Покормила Берту, оставила рядом с ней на столе кружку воды и лепёшки. Позвала с собой Вайса отправилась обследовать свой новый дом.
К воротам подошла с опаской: откроются ли? Но стоило мне только приложить ладонь к калитке, как сразу услышала тихий щелчок замка. Сработало!
- Заходи, Вайс, - позвала я пса, который после сытного завтрака всё бегал по лугу, гоняя бабочек, а тут внезапно присмирел, прижавшись к моей ноге.
Неужто почувствовал ту самую защиту, что охраняла дом. Интересно, какая она? Идёт только по забору или накрывает всю территорию прозрачным куполом? Всё это мне только предстояло узнать. А сейчас бы неплохо было просто обойти весь дом, посмотреть, что тут да как.
В свой прошлый визит я мало что успела рассмотреть, да и не того мне было, зато теперь я с интересом глазела на развешанные по стенам картины, стоящие в нишах вазы и статуэтки – все признаки богатой жизни.
Кажется, Берта была права, такое ощущение, что люди вышли из дома в большой спешке и больше не вернулись. Я провела пальцем по столу.
- Странно, даже пыли нет…
- Дом был запечатан охранной магией, - послышалось у меня в голове.
- О, Карл, доброго дня! – поприветствовала я хранителя рода. - Охранная магия, как интересно! А как она работает?
- Погружает дом в стазис, - важно ответил хранитель.
- Стазис, это здорово! Вещи не портятся, пыли нет. А продукты?
С помощью Карла я быстро нашла кухню, кладовки и вход в холодный подвал. Продуктов было немного, ведь насколько я помню, всё произошло весной, когда большая часть запасов подходит к концу.
Но самое главное, ничего не испортилось и того что было, нам с Бертой хватит чтобы прокормиться не один месяц.
Теперь вода, это очень важно!
- Карл, а где набрать воды?
Я обращалась к хранителю вслух, хоть он и сказал, что это не обязательно, Карл услышит и мои мысли, стоит только его позвать. Но я пока ещё не могла привыкнуть.
Колодец был во дворе, недалеко от кухни. Правда, верёвка совсем рассыпалась от времени, а ведра и вовсе не было, видимо упало в воду.
Карл пояснил, что стазис действовал только на сам дом, да на ограде стояла охранная магия, так что на двор её уже не хватало. Уж больно большая территория.
Только сейчас я заметила, что двор действительно выглядел слегка запущенным. Часть территории уже захватили сорняки, вдоль забора разрослись кусты и даже молодые деревца. Но это не беда, самое главное, что сам дом в порядке.
Благодаря хранителю осмотр прошёл намного быстрее, наученная горьким опытом, я теперь следила за временем, посматривая на небо. И как только солнышко стало клониться к закату, тут же засобиралась уходить.
Карл, кажется, расстроился. Он рассчитывал, что я останусь тут. Пришлось объяснять, что мне нужно время на переезд. Пообещала, если получится, прийти завтра.
А дома меня ждал сюрприз, возле стола на табурете сидела какая-то старуха и уплетала лепёшку, которую я оставляла Берте на перекус.
- О, явилась, не запылилась! Бабка тут одна помирает, а она всё по полям гуляет. Да что с тебя взять, юродивая!
- А вы тут что делаете?
- Да вот зашла проведать. Берту уже почитай два дня не видно, а по селу слух идёт, что Ханну нечисть покусала, и она бешеной стала. Вот я пришла посмотреть, может ты бабку свою, это – она красноречиво провела ладонью по горлу, - загрызла!
- Как видите, не нужна нам помощь, сами справляемся, а у бабушки просто спину прострелило, отлежаться ей нужно.
- Посмотри ка на неё, помощь ей моя не нужна! Самой жрать нечего, а гонору-то! Иш как загордилася, всё вишь барская кровь!
- Так вы пришли сюда о бабушкином здоровье узнать или посмотреть, чем можно поживиться? – не выдержала я.
- Иш ты как заговорила! А прежде и слова не вытянешь!
- Вы бы шли домой, а то стемнеет скоро. Нежить прибежит, покусать может.
- А не ты ли эту нежить приманиваешь? Или ведьма твоя? – она кивнула на лежащую на лавке Берту.
- Да что ты, Улька, такое говоришь, её родители столько лет вас всех от нечисти защищали! И как только язык повернулся!
- Когда это было? А как сгинули, нам всем и досталось! Это всё они виноваты! Нечего было по соседским землям мотаться, сидели бы дома – целы бы были и нам хорошо было!
Это было настоящим откровением. Вместо благодарности селяне считают родителей Ханны виноватыми, что те погибли и у села больше нет защитников. Так поэтому они срывали на девочке свою злость?
Вот же неблагодарные!
Хотя о чём это я, добро на постоянной основе быстро забывается, к нему привыкают и перестают ценить. А случись что плохое – надолго запомнят!
Что-то мне подсказывало, что это не последний визит в нашу покосившуюся избушку. Вон как эта Улька глазами по углам шарит. Когда её взгляд упирается в висящий возле двери оберёг, в глазах проскальзывает что-то завистливо жадное. Оно и понятно, других ценностей в избе нет.
Это заставляет меня насторожиться. Берта сейчас не в том состоянии, чтобы дать отпор, а меня тут и вовсе за человека не считают, обнесут дом, как есть обнесут!
Это значит, нужно поторопиться с переездом. Но первым делом снова сходить за водой, в ведре чуть на донышке болтается. Ну и что, что за окном сгущаются сумерки, значит, ко мне точно никто не пристанет, все сейчас по домам прячутся.
Хватаю ведро, если поспешу, успею до темноты. Но сначала вешаю один оберег себе на шею, второй кладу на стол рядом с Бертой. Подстраховаться не помешает.
Наплевав на все условности, задираю юбку повыше, заткнув за пояс и со всех ног бегу по просёлочной дороге. Село затихает, слышно только как захлопываются ставни, да закрываются двери. Эти звуки подстёгивают меня словно выстрелы. Вайс не отставая бежит следом.
Вот и колодец. Быстро завязываю два узла, опуская ведро в воду. Почему никто не додумался повесить тут ведро, которым могло бы пользоваться всё село? Удобнее же!
Вытаскиваю из колодца наполненное водой ведро. Намокшая верёвка скользит, узлы затянулись и не хотят развязываться. Я спешу, ломая ногти. Пёс стоит рядом, настороженно глядя в сторону гор. Там, на склонах уже совсем темно, лишь долину освещают последние, скупые солнечные лучи.
Наконец верёвка поддаётся и я, подхватив ведро, спешу обратно. Вода выплёскивается через край, течёт по голым ногам, приходиться идти медленнее.
Вайс то убегает на несколько шагов вперёд, то оборачивается и снова возвращается ко мне. Напряжение нарастает, я стараюсь охватить взглядом и дорогу и прячущиеся в сумраке ограды. Глаза выхватывают брошенную впопыхах детскую игрушку, стоящие у сарая вилы, тачку на одном колесе, деревянную бочку.
Самое главное там нет горящих зеленью глаз. Я перекладываю ведро в другую руку и спешу дальше.
Солнце почти скрылось за горной вершиной. Я успеваю перешагнуть через порог, когда гаснет последний солнечный луч и разом наступает ночная темнота.
Руки сами хватают дверной засов, неожиданно понимаю, что он уже не такой тяжёлый. За эти несколько дней, благодаря нормальному питанию, каждодневному труду и зарядке, тело Ханны стало чуточку крепче.
Это радует, значит, я всё делаю правильно!
Снимаю с шеи оберег и вешаю его на дверь. Я уже неплохо ориентируюсь в доме, даже темнота мне не помеха. Наплевав на экономию, разжигаю сложенный в печи хворост. Всё равно мы тут ненадолго, а сейчас мне ужасно хочется чаю, горячего!
Берте заметно лучше, она уже может сама садиться. Спрашиваю, каких травок ей заварить сегодня. Она уверенно перечисляет, указывая, сколько чего положить.
Себе отдельно завариваю обычной мяты и немного чабреца. Мне нравиться его чуть горьковатый вкус и пряный аромат.
Наскоро делаю несколько лепёшек. Хлебный дух тут же наполняет дом, Вайс крутиться под ногами, преданно глядя в глаза, выпрашивая кусочек. Даже куры выбрались из своего гнезда – ждут крошек.
У нас осталось ещё немного козьего сыра, заворачиваю его в ещё горячие лепёшки, так получается ещё вкуснее. Подсовываю лепёшку Берте, уговаривая её съесть ещё одну.
