— Вы удовлетворены? — спросила я, вздёрнув подбородок.

— Более чем, — довольно улыбнулся Моретти. — Однако испытание ещё не закончено. Как я и говорил: в этой коробке, — он кивнул на ту, что я ещё держала в руках, — три ампулы. Одна с ядом. Вторая с маной для быстрого восстановления лорда Сальваторе. И третья — лекарство для госпожи Авроры. Экспериментальное, но единственное в своём роде. Никто и не думал, что обуздать второе пробуждение драконов возможно. Но я решил попробовать. Та капля маны, что вы добыли мне, очень помогла, благодарю, дорогая Селена.

Я посмотрела на лорда Дамиана. Его плечи заметно опустились. Он сильнее сжал пальцами чашку. Перевела взгляд на Феранти. Тот не подал вида, что сейчас ему придётся самостоятельно выпить яд ради слепого следования плану дона Моретти.

— Подойди, Селена, — добродушно подозвал меня дон. — Передай мне ампулу с ядом.

Я открыла коробку и увидела три одинаковые ампулы с маркировками. В кабинете повисла тишина. Я должна была передать ту, на которой написано «Яд». Продолжить играть в эту безумную игру. Что, если она не закончится? Что, если это только первый блок испытаний? И на самом деле у неё нет конца.

Я поставила коробку рядом с Дамианом и вытащила ампулу с ядом. Они хотели, чтобы я выбрала: стать ими или остаться собой. Как тот выбор с рогом, сердцем или пером. Чувства или долг. Хищник или жертва. Дон Альберто Моретти думает, что есть только два пути. Но он сам же дал мне третий.

— Нет, — сказала я твёрдо.

Моретти прищурился.

— Что значит «нет»? — переспросил он, явно не ожидав такого ответа.

— Я уже выбрала свой путь, — я подняла ампулу. — Я не стану жертвовать другими в угоду чужим амбициям.

Я резко развернулась и швырнула ампулу об пол. Стекло тут же разлетелось на тысячу осколков. Жидкость брызнула на каменную кладку, расползаясь неприятным пятном.

Феранти вздрогнул. Моретти застыл. Его лицо впервые за всё это время потеряло выражение вежливого спокойствия. На нём впервые проступило недоумение.

И только Дамиан одобрительно хмыкнул, взял ампулу с маной и довольно повертел её в руке.

— Вероятно, наш спор разрешился довольно неожиданно, дон Моретти, — протянул наследный принц. — Вам так не кажется?

Феранти, на удивление, тоже улыбнулся его словам и выжидающе посмотрел на босса. Который, видимо, не знал, что им с этим делать. Моретти расслабленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Да, и я рад, что всё так закончилось, — ответил он, пригубив чай. — За счастливый финал, лорд Сальваторе.

За спиной раздались шаги по крайней мере десятка людей. Я обернулась. В проёме стоял Бочелли. За его спиной, в наглаженной с иголочки форме, выстроился целый отряд ищеек. Кристаллы на их манжетах горели ровным белым светом. Моретти даже не обернулся к ним. Только сделал последний глоток чая.

Они не сопротивлялись аресту. Моретти сам протянул руки, когда к нему подошёл глава Ордена Ищеек. Его трость осталась стоять возле кресла. А сам он, хромая, но с гордо поднятой головой, направился к выходу.

Я посмотрела на Дамиана, который откупорил ампулу с маной и выпил её одним глотком. Он поморщился, когда регенерация вновь заработала, и поднял на меня взгляд. Его лицо всё ещё было бледным. На его губах расцвела невыносимо самодовольная и невыносимо прекрасная улыбка.

— Третья попытка, Селена, — довольно протянул он, напомнив о том, что случилось всего час назад.

Я закатила глаза. Да плевать уже. На попытки. На условия. На контракты. Подошла к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Плевать на всё. Я и так сделала слишком много, чтобы отказывать себе в маленьких радостях, как, например, недоумение на лице наследного принца. Даже если я и не доказала свою ценность для общества в глазах Совета Семерых. Я, кажется, доказала её для себя. И, возможно, для этого упрямого дракона.

Три месяца спустя

Заседание Совета Семерых проходило в Драконьем Зале. Том самом, где несколько лет назад я стояла перед семью драконами, сжимая в пальцах единственное заклинание, которое могло доказать мою ценность. Тогда они решали, достойна ли я права называться дочерью Кайроса Аурели. Теперь они собрались, чтобы судить дона Альберто Моретти.

Глава Ордена Ищеек зачитывал приговор. Его голос разносился под сводами зала, отражаясь от каменных стен, увитых дикими лианами. Моретти стоял прямо, опираясь на трость. Он слушал приговор. Спокойно. Умиротворённо. Как человек, который знал, чем всё закончится, и заранее принял это.

Моретти сдержал слово. Или, возможно, он просто устал. Человек, который посвятил жизнь тому, чтобы дать людям шанс на независимость от драконов, в конце концов сам отдал себя им в руки. Я смотрела на его сутулые плечи, на седые волосы, на пальцы, сжимающие набалдашник трости, и думала о том, что он мне сказал когда-то: «Мы с тобой похожи, Селена. Мы оба — мосты между двумя мирами».

Феранти получил пожизненное заключение. Его заводы и лаборатории были опечатаны. Арены, которые начинала строить Виттория и которые продолжал курировать Моретти, — закрыты окончательно. Часть диких драконов, что ещё оставались в загонах, перевезли в заповедники. Остальных, кого успели вывезти за границу до начала арестов, разыскивал специальный отряд, который возглавил Бочелли.

Дамиан стоял по другую сторону галереи, рядом с отцом. Валериан Сальваторе выглядел уставшим, но довольным. Сыном и тем, что разрешилось ещё одно большое дело.

Лекарство, которое предназначалось госпоже Авроре, так и не сработало. Никто доподлинно не знал почему. Возможно, с её второго пробуждения прошло слишком много времени. Возможно, исследований, которые проводили люди Моретти, оказалось недостаточно. Однако оно подтолкнуло Валериана начать финансировать новые исследования. Были наняты те же учёные и доктора, что работали с Моретти.

После заседания мы встретились в коридоре. Дамиан всё ещё слегка прихрамывал, но уже не опирался на трость. Увидев меня, он расплылся в своей фирменной улыбке.

— Ну что, графиня Чешуи? — он подошёл ближе и, не спрашивая, взял меня за руку. — Как тебе твой первый суд в качестве полноправного члена общества?

Он протянул мне запечатанный конверт с печатью Совета Семерых. И мои пальцы, дрожа от внезапно накатившего волнения, сжали письмо. Я лишь мельком пробежалась глазами по тексту и едва не осела на пол от облегчения.

Приняли.

Действительно приняли моё существование в качестве полукровки. Я теперь была не изгоем. Я теперь имела право голоса и могла официально перенять титул графини, не прячась за именем Виттории Равены и «Графини Чешуи». Я могла гордо называться графиней Селеной Карлини. И никто бы не оспорил это право, ведь оно подтверждено Советом Семерых.

— Потрясающе, — с улыбкой призналась я, посмотрев ему в глаза.

— Теперь, когда все формальности улажены, — выдал со знанием дела Дамиан, — выходи за меня.

— Прости, что? — опешила я.

Попыталась высвободить руку, но Дамиан держал крепко.

— Что? — переспросил он с таким видом, словно это я сморозила глупость. — Первое: ты меня любишь. Второе: у тебя теперь есть титул, это упрощает дело. Третье: ты полукровка, признанная Советом. Я вижу только зелёные флаги.

Я аж воздухом поперхнулась, как он так серьёзно всё говорил. И ведь, главное, сам в это верил. Я хотела возразить. Привести кучу аргументов против. Уже открыла рот, но тут поняла, что особо и нечем возразить. Можно было, вероятно, апеллировать к лорду Валериану Сальваторе. Но, судя по наглой улыбочке наследного принца, он и с этой стороны всё уладил.

Я тяжело выдохнула и вдруг поняла, что смирилась со своей участью. И, возможно, даже не сильно-то и была против.

Неделю спустя

Мама открыла глаза солнечным утром. Я сидела рядом с её кроватью, держа в руках очередной модный журнал. Перечитывала одну и ту же статью про зонтики и о том, как из практичного аксессуара их можно превратить в инструмент городской кокетки.