Я вздрогнула.

- Поняла? - прошептал он.

- Поняла.

Он отстранился. Посмотрел на меня - всё ещё с этим тёмным, собственническим огнём в глазах.

Потом улыбнулся - резко, хищно.

- Хорошая девочка.

Домой мы ехали молча.

Он держал мою руку - крепко, не отпуская ни на секунду. Смотрел в окно. Его челюсть была напряжена, желваки перекатывались под кожей.

Злится?

Ревнует?

И то, и другое?

Хорошо.

Пусть.

В квартире - едва закрылась дверь - он прижал меня к стене.

Его руки - по обе стороны от моей головы. Его тело - горячее, твёрдое - прижималось к моему. Его глаза - тёмные, горящие - смотрели на меня сверху вниз.

- Если кто-нибудь, - сказал он тихо, - ещё раз посмотрит на тебя так, как смотрел Джису - я его убью.

Я подняла бровь.

- Это угроза?

- Это обещание.

- Тэджун…

- Я не шучу. - Его голос был низким, хриплым. - Ты - моя. Только моя. И я не потерплю, чтобы кто-то…

- А как же Юри? - перебила я.

Он замер.

- Что?

- Юри, - повторила я. - Она тоже твоя? Для камер, для фотографий? Ты держишь её за руку, обнимаешь, шепчешь ей на ухо - и я должна молча смотреть. А мне нельзя даже улыбнуться твоим друзьям?

Его глаза сузились.

- Это другое.

- Почему?

- Потому что это работа. Фейк. Ты знаешь.

- Знаю, - согласилась я. - Но всё равно больно. Смотреть, как другая женщина прикасается к тебе. Как ты ей улыбаешься.

Он молчал.

Смотрел на меня - долго, пристально.

- Ты ревнуешь, - сказал он наконец.

Не вопрос.

- Да, - я не стала отрицать. - Ревную. Очень.

Что-то изменилось в его лице. Напряжение ушло. Губы дрогнули - почти в улыбке.

- Хорошо, - сказал он.

- Хорошо?

- Хорошо, что ревнуешь. - Он наклонился ближе. Его лоб коснулся моего. - Значит, любишь.

- Конечно, люблю, глупый.

- Тогда поверь мне. - Его губы коснулись моих - легко, едва ощутимо. - Юри - ничего не значит. Вообще ничего. Только ты. Слышишь? Только ты.

Он поцеловал меня - глубоко, жадно.

И я ответила.

Мы целовались у стены - долго, яростно.

Его руки срывали с меня платье. Мои - расстёгивали его рубашку. Ткань летела на пол, пуговицы отскакивали, но нам было всё равно.

Он подхватил меня - я обвила ногами его талию - и понёс в спальню.

Бросил на кровать. Навис сверху.

Его глаза - тёмные, горящие - смотрели на меня.

- Моя, - прорычал он. - Только моя.

- Твоя.

Он вошёл в меня - одним движением, глубоко, до конца.

Я закричала - от неожиданности, от наслаждения.

Он начал двигаться - быстро, жёстко. Не так, как обычно. Не нежно и осторожно. А так, будто хотел что-то доказать. Заявить права. Поставить печать.

- Скажи, что ты моя, - он приказывал, не просил.

- Твоя.

- Громче.

- Твоя!

- Скажи, что любишь меня.

- Люблю, - я задыхалась, цеплялась за его плечи. - Люблю тебя.

- Скажи, что никуда не уйдёшь.

- Никуда…

Его рука скользнула между нами - туда, где мы соединялись. Нашла ту точку, от которой…

- Скажи!

- Никуда не уйду! - я кричала, выгибаясь под ним. - Тэджун, пожалуйста…

- Пожалуйста - что?

- Пожалуйста, не останавливайся…

Он не остановился.

Двигался быстрее, глубже. Его пальцы - там, внизу - делали что-то невозможное.

Волна нарастала - огромная, неотвратимая.

Я кричала его имя, когда она накрыла меня.

Он последовал за мной - через секунду, со стоном, с моим именем на губах.

Потом мы лежали - переплетясь, тяжело дыша.

Его рука - на моём животе. Моя голова - на его груди. Его сердце колотилось под моей щекой - быстро, громко.

Я лежала и думала.

О том, что услышала в туалете. О традициях и невестах. О Мин Джи.

Нужно спросить.

Сейчас. Пока есть смелость.

- Тэджун.

- М-м?

- Можно спросить тебя кое о чём?

Он приподнялся на локте. Посмотрел на меня - сонно, нежно.

- Конечно.

Я села. Натянула простыню до груди. Посмотрела ему в глаза.

- Мин Джи, - сказала я. - Она сказала, что вы помолвлены. С детства. Это правда?

Его лицо изменилось. Нежность ушла, уступив место чему-то другому - закрытому, осторожному.

- Это так…

- И сегодня я услышала разговор. Про традиции. Про то, что наследники богатых семей женятся только на… - я запнулась, - на невинных девушках. На тех, кого выбирают родители.

Он молчал.

Смотрел на меня - неподвижно, не мигая.

- Это правда? - спросила я.

Пауза.

Долгая, мучительная.

- Да, - сказал он наконец.

Что-то внутри меня оборвалось.

- Наши семьи договорились, когда мне было восемь, - продолжал он. Голос был ровным, спокойным - будто он рассказывал о погоде. - Это традиция. Так принято.

- И ты… - я с трудом выдавливала слова, - ты собираешься на ней жениться?

Он не ответил.

Просто смотрел на меня - этими тёмными глазами, в которых я не могла ничего прочитать.

- Тэджун, - мой голос дрожал. - Ответь мне. Ты собираешься жениться на Мин Джи?

- Я люблю тебя, - сказал он тихо. - Ты это знаешь.

- Знаю. Но это не ответ.

- Это единственный ответ, который имеет значение.

- Нет! - я вскочила. Схватила его за плечо, развернула к себе. - Нет, это не единственный ответ! Я хочу знать - что будет дальше? Какое будущее у нас? Есть ли оно вообще?

Он смотрел на меня.

И в его глазах - впервые - я увидела что-то похожее на боль.

- Ева, - сказал он. - Моя помолвка, моя будущая свадьба - это не касается нас с тобой.

Я застыла.

- Что?

- Это не касается нас, - повторил он. - Это… другое. Отдельное. Семейные обязательства, традиции, долг. Но то, что между нами - это настоящее. Это любовь.

Я смотрела на него.

Не понимала.

Не могла понять.

- Ты хочешь сказать, - произнесла я медленно, - что женишься на ней? На Мин Джи? И при этом будешь… со мной?

Он молчал.

И это молчание было ответом.

- Ты хочешь, чтобы я была твоей любовницей, - прошептала я. - Пока ты женат на другой.

- Ева…

- Ты хочешь, чтобы я ждала тебя, пока ты спишь с ней. Получаешь от неё детей. Живёшь с ней в одном доме.

- Это не так…

- А как? - я кричала теперь. - Как, Тэджун? Объясни мне! Потому что я не понимаю!

Он встал. Подошёл ко мне. Попытался взять за руки - я отступила.

- Не трогай меня.

- Ева, послушай…

- Нет! - слёзы текли по щекам, но мне было всё равно. - Нет, ты послушай! Ты взял мою невинность! Я была девственницей, Тэджун! До тебя - никого не было. Я отдала тебе всё - своё тело, своё сердце, всю себя. Потому что думала - это значит что-то. Думала - у нас есть будущее.

- Есть…

- Какое?! - я смеялась сквозь слёзы. - Какое будущее? Быть твоей тайной шлюхой, пока ты женат на «чистенькой»? Прятаться по углам? Ждать, когда ты выкроишь для меня время между семейными обедами и супружескими обязанностями?

- Ева, ты не понимаешь…

- Я прекрасно понимаю! - я отступала от него, пока не упёрлась спиной в стену. - Я понимаю, что ты использовал меня. С самого начала. Знал, что никогда на мне не женишься - и всё равно взял. Всё равно…

Голос сорвался.

Я не могла больше говорить. Просто стояла у стены и плакала - громко, некрасиво, захлёбываясь рыданиями.

А он стоял передо мной.

Смотрел.

И молчал.

глава двадцать седьмая

Он обнял меня.

Я стояла у стены, прижавшись к ней спиной. А он - он подошёл, обхватил руками, притянул к себе.

Я пыталась вырваться.

Упиралась ладонями в его грудь, отталкивала, била кулаками - слабо, бессильно. Но он не отпускал. Держал крепко, прижимал к себе, гладил по волосам.

- Отпусти, - всхлипывала я. - Отпусти меня.

- Нет.

- Я не хочу…

- Я знаю. - Его голос был тихим, надломленным. - Знаю, что ты не хочешь. Но я не могу отпустить. Не могу.