— Мадам, — немного погодя произнес он, — мне кажется, кто-то идет.

Казалось, он прислушивается к чему-то, стараясь уловить малейший шорох. Мифические шаги не раздавались, но тем не менее Муго сказал:

— Да, мадам, я не ошибся. Кто-то звонит.

С этими словами Муго поклонился и голосом, полным глубокого почтения, произнес:

— Мадам, прошу извинить меня. Я открою.

Он исчез за деревьями, я же ошеломленно смотрел ему вслед, не зная, что и думать. Определенно, он сошел с ума, не выдержав суровой жизни в буше. Я не мог больше выдержать и подошел к столу. Одновременно со мной подошел и Муго. Мы стояли друг против друга, Муго смотрел прямо на меня, но все с тем же мечтательным выражением.

— Господин, пожалуйста, входите, — проговорил он.

Я понял, что это относится не ко мне. Муго встречал какую-то мифическую особу. Я не в силах был вымолвить ни слова. Что тут происходит?

— Господин, мадам ждет вас, — продолжал он. — Она ждет вас уже долго, очень долго...

Он зажег свечу. На пламя слетелись ночные бабочки.

— Муго, — в ужасе зашептал я.

— Садитесь, бвана.

Это уже относилось ко мне. Наконец-то Муго меня заметил, лицо его приняло осмысленное выражение, нереальный мир исчез.

Мы долго молчали. Я не мог начать первым, я ждал. Пламя свечи дрожало в дуновении горячего ветерка, но не гасло. Муго смотрел на него и, казалось, возвращался в прошлое.

— Так продолжалось все время, что я пробыл у нее, — в задумчивости проговорил он.

— Двадцать лет леди Анна ждала его, а он так и не пришел.

Я знал о Муго лишь то, что он много лет прослужил у старой, богатой англичанки из Найроби. Она и научила его хорошим манерам. Больше я не знал о нем ничего. На работу к нам его взял Маррей. Где он с ним познакомился, я не знал. Возможно, что Маррей больше знал о нем.

— Кого ждала леди Анна? — спросил я.

— Не знаю, мы никогда не говорили об этом. — Как-то, еще в начале моей службы, она сказала мне: "Муго, накрой стол в салоне, сегодня у меня будут гости". Я все сделал, как она приказала, но никто не пришел.

Меня не очень занимала история леди Анны. Я догадывался, что это заурядная, несколько романтичная история. Дочь богатых родителей из-за несчастной любви покидает родину и уезжает в далекую Африку, пытаясь уйти из жизни, целиком погрузившись в свои воспоминания. Да, банальная история. Но меня интересовал главным образом Муго.

— Мадам всегда надевала красивое сиреневое платье, — продолжал он. — Мадам была прекрасна. В тот день, когда мы ждали гостя, она сияла словно майский день. Но с наступлением ночи, когда никто не являлся, ее прекрасное лицо блекло, и глаза уже не сияли словно драгоценные камни.

— Мадам ждала дорогого для нее гостя всегда в один и тот же день. Это был счастливый день, но одновременно и печальный. Я и ждал его и боялся.

Муго был высокого роста, худой, с сединой в волосах. Он относился к типу людей, возраст которых определить трудно. Но наверняка ему было уже за шестьдесят. Как-то, когда я спросил, есть ли у него жена и дети, он философски ответил мне:

— Нет, бвана, нет. У белого человека всего одна жена, а у африканцев их много. Я не знаю, что лучше, а потому у меня нет ни одной.

Бедняга Муго двадцать лет провел в уединении, на безлюдном и призрачном острове странной леди Анны. Он жил в достатке и все-таки был беден, гораздо беднее нищих, которые просили подаяние у отеля "Хилтон".

Я взглянул на циферблат часов. Было одиннадцатое июня, вокруг нас простирался дикий буш, но ритуал, связанный с этой загадочной датой, повторился вновь, правда при необычных обстоятельствах.

Муго продолжил свой рассказ.

— Да, господин, я со страхом ждал этого дня. В то утро, когда все произошло, у меня было предчувствие, будто кто-то умрет. Но мадам весело бегала по саду и рвала цветы. Приготовить букет для праздничного стола всегда было моей обязанностью. Я напомнил ей об этом, и вы знаете, что она мне сказала?

Я засмотрелся на вазу с высохшими веточками.

— Что же сказала тебе леди Анна?

— Сегодня свой букет я нарву сама. Да, так она и сказала. Она смеялась, радовалась, как никогда прежде, но нехорошее предчувствие не покидало меня. Чуть позже я нашел ее лежащей на клумбе цветов. Я опустился на колени, горячо умоляя: "Мадам, проснитесь". Но я знал, что она не проснется. В руках она держала свой последний букет.

— А в салоне был накрыт стол и лежало сиреневое платье, — докончил я и взглянул на свечу: не погасло ли пламя при моих последних словах. Оно не погасло. Но, взглянув на печальное лицо Муго, я мысленно обругал себя за свой цинизм. Человек — сложное создание, и порой его действия совершенно непостижимы. Не знаю почему, но я страшно разозлился на старую даму. Гораздо позднее я рассказал об этом Маррею, и он просто объяснил причину моей злости: "Джо, я знаю, что ты подумал: не мешало бы эту даму в сиреневом отправить на отлов буйволов, это быстро бы излечило ее от тоски. Только не думай, не все такие сумасшедшие, как ты".

А позже он еще уверял меня, что таким образом хотел польстить мне.

Но вернемся к истории Муго, которому все-таки удалось меня здорово удивить.

— После ее смерти сэр Виллис, секретарь леди Анны, отправил телеграмму в Англию. Вскоре приехал один господин, которого я прежде никогда не видел. Он носил бороду, и глаза у него были какие-то недобрые. Я слышал его разговор с сэром Виллисом, который никогда не смогу забыть.

Тяжело вздохнув, Муго сел рядом со мной. Такое случилось впервые. Было ли это проявлением дружбы? В ту минуту он был такой несчастный, что мне хотелось погладить его по старой, морщинистой щеке.

— Продолжай, Муго.

— Сэр Виллис сказал, что мадам дала ему адрес этого господина и приказала: "Когда я буду на смертном одре, сделайте все, чтобы он успел прилететь. Я хочу доверить ему тайну, он будет моим наследником". Услышав это, бородатый господин рассмеялся, несмотря на то, что в доме был траур, и весело сказал: "Анна всегда была с причудами, но на этот раз она перемудрила..." Тогда я вошел в комнату и сказал, что мне не нравится, как он говорит о моей госпоже.

— Потом этот неизвестный господин собрал всех слуг и говорил очень долго. Я понял лишь одно: мы все должны покинуть дом. Все ушли, остался только я. Он спросил меня, чего я еще жду, и я ответил: "Господин, я не могу покинуть дом, где жила добрая леди Анна".

Голос Муго звучал тихо и напряженно. Было видно, что он едва владеет своими чувствами.

— Что же ответил тебе бородатый господин? — спросил я.

— В доме леди Анны всегда говорили тихо, а он страшно закричал: "Вон отсюда, старый идиот! Черномазый!"

Свеча в эбеновом подсвечнике почти догорела, но я лишь мельком взглянул на нее.

— Ах, бвана, — вздохнул Муго. — Я должен сознаться в большом грехе. Покидая дом, где жила моя госпожа, я взял с собой портрет в железной рамке, на который она тайком часто смотрела. Вот он, господин!

Муго достал из-за пазухи фотографию молодого человека. Определенно, это был человек с бородой и недобрыми глазами в молодости. Я не сказал Муго об этом, мне не хотелось разрушать его иллюзии. Как не сказал и того, что платиновая рамка, украшенная драгоценными камнями, имеет большую ценность.

— Того господина с бородой я видел еще раз. Я и сэр Виллис пришли в одно учреждение, он был уже там, остальные были мне незнакомы. Там я должен был подписать какие-то бумаги...

— Я не знал, что ты умеешь писать, Муго.

— Леди Анна научила меня, — с гордостью ответил он. — Я прочитал много книг.

Наши счета по кухне вел помощник Муго, Бенедикт. Муго ничем не обнаруживал своих знаний. Я был удивлен этим, но самое удивительное было впереди.

— Какие бумаги ты должен был подписать, Муго?

— Я не знаю. Позже мне сказали, что тот бородач и я стали наследниками леди Анны, но он на меня так свирепо смотрел, что я попросил разрешения уйти.