Я вспомнила, что парнишка говорил про какую-то метку тритона, на плече действительно обнаружила отметину в виде двух голубых извилистых линий. Они прямо на глазах светлели, словно впитываясь куда-то под кожу.

- Гав! – пёс положил к моим ногам старую потрёпанную соломенную шляпу.

Именно в этот момент я поняла, что попала!

Видимо я слишком сильно ударилась головой и всё же утонула. А в это время прежняя хозяйка этого тела тоже зачем-то полезла в ручей. Паренёк говорил, что с такой меткой как у меня на плече не выживают. Похоже он прав. Девчушка умерла, а я каким-то образом очутилась в её теле.

И судя по тому, что здесь есть магия, я попала совсем в другой мир.

Ладно, подведём итоги, я всегда была прагматичной. Из плюсов - я жива и это самое главное. Бонусом молодое здоровое тело. Нога не болит и даже не хромает, я уже давно позабыло это чувство, когда ничто нигде не тянет и не приходиться контролировать каждый шаг.

Из минусов: памяти в этом теле совсем не осталось, я даже не знаю, как меня зовут. Парень упоминал бабушку, значит, семья у меня есть. Судя по одежде, мы не богаты, но это дело поправимое. Работы я никогда не боялась. Могу вон овец или коров лечить.

А ещё у меня есть Вайс. Пёс так и крутился рядом, преданно заглядывал в глаза, а когда я хотела подойти к ручью, так просто встал на пути, не пропуская.

Немного успокоилась, присела на камень. Солнце палит, жарко, зато одежда почти высохла. Жилетку я сняла и на соседний камень положила. Волосы расплела, мокрые локоны пропустила сквозь пальцы, разделяя на пряди. А они сохнут и прямо на глазах в колечки завиваются. Да я кудряшка!

Расслабилась, лицо солнышку подставила. А кругом красота: густые розовые и белые куртины цветущего вереска, пчёлы жужжат, мошкара летает, суетиться. Овцы разбрелись, пасутся. Вдалеке виднеются украшенные снежными шапками горные вершины. Прямо пастораль, как на открытке.

И вдруг в эту мирную картинку врывается посторонний звук. Дремавший неподалёку Вайс вскочил, жмётся к моим ногам. Да и я всполошилася. Жилетку назад надела, волосы, как есть, в косу заплела, да шляпу сверху натянула.

- Вот она!

Впереди вышагивал мой недавний спаситель, следом семенила худенькая тщедушная старушка. А позади них, гремя вилами и кольями, шагало с десяток баб да мужиков. И судя по их решительным лицам, шли они явно не смирными намерениями.

- Смотрите, жива! Как есть жива! Может Оливер нам наболтал, что она в Проклятый перемёт свалилась? Только от работы оторвал! – набросились они на парня.

Мне стало так обидно за своего спасителя, что я не удержалась и выпалила:

- Он правду сказал! Я в ручей упала, а он меня вытащил. Ему ещё Вайс помогал, - положила руку на голову стоящего у моих ног пса.

- Я же говорил, - насупился парнишка, - у неё и знак на плече появился.

- Так она одержимая. Как есть одержимая! На вилы её! Нечесть!

Вот такого я точно не ожидала!

Все вилы и колья тут же были направлены в мою сторону.

- Да что вы её слушаете, - вперёд вышла худая растрёпанная старуха, прикрывая меня своим тощим телом, - ляпнула она, не подумав! Все знают, тритон свою добычу никогда не отпустит, а уж если метку поставить, то уж тем более. Может Оливер напутал что, и Ханна ниже по течению у ручья оступилась?

Все теперь уставились на парня, которого как я поняла, зовут Оливером. Он посмотрел на толпу с вилами, потом на меня с бабкой, потом снова на толпу.

- Но у неё знак появился, - промямлил он.

- Да что мы тут его слушаем, проверить девчонку нужно и всех делов-то, - выкрикнула одна из баб.

- Ты что ли, Эмма, проверять будешь? И одержимой не побоишься? Вдруг покусает.

- А вот и не побоюсь! К тому же сейчас день, а одержимые только к ночи перекидываются.

Крестьянка замахнулась и со всей силы вогнала вилы в землю, после чего направилась прямо ко мне.

– Так где, ты говоришь, у неё знак был? – спросила она у Оливера.

- Вот тут, на плече, прямо как в учебнике нарисовано, - он ткнул пальцем себе в плечо.

Эмма подошла ближе и, остановившись, упёрла руки в бока. Вайс тихонько заскулил, прячась за мою спину.

- Ну, давай, девка, показывай, что у тебя там.

- Пусть они отвернуться, - кивнула я на толпу мужиков.

- Ханна, ты совсем ополоумела? Давай, иди сюда, - и она умело распутала шнуровку на лифе моего платья.

Посмотрела одно плечо, другое. Покрутила в разные стороны, потом подтянула края рубахи и снова аккуратно зашнуровала.

- Нет тут ничего. Видать, ты Оливер на солнце перегрелся, вот тебе и почудилось. Чему вас только в этих магических школах учат?

Парень потупился, перечить Эмме желания у него явно не было.

- А ты, Ханна, делом бы занялась, смотри, овцы по всей округе разбрелись. Пожалей бабку, окаянная! Опять ей за тебя работать. В кого только уродилась такая безрукая, - вздохнула крестьянка.

- Она же баронская! – донеслось из толпы. – Барская кровь – не водица. Белоручка! Неумёха!

- Ладно, хорош гомонить, пошли работать.

Поняв, что больше ничего интересного не предвидится, крестьяне развернулись и, прихватив свой сельскохозяйственный инвентарь, направились в ту сторону, откуда пришли.

Последним, бросив на меня обиженный взгляд, уходил Оливер. Вид у него был словно у нахохленного воробья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг проказливо показала ему язык.

Парнишка ошалело замер, а потом чуть ли не бегом припустил прочь.

Так ему и надо! Он, конечно, меня спас, но тут же нажаловался селянам. Да меня из-за него чуть на вилы не подняли! Хорошо, что тот странный знак на плече к этому времени полностью впитался под кожу и стал невидимым.

На лугу остались только я, пёс и старушка. Судя по всему это и есть моя бабушка. Я даже не знаю, как её зовут. А поговорить нужно.

Но она меня опередила.

- Что ж ты горе моё, опять у ручья делала? Неужто, снова эти камешки блестящие искала? И зачем они тебе сдались… - она тяжело вздохнула, -лучше помоги мне овец согнать, неровён час, какая пропадёт - не расплатимся!

Ладно, разговор можно ненадолго отложить, овцы действительно сейчас важнее. Судя по одежде, живём мы совсем небогато. Крестьяне вон тоже одеты простенько, но всё же их одежда выглядит намного приличнее моей старой застиранной юбки. А бабушка и вовсе была наряжена в какие-то лохмотья.

Какое-то время мы сгоняли овец в одно стадо, лучше всего это получалось у Вайса. Пёс мастерски направлял овечек в нужную сторону.

Потом мы присели на один из камней отдохнуть.

- Ба, - позвала я, - а почему тот мужик назвал меня барской кровью?

- Неужто, и это позабыла? Горе мне горе, - запричитала она.

- Да я когда упала, головой стукнулась. Вон шишка какая! – я потрогала затылок, на котором действительно торчала большая шишка. – Ты мне расскажи, а я сразу всё вспомню!

Старуха покосилась на меня, вздохнула и принялась рассказывать.

- Так ты и есть дворянская кровь. Дед твой бароном был, и отец, значиться и ты тоже.

- Это я что, баронесса что ли?

- Так и есть, дочка баронская. Только толку от этого… одно название и осталось. Как твои родители сгинули, так всё хозяйство в упадок и пришло. Поместье заброшено, терновником заросло. Нечисть там всякая ютиться, по ночам бесчинствует, совсем распоясалась.

Селяне сжечь дом хотели, только он не горит. Качественную защиту на него отец твой наложил. Сильным магом был, только от погибели это его не спасло.

Из рассказа я поняла, что отец и мать у меня были настоящими магами, они защищали округу от магических хищников. Их даже соседи приглашали. Вот в один из таких рейдов родители и сгинули. Никто с тех пор не видел их ни живыми, ни мёртвыми.

- А ты, родненькая, как об этом узнала, так с горячкой и слегла! Думали уж не выживешь. Месяц в себя не приходила. Да только как очнулась, лучше не стало. Что-то в тебе с тех пор надломилося, совсем с головой беда. Оттого и кличут юродивой.