Но от него - ничего.

Я открыла сайт аэропорта Инчхон. Проверила прибытие рейсов из Южно-Сахалинска.

Рейс прибыл. Вчера. В 21:43 по местному времени. Без задержек.

Значит, он в Сеуле. Уже двенадцать часов как в Сеуле.

Почему не пишет?

Я написала ему сама.

Долго набирала сообщение. Стирала. Набирала заново. Хотелось написать что-то правильное - не слишком навязчивое, не слишком холодное.

«Привет. Ты долетел? Всё хорошо?»

Простое. Нормальное. Как написала бы любая девушка своему парню.

Он ведь мой парень? После всего этого - он мой парень?

Отправила.

Сообщение ушло. Галочка - доставлено. Потом- прочитано.

Прочитано.

Я смотрела на экран. Ждала.

Ничего.

Он прочитал - и не ответил.

Прошёл день.

Я ходила на пары как зомби. Сидела, смотрела в одну точку, не слышала ни слова.

Маша пыталась расспрашивать, но я отмахивалась.

- Потом, Маш. Потом.

Каждые пять минут - телефон. Обновить сообщения. Проверить почту.

Ничего.

Вечером я написала ещё раз.

«Джей, пожалуйста, ответь. Я волнуюсь.»

Отправлено. Доставлено. Прочитано.

Без ответа.

Прошло три дня.

Я почти не ела. Почти не спала. Мама смотрела на меня с тревогой, но я говорила - всё нормально. Просто устала. Сессия скоро.

Враньё.

Я умирала.

Медленно, изнутри. Каждый час без его сообщения - как капля яда. Маленькая, почти незаметная. Но они копились, копились, копились.

Я перечитывала нашу переписку. Вернее - мои сообщения. Синие пузыри на белом фоне. Без единого ответа.

«Привет. Ты долетел? Всё хорошо?» Прочитано.

«Джей, пожалуйста, ответь. Я волнуюсь.» Прочитано.

Два сообщения. Оба прочитаны. Ни одного ответа.

Что я сделала не так?

Прошла неделя.

Я больше не писала ему. Не было сил. Не было смысла.

Он не ответит.

Не позвонит.

Не пришлёт билеты.

Всё это - было игрой. Красивой, убедительной, жестокой игрой. Он сказал то, что я хотела услышать. Поцеловал меня так, что я поверила. И улетел.

«Я люблю тебя. С той чёртовой горы.»

Враньё.

«Мне нужна только ты.»

Враньё.

«Обещай, что приедешь.»

Враньё, враньё, враньё.

Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Слёзы текли по вискам, но я не вытирала их. Зачем?

Он использовал меня. Дважды. Сначала как TJ - переспал и выбросил. Потом как Джей - наговорил красивых слов и исчез.

А я - дура - поверила.

Опять поверила.

- Ева, — мама села на край моей кровати. - Что происходит?

- Ничего.

- Не ври мне. - Её голос был мягким, но настойчивым. - Ты неделю ходишь как тень. Не ешь. Не спишь. Глаза красные.

Я молчала.

- Это из-за него? - спросила мама тихо. - Из-за Жени?

Я повернулась к стене.

- Не хочу об этом говорить.

Мама помолчала. Погладила меня по волосам - как в детстве, когда я болела.

- Когда будешь готова - я здесь. Хорошо?

- Хорошо.

Она ушла.

А я лежала и думала о том, буду ли я готова хоть когда-нибудь.

Прошёл месяц.

Боль притупилась. Не исчезла - но перестала быть острой. Превратилась во что-то тупое, ноющее. Как старый перелом, который болит перед дождём.

Я больше не плакала. Не проверяла телефон каждые пять минут. Не искала его имя в интернете.

Удалила наш чат. Заблокировала его номер. Не потому что простила - потому что устала.

Просто жила.

Ходила на пары. Слушала лекции. Делала домашку. Общалась с Машей, которая больше не спрашивала о нём - видела, как мне больно.

И играла.

Каждый день - часами. Садилась за рояль в школе искусств и играла, пока не начинали болеть пальцы. Шопен. Дебюсси. Рахманинов. Листа. Всё подряд.

Музыка спасала. Как всегда.

Когда я играла - исчезало всё. Боль, обида, воспоминания. Оставались только клавиши, звуки, мелодия.

Оставалась только я.

- Ева, - директор школы искусств позвала меня после занятия. - Задержись на минутку.

Я вошла в её кабинет. Она сидела за столом - пожилая женщина с добрыми глазами и седыми волосами, собранными в пучок.

- Присаживайся.

Я села.

- У меня для тебя новость. - Она улыбнулась. - Хорошая.

- Какая?

- Ты помнишь конкурс молодых пианистов? Региональный этап?

Я кивнула. Я участвовала две недели назад. Играла Шопена - ноктюрн ми-бемоль мажор. Тот самый, который играла, когда Джей впервые услышал меня.

Тогда это казалось знаком судьбы.

Теперь - просто больно.

- Результаты пришли сегодня утром, - директор продолжала. - Ты заняла первое место.

Я моргнула.

- Что?

- Первое место, Ева. - Она протянула мне конверт. - Поздравляю. Ты заслужила.

Я взяла конверт машинально. Открыла. Внутри - диплом с золотой рамкой. И ещё один листок.

Приглашение.

Я развернула его. Прочитала.

«Международный конкурс молодых пианистов имени Фредерика Шопена. Финальный этап. Место проведения: Сеул, Южная Корея. Дата: 15-20 марта.»

Сеул.

Я уставилась на это слово.

Сеул.

Город, где живёт он.

- Это… - я не могла говорить. - Это правда?

- Правда. - Директор улыбнулась шире. - Билеты и проживание оплачивает организатор. Тебе нужно только приехать и сыграть.

Сеул.

Я еду в Сеул.

Не потому, что он прислал билеты. Не потому, что он позвал.

Потому что я- заслужила.

Сама.

Своими руками. Своим талантом. Своей музыкой.

И почему-то от этого - впервые за месяц - стало легче дышать.

глава семнадцатая

Самолёт коснулся земли мягко, почти нежно.

Я вздрогнула и открыла глаза. За иллюминатором - серое утреннее небо, бетон взлётной полосы, огни аэропорта. Инчхон. Сеул. Корея.

Я здесь.

Сердце забилось быстрее - то ли от волнения, то ли от страха, то ли от чего-то ещё, чему я не хотела давать имя.

Не думать о нём. Не думать.

Пассажиры вокруг зашевелились, потянулись к багажным полкам. Корейская речь - мелодичная, быстрая - обволакивала со всех сторон. Я не понимала ни слова.

Достала телефон. Включила.

Сообщения от мамы: «Долетела? Напиши сразу!»

От Маши: «Ты уже там??? Фоткай всё!!! Хочу видеть!!!»

От Алисы: «Удачи на конкурсе! Мы болеем за тебя!»

И ничего от него.

Конечно, ничего от него. Уже месяц - ничего. Я заблокировала его номер, удалила переписку, запретила себе даже думать.

Но думала. Каждый день. Каждую ночь.

Особенно сейчас - когда я была в его городе. В городе, где он жил, дышал, пел. Где ходил по этим улицам, смотрел на это небо.

Где-то там, за этими стеклянными стенами аэропорта - он.

Я тряхнула головой. Встала. Достала сумку с полки.

Хватит.

Я здесь ради музыки. Ради конкурса. Ради своего будущего.

Не ради него.

Аэропорт Инчхон оглушил меня.

Я вышла из рукава в терминал - и замерла, не в силах сделать ещё шаг. Это было… невероятно. После Южно-Сахалинска, даже после нового современного терминала - это было как попасть на другую планету.

Потолки уходили куда-то в бесконечность - стеклянные, пропускающие мягкий утренний свет. Эскалаторы - десятки эскалаторов - двигались бесшумно, поднимая и опуская потоки людей. Везде - экраны, указатели, электронные табло с мелькающими иероглифами.

Я шла по залу прибытия, крутила головой как ненормальная Наверное, так и выглядела - блондинистая девчонка с лохматыми после сна волосами, с маленьким чемоданом, с огромными от удивления глазами.

Пахло кофе. Из динамиков лилась музыка - что-то современное ненавязчивое. Люди вокруг спешили по своим делам - деловые мужчины в костюмах, женщины на каблуках, семьи с детьми, туристы с рюкзаками.

И везде - реклама.

Огромные плакаты на стенах. Электронные экраны под потолком. Косметика, телефоны, машины, одежда.

И он.

Я остановилась так резко, что идущий сзади мужчина едва не врезался в меня.