На всякий случай вешаю на окно оберег. Беру лепёшку и, выйдя из дома, кладу её на то место, где обычно появляется моё персональное чудовище.

Оно приходит вместе с тихо подкравшейся темнотой. Сначала я вижу две горящие изумрудные точки, затем начинаю различать чернильно-чёрные очертания уродливой собаки.

Впрочем, за эти дни я уже привыкла к этому облику, а привычное, становиться обыденным.

Сегодня я просто стою на пороге дома, наблюдая, как чудовище сначала обнюхивает лежащую на земле лепёшку, а потом жадно её проглатывает.

Поев, нечисть ложиться мордой к дому, всё больше напоминая своим поведением обычного пса. Но я помню, что его спокойствие может быть очень обманчивым, это же дикий зверь.

Откуда-то со стороны гор раздался протяжный вой. Чудище навострило уши, затем поднялось на лапы и не спеша потрусило в темноту.

Я взглянула на небо, полная луна висела так низко, что казалось – подпрыгни и можно достать рукой. По земле зябко потянуло прохладой. Бросив последний взгляд на место, где только что лежало чудовище, я вошла в дом, закрывая дверь на засов, не забыв повесить оберег.

А теперь нужно ложиться спать, вставать придётся рано. Завтра нас ждёт очень сложный день.

Подошла к окну, полная луна посеребрила окрестности своим призрачным светом. А ведь жители деревни, наверное, никогда не видели ни луны, ни звёзд. Всю жизнь по ночам они прячутся в домах, за закрытыми окнами. Но сегодня мне это только на руку!

Забралась под одеяло и уже привычно уткнулась носом в подушку, вдыхая аромат сухих трав. Думаю, Берта специально положила сюда что-то успокаивающее, потому что я очень быстро уснула.

Проснулась словно от толчка, соскочила с кровати, подбегая к окну. Только бы не проспала!

Рассвет едва позолотил верхушки гор. Долина ещё тонула в ночном сумраке. Самое время!

Быстро натянув сшитые накануне штаны, повесила на шею сразу два оберега и, велев Вайсу охранять дом, выскочила на улицу. Замерла, прислушиваясь. Мир вокруг крепко спал, даже ветерок не колыхал травы, притаившись в лощине.

Неслышно было и заунывного воя, к которому я уже стала привыкать, ни проблеска светящихся зелёных глаз. Видимо чудовища уже убрались в своё логово, а люди ещё спали.

Выйдя на тропинку, я со всех ног побежала в сторону села. Вот и первая изба. Подбежав ближе, я заглянула за изгородь, шаря по двору глазами, и тут же помчалась к следующему дому.

Мне повезло с третьего раза, вот она – тачка на одном колесе, стоит возле сарая. Справиться с допотопной калиткой, плетёной из ивовых прутьев, дело не хитрое.

Ещё раз скользнула взглядом по закрытым ставням. Удостоверившись, что меня никто не видит, смело вошла во двор. Сейчас тут некого боятся, даже собак хозяева на ночь загоняют в дом или запирают в сарае.

Осмотрела тележку – крепкая ли? И стараясь лишний раз не шуметь, покатила её со двора.

Светало, нужно поторопиться. Докатив тележку до дома, растолкала спящую Берту, побросала заранее приготовленные узлы с вещами в тележку, усадила старуху сверху, сунув её в руки корзину с курами.

На всякий случай нацепила на неё один оберег, последний достался Вайсу. Там, на вершинах гор уже светло, а тут, в низине, ещё сумрачно, так что лучше лишний раз подстраховаться. Мало ли что!

Сначала тележка, поскрипывая и подпрыгивая на кочках, бодро катилась по тропинке. Но скоро дорога стала теряться в траве, к тому же она пошла вверх, а я уже стала уставать.

Чем дальше, тем хуже. Приходилось останавливаться на передышку буквально каждые десять шагов. Берта несколько раз порывалась слезть с тележки и идти самой, но я так на неё зыркнула, велев сидеть смирно и не дёргаться, что она тут же присмирела, вцепившись руками в борта тележки, стараясь лишний раз не шевелиться.

Когда совсем рассвело мы уже преодолели большую часть пути. Я додумалась повернуть тележку и не толкать, а тянуть за собой. Стало немного легче.

Дорогу, на которую обычно уходило меньше часа, мы осилили ближе к обеду. Берта с благоговением смотрела на старые массивные ворота, на заросший терновником и диким виноградом забор. В отличие от меня, она вернулась домой.

Но я приложу все усилия, чтобы эта усадьба стала мне домом!

Помогла Берте выбраться из тележки и, придерживая её под руку, подвела к калитке. Коснулась двери рукой, отпирая магический засов.

Берта подсказала нужные слова, позволяющие ей пройти внутрь ограды. Мой голос немного дрожал от усталости и торжественности момента.

Берта выпрямив спину и расправ плечи шагнула во двор усадьбы, мне кажется, она до последнего боялась, что у меня ничего не получиться и дом её не примет.

- Карл, я пришла! – крикнула я, шагая следом. – Это Берта, думаю, ты её помнишь!

- Тут кто-то ещё есть? – Берта испуганно обернулась.

- Да, хранитель. Его зовут Карл, ты разве не знала?

Она покачала головой:

- Нет, твои родители никогда при мне с ним не общались.

- Ты обещала прийти вчера, - послышался в голове обиженный мужской голос.

- Прости, вчера не получилось, готовилась к переезду. Транспорт добывала. Видишь, Берта у нас пока не ходячая.

- Сильное истощение, - поставил диагноз хранитель рода. – Нужен покой, хорошая еда и магическая диагностика.

- Сон и едой я обеспечу, а вот с последним, прости, пока проблемы. Моя магия проснулась всего несколько дней назад, я ещё не умею с ней управляться.

- Я научу! Во мне храниться многовековой опыт и знания всех видов магии! - самодовольно заявил Карл.

- Это же замечательно! Ты просто прелесть!

В ответ я услышала смущённое покряхтыванье. Воображение тут же нарисовало древнего старичка с седой головой и пышными белоснежными бакенбардами. Именно так я представляла себе хранителя древнего рода пастухов и охотников за нечистью.

Остаток дня ушёл на то, чтобы заселиться. Берта заняла свою прежнюю комнатку служанки и наотрез отказалась переезжать в хозяйские покои.

Оставив её отдыхать, я нашла детскую и стоя на пороге отделанной в бело-розовые тона комнаты, поняла, что давно из неё выросла. Кровать под балдахином с кистями, фарфоровые куклы в пышных нарядах, яркие ленты на туалетном столике – всё тут дышало беззаботным детством.

Берта рассказывала, что когда Ханна заболела, то её положили в покои на первом этаже – так было удобнее за ней ухаживать. Так что даже печать болезни не коснулась этих нежно персиковых стен.

Я решила ничего тут не трогать, оставить как есть.

- Возможно… - я судорожно вздохнула, вытаскивая на поверхность памяти свою давнюю, так и не исполнившуюся мечту, - когда-нибудь у меня будет дочка, и она будет играть в эти куклы. А пока…

Я решительно закрыла дверь. Мне вполне подойдут покои хозяйки дома! Пора привыкать к своему новому положению.

Не смотря на слабость, Берта всё же доковыляла до кухни. Хотя выглядела она уже намного лучше, словно сам дом давал ей недостающие силы.

Вместе мы соорудили нехитрый обед. Часть припасов я захватила с собой из нашего деревенского домика, пока ещё не вполне доверяя тому, что столько лет хранилось тут, в кладовых.

Куры, как обычно, порадовали нас парой яиц. Я поставила их корзину возле кухонной двери, ведущей на задний двор, и выпустила на свободный выпас. Несушки увлеченно ковырялись в нанесённом ветром мусоре и были совершенно довольны.

Вайс, лишившись своей должности пастуха, за ними присматривал и как только кто-то из пернатых отходил, по его мнению, слишком далеко, он тут же возвращал их на место.

День потихоньку клонился к вечеру, и меня ждало ещё одно важное дело. Нужно было вернуть тележку обратно. Не хотелось, чтоб селяне обвинили друг друга в краже и ещё хуже, если подумают на нас.

Так что ночевать я буду в нашем сельском домике. Всё равно нужно забрать оттуда часть вещей. К тому же я обнаружила в кладовой большой амбарный замок, благо дужки на двери всё же были.

Теперь дом не разграбят. Я думаю, он мне ещё понадобиться.