- Это и есть игра! - я почти кричала. - Они знали, что ты смотришь! Специально пришли! Специально обнимали меня! Чтобы ты видел!

- Но…

- Тэджун, твоя мать называла меня потаскухой. Шлюхой. Содержанкой. Она разбила орхидею, чтобы обвинить меня. Она кричала, что мой ребёнок - ублюдок. Ты забыл?

- Не забыл.

- Тогда как ты можешь верить ей сейчас?

Пауза.

- Может, - он говорил медленно, подбирая слова, - может, она действительно изменилась? Люди меняются, Ева. Особенно когда речь идёт о внуках.

- Она не изменилась!

- Откуда ты знаешь?

- Потому что чувствую!

- Чувствуешь? - в его голосе было что-то новое. Что-то, чего я раньше не слышала. - Ева, ты беременна. Гормоны. Эмоции. Может, тебе просто кажется…

- Не кажется!

- Но доказательства…

- Какие доказательства тебе нужны? - я кричала теперь. - Чтобы она снова назвала меня шлюхой? Чтобы Мин Джи снова сказала, что я потаскуха? Этого ты ждёшь?

- Ева, успокойся…

- Не говори мне успокоиться!

Я бросила телефон.

Он упал на кровать, отскочил, свалился на пол. Экран мигнул и погас.

Я сидела и дрожала.

Всем телом. От злости. От страха. От беспомощности.

Он не верил мне.

Мой Тэджун - который обещал быть рядом, который клялся защищать - он не верил мне.

Он видел улыбки. Видел объятия. Видел - и поверил.

Им.

Не мне.

Телефон зазвонил.

Его имя на экране. Его фотография - улыбающийся, счастливый.

Я не ответила.

Он звонил снова. И снова. И снова.

Я не отвечала.

В конце концов - он сдался. Пришло сообщение.

«Прости меня. Я не хотел обидеть. Просто волнуюсь за тебя. Люблю тебя. Позвони, когда сможешь».

Я смотрела на эти слова.

И не знала - что делать.

Как объяснить то, что нельзя объяснить? Как доказать то, что нельзя доказать?

Они были умнее меня. Опытнее. Они знали, как играть эту игру.

А я - я была всего лишь девочкой с Сахалина. Которая влюбилась не в того человека. Которая забеременела. Которая застряла в волчьей норе - без выхода, без надежды, без защиты.

Я легла на кровать.

Свернулась калачиком.

И заплакала.

Тихо. Беззвучно. Чтобы никто не услышал.

Потому что - потому что если они услышат - они придут. С улыбками. С заботой. С тёплыми словами.

И я сойду с ума.

Окончательно.

Бесповоротно.

На следующий день - они пришли.

Обе. Вместе. С букетом цветов и корзиной фруктов.

- Ева, милая! - Юна вошла первой. - Мы слышали, ты плохо спала. Как ты себя чувствуешь?

Они слышали.

Конечно, слышали. Этот дом был полон слуг. Полон глаз и ушей.

- Нормально, - сказала я.

- Ты бледная, - Мин Джи села рядом. Положила руку мне на лоб. - Может, у тебя температура?

- Нет.

- Тэджун звонил сегодня, - Юна поставила цветы в вазу. - Волнуется за тебя. Сказал, вы поссорились.

Я застыла.

- Он… он рассказал вам?

- Конечно. - Юна улыбнулась. - Он мой сын. Рассказывает мне всё.

Она подошла ближе. Села с другой стороны от меня.

- Ева, милая, - её голос был мягким, сочувствующим. - Я понимаю, почему ты нам не доверяешь. После всего, что было. Но мы действительно изменились. Ты - часть нашей семьи теперь. Мать нашего внука.

Она взяла мою руку.

- Дай нам шанс. Пожалуйста. Не отталкивай нас.

Мин Джи кивала.

- Да, Ева. Мы хотим быть твоими друзьями. По-настоящему.

Они смотрели на меня - с этими своими добрыми глазами, с этими тёплыми улыбками.

И я чувствовала - чувствовала физически - как они душат меня. Окружают. Не дают дышать.

- Хорошо, - сказала я. - Я… попробую.

Юна просияла.

- Вот и умница! - она поцеловала меня в лоб. - Всё будет хорошо, милая. Обещаю.

Они ушли - через час, оставив цветы и фрукты.

А я - я сидела и смотрела в стену.

И думала - может, я действительно схожу с ума? Может, это гормоны? Паранойя? Может, они правда изменились, а я просто не могу это принять?

Может, Тэджун прав?

Может, я просто нервная беременная женщина, которая видит врагов там, где их нет?

Я не знала.

Не знала больше ничего.

Только одно - оставалось девять дней до его возвращения.

Девять дней в этом доме.

Девять дней в этой ловушке.

И я должна была выжить.

Любой ценой.

Глава тридцать третья

Дни превратились в кошмар.

Я не спала - почти совсем. Лежала в темноте, смотрела в потолок, прислушивалась к каждому звуку. Шаги в коридоре - мягкие, крадущиеся. Скрип двери - едва слышный, но я слышала. Шёпот за стеной - неразборчивый, но он был там, я знала.

Мне казалось - они следят за мной.

Всегда. Везде. Каждую секунду. Даже когда я закрывала глаза - особенно тогда - я чувствовала на себе чей-то взгляд. Холодный. Оценивающий. Выжидающий.

Может, так и было. Может, я сходила с ума. Граница между реальностью и паранойей размылась настолько, что я больше не знала, где заканчивается одно и начинается другое.

Токсикоз отступил - к концу первого месяца, как и обещала доктор. Но на его место пришло другое. Тяжесть в груди, от которой было трудно дышать. Комок в горле, который я не могла проглотить. Слёзы, которые текли сами по себе - без причины, без предупреждения, без конца.

Я могла сидеть за завтраком, смотреть на тарелку с идеально нарезанными фруктами - и вдруг почувствовать, как глаза наполняются влагой. Без повода. Просто - слёзы. Они скатывались по щекам, капали на скатерть, оставляя тёмные пятна на белоснежном полотне.

Юна качала головой - с этим своим сочувствующим выражением, которое я видела слишком часто.

- Бедняжка, - говорила она, промокая мои щёки салфеткой. - Гормоны. Это совершенно нормально для твоего срока.

Гормоны.

Это слово преследовало меня повсюду. Они объясняли им всё - мои слёзы, мои страхи, мои подозрения, мою бессонницу. Гормоны. Беременность. Нестабильное эмоциональное состояние.

Как удобно.

Как идеально удобно.

Никто не поверит сумасшедшей беременной женщине. Никто не примет её слова всерьёз. Никто не станет слушать её бред о заговорах и ловушках.

Они знали это.

И использовали.

Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Тур длился уже пять недель.

Пять недель - тридцать пять дней - восемьсот сорок часов. Я считала. Каждый день вычёркивала в календаре, который нашла в ящике письменного стола. Маленькие красные крестики - как капли крови на белой бумаге.

Изначально тур был запланирован на два месяца. Токио, Осака, Нагоя, Фукуока - Япония забрала три недели. Потом Бангкок, Сингапур, Джакарта - ещё две. Оставался месяц - Манила, Куала-Лумпур, Тайбэй, Гонконг - и он должен был вернуться.

Должен был.

Тэджун звонил каждый день - иногда дважды, утром и вечером. Его лицо на экране телефона было усталым, осунувшимся, но он улыбался. Всегда улыбался, когда видел меня.

- Как ты, любимая?

- Нормально.

- Как малыш?

- Растёт.

- Скучаю по вам обоим.

- Я тоже.

Короткие разговоры. Пустые слова. Я не рассказывала ему правду - о бессоннице, о слезах, о том, как стены этого дома давили на меня с каждым днём всё сильнее. Не хотела волновать. Не хотела отвлекать от работы.

Так я себе говорила.

На самом деле - я просто устала. Устала объяснять. Устала доказывать. Устала слышать это слово - «гормоны» - каждый раз, когда пыталась сказать правду.

В то утро он позвонил раньше обычного.

Слишком рано - в Маниле была глубокая ночь, он должен был спать после концерта. Но его имя высветилось на экране, и я схватила телефон - с надеждой, которая ещё теплилась где-то внутри, с отчаянием, которое становилось всё сильнее.

- Тэджун?

- Ева. - Его голос был странным. Напряжённым. - Я разбудил тебя?

- Нет. Я не спала.

- Опять?

- Опять.