они подходили, тем больше вокруг становилось людей. Мужчины выглядели в целом как обычно, только переоделись в чистое, зато их дамы старались перещеголять друг друга туалетами. Даже жёны и дочери фермеров попытались нарядиться, как столичные модницы, ни разу в жизни не державшие в руках грабли. Эмилия украдкой разглядывала прихорашивающихся девушек и ловила такие же заинтересованные взгляды на себе и Джин.
Яблоневая аллея, по которой они шли, сегодня напоминала галерею чудес: бордовые и лимонно-жёлтые ранетки гроздьями свешивались со всех сторон, словно изысканные украшения. Эмилия вдруг вспомнила, как они с Джин прогуливались по этой аллее в первый раз после возобновления из девической дружбы — всего полгода назад. Сколько воды утекло с тех пор… Джин не изменилась: она осталась всё такой же дружелюбной, доброй и самоотверженной. Но как изменилась сама Эмилия!
Ей внезапно подумалось, что наследство тёти Миллисенты не имеет такого уж большого значения. Получит она его или нет — главное, что Эмилия Лестер больше не будет прежней. Она больше не будет умирать от своего недуга, она научится с ним жить. Легко смеяться над слабой девицей, страдающей от выдуманной меланхолии, и гораздо труднее признать, что некоторые фантазии имеют под собой реальную почву. Эмилия решила, что она больше не будет жалкой. И постарается больше не быть смешной. А Фонд борьбы за женские права не пропадёт и без её участия — с таким-то управляющим.
