Вот и последняя изба, у плетня уже никого нет, лишь пустой горшок на колышке висит, сушиться. До дома рукой подать, совсем немного осталось.

Только я расслабилась, как из-за кустов вышли уже знакомые мне девицы, те самые, что стояли у колодца.

- Вот она, девоньки! Держите её!

Сама я не раз была свидетелем женских драк, но участвовать в них не доводилось. А здесь и сейчас назревала как раз такая потасовка.

Вперёд вышла тёмненькая девица, та самая, что спрашивала о камнях из ручья.

- Мия, держи её! Надо по карманам посмотреть, может камни там?

- Паула, зачем тебе эти камни? Мне бы свои бусины вернуть!

- Дура ты Мия, камни эти не простые, самоцветы необработанные. Батюшка их в город возит, там продаёт, а назад с гостинцами приезжает!

Самоцветы, значит! Похоже, эта компания уже не раз дурила бедную девчонку, продавая ей обычные бусины за драгоценные камни!

- Ууу! Давай мне тоже камней за мои бусины! - конопатая дочка Петры потянула ко мне свои руки, пытаясь ухватить.

Вот только я не далась, резко шагнув в сторону, понимая, что мне с ней не справиться, уж больно весовые категории разные. Да она меня одной рукой прихлопнет!

Вода из ведра выплеснулась прямо на юбку. Да чтоб тебя!

Можно было попытаться убежать, вчерашний день показал, что у меня это неплохо получается, но не с ведром воды.

Значит, придётся постоять за себя, показав, что я уже не та безответная Ханна, что прежде.

- Ты чего? Давно тумаков не получала? А ну иди сюда! – разозлилась Мия. –Паула, где ты? Лови её!

Поняв, что у меня нет другого выхода, я поставила ведро на землю и приготовилась к драке. Эти две заразы кинулись ко мне сразу с двух сторон. Одна пыталась удержать за плечи, вторая обшарить карманы.

Я извивалась, пинала их ногами и даже кусалась. В ответ сама отхватила несколько довольно чувствительных ударов по рёбрам. Девицы особо не церемонились.

- Гав! Рррры!

Услышав угрожающий собачий рык, все замерли.

Вайс, проводив меня от колодца до околицы села, убежал за выскочившей на тропинку ящерицей и вот теперь вернулся. Оскалив зубы, пёс сделал шаг в нашу сторону.

- А ну отпусти! – я попыталась отцепить от себя Мию, но где там, хватка железная, теперь синяки будут. – Отпусти, я сказала!

Но девицы явно не понимали всей серьёзности ситуации, привыкли, что Ханна никогда не сопротивляется.

- Рррр!

Вайс сделал резкий выпад вперёд, клацнув зубами. Первой не выдержала Паула. Взвизгнув, девица отскочила в сторону. А вот Мия явно не отличалась сообразительностью.

Откинув голову назад, резко стукнув затылком по её лицу, я крутанулась, оставляя в руках Мии один из своих рукавов и отбежав, спряталась за спину собаки.

Деваха сначала недоумённо посмотрела на зажатый в руке рукав моей порванной рубахи, потом на меня и вдруг заголосила:

- Люди добрые, вы только посмотрите, она на меня своего бешеного пса натравила!

- Мия! Заткнулась бы ты уже! – велела та самая блондинка, которая заступилась за меня возле колодца.

Всё это время она стояла в сторонке, не вмешиваясь. Как ни странно её слова возымели действие. Толстуха тут же захлопнула губастый рот. Она тяжело дышала, волосы растрепались, а под глазом, похоже, наливался синяк.

- Всё же я её достала, - подумала удовлетворённо.

Второй девице, той, которая Паула, дочь торговца, тоже досталось. Ветерок колыхал зацепившийся за траву клок тёмных волос. В пылу драки я даже не заметила, когда их выдрала.

- Я всё равно это так не оставлю, ходи теперь и оглядывайся! – злобно выплюнула конопатая. – И псина твоя не поможет! Я отцу пожалуюсь, скажу, чтобы он её прирезал!

- Девоньки, а может она сама бешеная? Уж больно это на Ханну не похоже, может её нечисть покусала? – Паула попятилась назад. – Мия, она тебя случайно не поцарапала?

Толстушка резко побледнела и принялась себя ощупывать. А я, не теряя времени, подхватила ведро и со всех ног помчалась домой. Сзади прикрывал Вайс, пёс меня в очередной раз выручил.

В результате треть воды из ведра выплескалась. Но это лучше, чем ничего.

В дом я входила, стараясь не шуметь, вдруг мне повезёт и Берта спит. Оставив ведро у порога, прошмыгнула в свою комнату, сняла разорванную рубаху и достала из комода другую.

Теперь волосы, я взяла в руки зеркальце и чуть не выругалась. Эта зараза всё же умудрилась разбить мне губу, на подбородке уже запеклись коричневые потёки, а я в горячках и не заметила!

Приведя себя в порядок, я вышла в переднюю комнату. Берта не спала и сразу заметила мою припухшую губу. Пришлось ей всё рассказать.

- Совсем распоясались! При твоём отце такого не было! А как его не стало, староста всю власть на себя перетянул!

- Староста? – я задумалась. В душе шевельнулись нехорошие подозрения. – А скажи эта деревня, она чья?

- Горное? Так всегда твоим родителям принадлежало, а сейчас значит, тебе. На твоих же землях дома стоят, на родовых.

- И много этих земель?

- Много, всё окрёст, куда даже глаз не достанет.

Опа! Замечательно! Меня, хозяйку этих земель, поколотили мои же подданные!

- И как мы докатились до жизни такой?

Кажется, я сказала это вслух.

- Говорю же, как родителей твоих не стало, староста всем заправлять стал. Только денег с каждым годом давал всё меньше, говорит, налоги поднялись и так едва хватает.

- Налоги? А вот тут можно подробнее?

Всё оказалось до банального просто. Деревня стояла на землях семьи Шефер, за это народ платил барону подати. Когда его не стало, деньги стал собирать староста.

Поначалу он ещё выдавал немного денег на содержание Ханны, но поняв, что у сироты с головой совсем плохо и заступиться за неё некому, совсем обнаглел и перестал давать даже эти крохи.

Но надо отдать должное, налог в казну всё же платил исправно, иначе бы сюда уже пожаловали представители власти, и сразу бы задались вопросом: почему юная баронесса живёт в настоящем сарае.

Теперь, когда в доме появилась вода, я готовлю похлёбку на обед и кашу на ужин. Хвороста мало, так что нужно успеть всё это сделать, пока он совсем не прогорел.

Замесила тесто, часть отложила на лепёшку, с остального налепила галушек, кидая их в кипящую воду. Туда же вбила два яйца, чтобы бульон стал сытнее.

Сходила на грядки, обнаружив там пряную зелень – всё пошло в дело, какие-никакие витамины.

С кашей проще, крупу помыла и залив водой поставила томиться, а сама занялась лепёшками, не забыв про чай.

На счёт травок для заварки мне Берта подсказала. Я разложила перед ней несколько пучков, которые висели по стенам, старуха брала каждый в руки, говорила, как называется травка, чем полезна, а с какой нужно быть осторожнее.

Я тут же рассортировала их на три вида: пойдёт в чай, лекарственное, а это лучше не трогать! При этом старалась запомнить и название, и внешний вид. Растирала в пальцах сухие листочки, нюхала, собирая свой собственный купаж травяного чая.

Накормила Берту, уговаривая съесть побольше, только после этого пообедала сама и накормила Вайса.

Пёс, кстати, притащил откуда-то ящерицу и, положив мне к ногам, горделиво заглядывал в глаза.

Добытчик!

Похвалила его, потрепав за ушами. Заверила, что не голодна, и добычу он может съесть сам, что тот сразу же и сделал.

А я всё удивлялась, как Берте удаётся прокормить такого крупного пса, когда самим есть нечего. Оказывается, он сам добывает себе пропитание и о хозяевах не забывает.

После сытного обеда Берта задремала. Я сходила на крошечный огород, прополола хилые, требовавшие полива овощи. Потом навестила кур, скормив им вырванные сорняки.

Присела на камень, явно служивший хозяевам лавочкой. Отсюда открывался отличный вид на поместье. Солнце золотило лучами видневшиеся над оградой крыши. В груди потеплело и потянуло туда, домой.

Наверное это и есть сила рода, что словно тоненькая ниточка, связала меня с домом и той сущностью, что называет себя хранителем. Надеюсь, он не обидится, что я снова пропала. Но он вон сколько лет ждал, хотя мог бы помочь сироте, поддержать родовой силой.