К вечеру из села вернулся Гюнтер, выглядел он взъерошенным и очень усталым. Как ни хотела я услышать последние новости, но взглянув на в конец измотанного управляющего и его охрану, послала всех троих сначала на кухню. Пусть поедят и немного расслабятся, разговор подождёт.

Но туда сразу набились все обитатели усадьбы, всем было интересно послушать про переезд семьи старосты в нашу с Бертой лачугу на краю села.

- Ух и намучился я с ними, - Гюнтер тяжело вздохнул, - они сначала ни в какую идти не хотели. То кричали, в основном всякие гадости, то плакали. Тогда Шмид сказал, что вытащит их из дома за шиворот прямо в том, в чём они есть, раз не понимают доброты хозяйки, которая позволила им взять с собой столько, сколько могут унести.

Поняв, что никто не шутит, старостиха и её дочка принялись собирать вещи из того, что ещё уцелело.

- Такие узлы навертели, что едва с места сдвинули! – усмехнулся Ланс.

Если старшая брала в основном еду и посуду, Катарина озаботилась только своими нарядами.

- Дура, - кричала на неё мать, - лучше бутыль масла возьми. Хороши будут твои наряды, когда жрать станет нечего!

- А я не хочу! – топнула ножкой младшая. – Вот вернётся папенька, он всем тут покажет!

Старшая только головой покачала, видимо она слишком хорошо понимала, что никто не вернётся, глава семьи забрал всё ценное и бросил их на произвол судьбы.

Потом вся деревня собралась у ворот, наблюдая как две женщины, прямо по земле, тянут за собой огромные тюки с добром. И что интересно – никто не взялся им помогать.

Тут-то Гюнтер и услышал легенду про духов гор. Что де они обещались помогать семье Шеферов, а Катарина нынешнюю хозяйку больше всех обижала.

Потом ещё долго по долине разносились громкие вопли, когда избалованная старостина дочка увидела своё новое жилище. Кто-то из толпы справедливо заметил:

- Пусть радуются, что совсем на улице не оставили, а так крыша над головой есть!

К вечеру опустевший дом осмотрели и закрыли на большой амбарный замок. Народ вроде немного успокоился, хотя вопрос с выбором нового старосты остался открытым.

- Это же кому теперь такой домища достанется? – шептались между собой люди.

- Госпожа Ханна, я не знаю, кого можно поставить на место старосты, - честно признался Гюнтер, – может, кого-то со стороны взять?

- Со стороны конечно удобнее, но он тут ничего не знает. Лучше подумаем, кого из своих поставить. Мне тут в голову пришла интересная идея – давай устроим всем селянам испытательный срок. Скажем, месяц! И посмотрим, кто больше всех достоин занять вакантное место!

Гюнтер задумался:

- А ведь может получиться! Пусть лучше между собой соперничают, чем с нами!

- Вот, завтра и донесёте до них эту светлую мысль! И чтобы в село без охраны ни ногой! – предупредила я его.

Следующие несколько дней прошли в относительном спокойствии. Селяне с энтузиазмом приняли известие, что старостой может стать каждый из них, нужно только постараться.

И они старались, как могли. За неделю Гюнтера несколько раз пытались подкупить и даже соблазнить. О последнем случае он рассказывал с непроницаемым лицом, и только по огненно красным ушам было понятно, на сколько это его смущает.

Но так работала магическая клятва, он не мог ничего от меня скрывать, тем более это касалось его работы. Каждый вечер мы с управляющим запирались в кабинете и подводили итоги ещё одного дня. Пока они радовали.

Никто из селян даже не пытался возмущаться, словно они приняли моё перевоплощение из пастушки в хозяйку долины как должное. Наверное, так оно и было, эти люди просто привыкли подчиняться, а кому – без разницы.

Тем не менее, все втянулись в предвыборную гонку. Каждый старался выставить себя в лучшем свете, только вот Гюнтер отлично знал любого из них, прожив бок об бок целых восемь лет.

И всё же ему пришлось вникать во все дела уже как руководителю. Выслушивать жалобы, предложения, сплетни. Гюнтер даже открыл свой старый дом, устроив там что-то вроде конторы.

Во многом нам помогли доходные книги, найденные в доме старосты. Благодаря этим записям мы узнали и сумму собираемых податей, и количество рабочих трудодней.

Только раньше селяне работали лично на старосту, а теперь будут на меня. Благодаря этому мы стали получать свежие яйца, овощи, молоко. А ещё я решила снова разработать заброшенные поля. Гюнтер вспоминал, что выращенные на них злаки полностью закрывали потребности долины в муке. Ведь именно он, как маг воздуха, руководил единственной мельницей.

Сейчас муку в село завозили, и стоила она на порядок дороже.

Хорошо, хоть овощи выращивали на своих огородах, хотя и тут возникали проблемы – урожай напрямую зависел от дождя.

- Ваши родители всегда держали в штате водника, этот маг обеспечивал стабильный полив и полей, и огородов, - рассказывал Гюнтер.

Значит, мне ещё и этому предстоит научиться. Магические занятия, по-прежнему, стояли у меня на первом месте, я тратила на них по несколько часов ежедневно.

Оливер тоже не отставал, его магические каналы значительно окрепли. Он с восторгом хвалился, что уровень его силы возрос сразу на два пункта.

Узнав об этом, всё чаще к нашим занятиям присоединялся Бранд, его на это время даже специально освобождать от работ. Я всячески поощряла его старания. Мне нужны сильные помощники!

Но всё равно мне приходилось тяжелее всех, если парни оттачивали умения только в одном виде магии, мне приходилось изучать сразу пять. Уже никого не удивляло, что я прихожу на практические занятия в мужских штанах. Попробуй побегай от огненных фаерболов Шмита в длинной юбке!

Огненный маг взялся обучать нас военному делу, после его уроков мы часто возвращались практически ползком, а иногда ещё и дымясь, в прямом смысле этого слова. Фаерболы огневика были мелкими и не опасными, но попасть под них было очень обидно.

Так прошла неделя. Ланс начал проситься в город, за своей семьёй. К этому времени Бранд наковырял из кусков породы ещё горсть самоцветов. Я решила: раз Ланс едет в город, то пусть попробует их там повыгоднее продать.

В дорогу выдала ему оберег Берты, с ним он сможет путешествовать не только днём, но и ночью. Это в нашей долине сейчас по ночам спокойно, а за её пределами всё так же бродят стаи голодной нечисти.

Ночке постоянно приходиться метить территорию, чтобы они случайно не забрели и к нам.

С отъездом Ланса мы лишались одного охранника, но всё было спокойно, и мы расслабились.

Как оказалось – зря.

Уже к обеду следующего дня вся деревня всколыхнулась – вернулся бывший староста и тут же начал качать права. Особенно Мартина разозлил висевший на дверях его дома огромный замок.

- Куда делись эти две курицы? – он по-хозяйски окинул взглядом опустевший двор.

К этому времени к его воротам уже собралась половина села. Один из дедков посмелее спросил:

- Супружницу что ль свою потерял? Так она в Бертиной избушке живёт. И дочка ейная с ней!

- Что эти дуры там делают?

- Живут оне там. Ты же сбёг, баб своих бросил, - продолжал бесстрашный дед, - а дом этот вроде как больше тебе не принадлежит, вот их туда и переселили, не на улице же бросать! Пожалели бедовых!

Мартин, зло сверкнув глазами, вскочил на коня. До околицы он долетел буквально за пару минут, пугая народ и разгоняя копошащихся в пыли кур.

Завалившийся набок домишко поразил его своей неказистостью, давненько он тут не был. Скривившись словно от зубной боли, бывший староста открыл едва державшуюся на петлях дверь, входя внутрь. Его встретили сразу два настороженных взгляда.

- Батюшка! – признав отца, Катарина кинулась к нему на шею и тут же принялась изливать накопившиеся у неё претензии и жалобы.

Чем больше он слушал дочь, тем смурнее становилось его лицо. Отодвинув Катарину в сторону, он посмотрел на жену. Та сидела на лавке, устало сложив руки на переднике. За последнее время она сильно осунулась и постарела. Под глазами залегли глубокие тени, даже морщины стали глубже.