Она отнекивается, скорее по привычке. Лишь аргумент, что так она скорее встанет на ноги заставляет её нормально поесть.

После плотного ужина сразу наваливается приятная истома и дремота. Но спать мне пока ещё рано и я пристаю к Берте.

- Расскажи мне про свои обереги. Как они работают?

Оказывается, эти магические штучки не вечны. Их нужно время от времени подпитывать магией или делать новые. Своей магии у Берты нет, она же ведьма, поэтому и использует в своих оберегах косточки нечисти, которые служат магическими накопителями.

Спрашиваю про радиус действия, это ставит её в тупик.

- Никогда об этом не думала, - признаётся она.

И тогда приходит моя очередь признаваться. Немного помявшись, я рассказываю ей, что вчера, пока она спала, я выходила на улицу. Ночью. Надев на шею один из её оберегов.

Даже в полумраке видно как она резко бледнеет.

- Это ты чего удумала? Сгинуть хочешь? Забыла про наш уговор?!

- Всё я помню. Я вот тут подумала – если оберег охраняет дом, почему он не может охранять человека? Какая разница?

Берта всё продолжает ворчать, но вдруг замолкает, задумавшись. А я, не давая ей времени опомниться, снова спрашиваю:

- Неужели тут не додумались до защитных амулетов?

- Отчего ж не додумались, маги разное делают. Вот только чтобы от нечисти, такого не слышала!

- Так ты Берта, уникум! Тебя беречь нужно! И знания твои сохранить! Это же сколько можно жизней спасти!

- Стара я стала, не смогу больше обереги плести, тот последний был, - призналась она, тяжело вздохнув.

- Не беда, меня научишь!

Наш разговор прервал протяжный вой. Явились!

Я тут же встала из-за стола.

- Куда ты? Не пущу! Это они тебя специально выманивают!

- А вот и посмотрим, специально или нет. Сегодня я на себя сразу два оберега надену!

Один повесила на спину, второй - на грудь. Ещё один примостила над проёмом входной двери, даже если я её открою, оберег всё равно должен сработать как надо.

На девяносто девять процентов уверена, что моя теория верна. Хотя даже один процент заставлял моё сердце гулко биться в груди, а руки подрагивать. Чтобы их чем-то занять, я ухватила со стола кусочек недоеденной лепёшки и впилась в него зубами. Говорят, жевание успокаивает.

Луна сегодня вошла в полную силу. Может это она так действует, приманивая нечисть? Очень не хотелось верить, что чудовищ привлекаю именно я.

Выйдя на улицу, заметила две горящие зелёным точки на том же месте, напротив двери. Увидев меня, зверь склонил голову набок, словно рассматривая. Лунного света было достаточно, чтобы я тоже смогла рассмотреть его во всей красе. Не такой уж он страшный, скорее отталкивающий своей непривычной глазу неправильностью.

Я сделала шаг вперёд, он не тронулся с места, ещё шаг и длинный хвост раздражённо бьёт по лоснящемуся черному боку.

На четвёртом шаге зверь не выдерживает и отступает. При этом его нос заметно шевелиться, словно пытаясь что-то унюхать. Проследив его взгляд, я понимаю, что он смотрит мне на руки, а там огрызок лепёшки.

- Будешь? – спрашиваю и, размахнувшись, стараюсь бросить подальше.

Чудовище провожает глазами летящую лепёшку, словно нехотя разворачивается и вразвалочку идёт в ту сторону, где она упала.

Я тоже разворачиваюсь и бегу к двери. Нервы на пределе, но моя теория подтвердилась – обереги работают как надо!

Утро начинается с зарядки и пробежки вокруг дома. Заодно нахожу новые следы нечисти и проверяю место, куда кидала лепёшку.

Лепёшки нет, непонятно, съело ли её чудовище или ей полакомились другие ночные обитатели.

Бегать в юбке ужасно неудобно, она ещё и длинная, путается в ногах. Вспоминаю, что у меня целый сундук барахла, которое можно перешить в штанишки. Подозреваю, что теперь мне придётся бегать много и часто.

Но сначала дела насущные: нарвать курам травы, заодно прополоть остаток грядок, приготовить еды на весь день, позаботиться о Берте.

Она уже начала вставать и понемногу передвигаться, держась руками за стеночку. А значит, пора ей выходить на свежий воздух, солнышко, оно тоже здоровью помогает.

После плотного завтрака решила заняться шитьём, открыла сундук, заново пересматривая сложенные в него одёжки. Снова обратила внимание на торчащие во многих местах нитки, теперь понятно, что свои первые бусины Ханна срезала именно с этой одежды.

Чтобы было удобно кроить, вынесла ворох шмотья, вывалив его на обеденный стол. Заодно озвучила давно крутившийся на языке вопрос:

- Берта, почему вы не продали всю эту одежду? Она же давно мала, а ткань хорошая, за неё можно было неплохо сторговаться.

- Так Ханна не разрешала мне прикасаться к этому сундуку!

- Сама бы взяла, зачем слушать глупую девчонку? Вам же есть нечего, можно было выменять это на еду.

- Я не могу перечить своей хозяйке. Я кровную клятву давала, - призналась ведьма.

Опаньки! Вот это новости!

- А можно подробнее?

Оказалось, самые верные слуги, которые решают связать свою судьбу с родом хозяина, присягают ему на верность, давая магическую клятву на крови. Взамен они получают защиту и привилегированное положение среди других слуг.

Немногие на это отваживаются, у рода Шефер было четыре таких кровника. Трое из них вместе с хозяевами не вернулись той злополучной весенней ночью. Осталась только Берта и она до последнего вздоха будет служить Ханне и её наследникам.

Так что мы действительно почти родственники, и я могу смело называть её бабушкой. Так даже лучше, сухое слово – старуха, мне совсем не нравиться, а Берта, слишком официально.

Вдвоём мы ловко распарываем несколько схожих по цвету юбок из плотной ткани. Берта с интересом наблюдает, за тем как я измеряю себя верёвочкой, а потом переношу эти мерки на ткань, отмечая их взятым из печи угольком.

Не сказать, чтобы я была прямо хорошей швеёй, поэтому мои штаны будут напоминать шаровары. Вместо резинок – завязочки по низу штанин и на талии. Главное, чтобы на бегу не свалились!

Чтобы уж сильно не шокировать местное население, хотя раз уж они записали меня в дурочки, думаю, их мало чем удивишь, сшиваю большое полотнище, превращая его в запашную юбку, держащуюся сбоку на двух завязочках.

Буду надевать её поверх штанов. А если уж будет нужно, можно сорвать её с себя одним движением и отбросить в сторону.

За шитьём проходит весь день. Помню, что обещала Карлу сегодня прийти, но видимо не получится. Ведь я задумала очень дерзкий план и мне нужно серьёзно подготовиться.

Первым делом собираю по дому всё самое ценное, что хочу забрать с собой. Не знаю, как скоро обнаружиться, что нас тут нет, но оставлять дом на разграбление мне не хочется.

- Берта, у нас есть замок?

Замка нет. Здесь больше принято закрывать дверь изнутри.

Ладно, думаю за день-два ничего не случиться, а я к тому времени успею всё вынести или найти в усадьбе крепкий замок.

О своих планах Берте пока не рассказываю – сама ещё не знаю, получится или нет. Просто говорю, что пока буду потихоньку переносить вещи в хозяйский дом. Она согласно кивает.

Ближе к вечеру, когда мы уже садимся ужинать, снова приходит Улька. Ведёт носом, унюхав аромат свежих, только испечённых лепёшек, напрашиваясь за стол. А сама трещит, не замолкая, объясняя свой приход беспокойством за здоровье Берты, обещая, если что случиться, обо мне позаботиться.

Вот же настырная баба!

И не выгонишь, вдруг что заподозрит. Приходиться терпеть её болтовню.

Наконец надвигающиеся сумерки вынуждают её уйти, и я облегчённо выдыхаю, даже с каким-то нетерпением жду темноты.

Загоняю в дом кур, закрываю ставни в передней комнате, но в своей оставляю одну створку приоткрытой. Так надо, чтобы утром проснуться с первыми солнечными лучами и не проспать. Часов тут нет, все ориентируются по солнцу.