— Да-да, пожалуйста! — еле выдавила из себя Эмилия, ухватившись за эту глупую мысль как за спасительную. Если он сейчас уйдёт за пуншем, у них с Джин будет время сбежать.

— Попьёте позже, — сказал Гризли. — Ответьте на мои вопросы и я дам вам кружечку ароматного пунша. Ну что, будете хорошей девочкой?

Эмилию затрясло. Он не посмеет, подумала она. Здесь слишком много народу. Не будет же он… публично…

Огромная лапа Гризли стиснула её локоть. Стиснула так, что кровь перестала поступать в пальцы. Это было чудовищно больно, но от страха Эмилия не смогла даже закричать.

— Молчите, мисс, — тихо предупредил Гризли, — попробуйте издать хоть звук, и я сломаю вам руку.

Он не шутил. И присутствие толпы его ни капли не волновало. Парадокс толпы в том, что она делает людей невидимками: можно совершить убийство, будучи окружённым десятками зевак, и никто ничего не заметит.

— Я закричу! — предупредила Джин. — Немедленно отпустите мою…

— Кричите, — бросил Гризли, — и ваша подруженька останется калекой. Вы правда думаете, что у меня не хватит людей и денег, чтобы замять это дельце? Против меня вы ничто. Весь этот городишко — ничто. Я раздавлю его одним пальцем. И вы, маленькая мисс Лестер, знаете, что я не шучу. И мне за это ничего не будет.

— Вы не посмеете… — всё-таки попыталась Эмилия.

— Посмею, — мистер Гризли придвинулся ещё чуть ближе, и Эмилия ощутила исходящий от него запах — запах животного. Её замутило. — Итак, мисс Лестер. Что вы от меня скрыли, лживая дрянь?

— Я не понимаю… — прохрипела Эмилия.

— Понимаете. Где Анна?

— Я не понимаю! — Эмилия рванулась, но усилие было тщетным. Злодей был могуч, как скала.

— Значит, будем ломать руку. Или вы, мисс как-вас-там, попытаетесь спасти вашу подружку? — Гризли перевёл взгляд на помертвевшую от ужаса Джин. — Давайте, карты на стол. Или, клянусь, я её покалечу. Где Анна? Я считаю до трёх. Раз. Два.

У бедной Джин затряслись губы. Она не знала, что делать, и Эмилия тоже не знала. Вся ситуация казалась нелепой, невозможной: они ведь стояли у всех на виду. И при этом на них никто не смотрел. Вероятно, со стороны их противостояние выглядело как любезная беседа приятного джентльмена с двумя не менее приятными молодыми леди.

Куда же делся Уильям Рэтч?.. Хотя чем им поможет Уильям… Он спас их в прошлый раз, это правда, но тогда ему удалось застать Гризли врасплох. Тогда Гризли был и наполовину не настолько зол, как сейчас. Он пришёл, чтобы узнать правду о своей жене, и он ни перед чем не остановится.

— Роберт!

Голос был женский. Незнакомый. Но, услышав его, мистер Гризли вздрогнул. Его лицо на мгновение сделалось почти растерянным, а потом на нём расплылась счастливая, злобная, собственническая улыбка.

— Анна, моя дорогая.

Эмилия ничего не могла понять. Как это может быть Анна? Но это была она. Эмилия не узнала её по голосу, потому что никогда в её присутствии тихая Анна Незер не разговаривала так громко, уверенно и властно.

Она была одета в белое, не по сезону лёгкое и нарядное платье, в шляпку с широкими полями, благодаря которой её длинное худое лицо казалось круглее, и сама она выглядела почти красавицей. Анна стояла рядом с вдовой Гарибальди и держала её под руку. Вдова Гарибальди опиралась на свою знаменитую драконью трость, и вид у неё был суровый и бесстрашный.

— Отпусти мисс Лестер, Роберт, — спокойно сказала Анна, — ты пришёл за мной, а не за ней.

И случилось чудо: жуткая лапа мистера Гризли разжалась и выпустила несчастный локоть Эмилии. В онемевшее запястье хлынула кровь, и руку едва не свело судорогой. Эмилия всхлипнула, прижав к груди спасённую кисть, и Джин торопливо обняла её.

— Пойдём домой, Анна, — голос мистера Гризли сделался мягким, почти влюблённым, — я так беспокоился о тебе. Ты вернёшься, и всё будет хорошо.

— Она не вернётся, — сказала вдова Гарибальди.

— Молчи, старуха, — не меняя интонации, проворковал Гризли. — Анна, подойди сюда. Я твой муж, в конце концов. Ты должна мне подчиняться.

— Нет, — сказала Анна.

Мистер Гризли замолчал. Странное это было явление: четыре дамы и один крупный мужчина стояли посреди толпы и разглядывали друг друга, не переходя ни к каким активным действиям. Эмилия и Джин не могли никуда уйти, от страха и тревоги у них произошёл «паралич воли»: обе были настолько растеряны, что не могли ни на что решиться. Гризли был зол и насторожен. Синьора и Анна Незер выглядели спокойными, но это, конечно, было совсем не так.

В эту минуту зазвонил колокол.

Не большой, пожарный, а маленький, со стороны сцены. В толпе возникло оживление, все головы повернулись на звук. Мэр Вайтберри мистер Бэйкер как раз забрался на сцену, чтобы торжественно объявить Осеннюю ярмарку открытой.

— Дорогие горожане! — добродушный, краснощёкий толстячок, он же городской голова, радостно улыбнулся. — Я рад приветствовать вас от лица…

— Какое счастье, мистер Бейкер! — вдруг вскричал Гризли, раскинув руки в стороны, будто собирался обнять весь мир.

По толпе людей пронёсся ропот. Теперь все головы повернулись в обратном направлении. Мэр замер на полуслове, удивлённо хлопая глазами и пытаясь разглядеть того, кто осмелился его прервать.

— Мистер Гризли?..

— Всего одну минуту, господин мэр, — голос у мистера Гризли от природы был звучный, ему не приходилось кричать, чтобы притянуть к себе всеобщее внимание. — Всего одну минуту, и вы продолжите свою речь. Я хочу поделиться с вами величайшей радостью. Здесь, на этой прекрасной ярмарке, я нашёл свою потерявшуюся душевнобольную жену. Она ушла из дома в помрачении рассудка, но Небо вновь свело нас. Милая Анна!

Тут и там послышались удивлённые голоса. Все взоры обратились к мистеру Гризли — и к одетой в белое женщине, к которой он обращался. Даже музыканты, готовящиеся начать играть после выступления мэра, на всякий случай взялись за свои инструменты — не стоит ли сыграть что-нибудь торжественное в честь сей удивительной семейной встречи?

Оказалось, что мистер Гризли может не только рычать и лаять. Если требовалось, он умел быть обходительным. Когда-то его манеры смогли убедить юную Анну Незер, что этот человек может стать ей хорошим мужем. Теперь Эмилия видела, что её враг умеет притворяться, и убедилась, что он неглуп. К несчастью.

Анна Незер ничего не сказала, но её рот сжался в тонкую линию, я глаза вспыхнули. Несомненно, она поняла, чего добивается её муж. И его план был почти безупречен.

Проще всего объявить сбежавшую жену душевнобольной. Жена-бунтарка опасна, она может бросить тень на репутацию своего супруга. Но что взять с больной истерички? Её никто не станет слушать, а её мужа окружающие только пожалеют.

— Я не больна, — сказала Анна.

— Бедная, бедная моя девочка… — мистер Гризли ухитрился прошептать эти слова так, что услышала вся площадь. — Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.

Мэр Вайтберри удивлённо взирал со сцены на эту семейную идиллию и, кажется, всё ещё не понимал, как на неё реагировать. Но люди в толпе были вовсе не против бесплатного спектакля: на сцену уже никто не смотрел, все уставились на величественного мистера Гризли и его внезапно нашедшуюся жену. Вокруг стало тихо, будто все разом затаили дыхание.

— Ваша жена не больна, сэр, — свирепо промолвила вдова Гарибальди, сверля противника глазами.

— Откуда вам знать, сударыня? — почти кротко поинтересовался мистер Гризли, который минутой раньше назвал синьору «старухой». — Она могла заморочить вам голову. Только я, как её опекун, имею право заботиться об Анне. Пожалуйста, отойдите в сторону.

Тут Эмилия поняла, что если она сию минуту не обретёт дар речи, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Мистер Гризли, — сказала она так твёрдо, как только позволил ей едва ворочающийся язык, — прошу прощения, но ваша жена находится под защитой Клуба прогрессивных женщин. Она наша подруга и полноправная участница Клуба. И если она не хочет идти с вами, мы не позволим вам увести её силой.