- А я? - спросила я. - Где в этой жизни место для меня?

Он не ответил.

И это молчание - оно сказало больше, чем любые слова.

Глава двадцать четвертая

-

Я стояла посреди его кухни и не могла дышать.

Фотография этой девушки - Хан Юри - всё ещё стояла перед глазами. Мои волосы. Мои глаза. Моё лицо.

Копия.

Они сделали из неё мою копию - и теперь она будет изображать его девушку для миллионов людей. Держать его за руку. Смотреть на него влюблёнными глазами. А я…

А я буду сидеть в его квартире и ждать, пока он вернётся с очередной фотосессии со своей фейковой возлюбленной.

- Ева, - его голос пробился сквозь шум в моей голове. - Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

Он стоял передо мной - красивый, встревоженный. Его руки потянулись ко мне, но я отступила на шаг.

- Не надо.

- Ева, пожалуйста…

- Я не могу, - мой голос дрожал. - Не могу это принять. Понимаешь? Это… это слишком.

Слёзы подступили к глазам. Я пыталась сдержать их, но не могла. Они потекли по щекам -— горячие, солёные, злые.

- Сначала твоя мать, - я всхлипнула. - Потом эта Мин Джи. А теперь - ещё и это?

Я отвернулась. Прижала ладони к лицу.

Слишком много. Слишком много всего. Я не справлялась. Не успевала переваривать одну проблему, как появлялась следующая.

Его руки легли мне на плечи. Мягко, осторожно.

- Ева, - он говорил тихо, почти шёпотом. - Посмотри на меня. Пожалуйста.

Я не шевелилась.

- Я откажусь.

Что?

Я повернулась.

Он смотрел на меня - серьёзно, решительно.

- Что ты сказал?

- Я откажусь от этого, - повторил он. - От фейковых отношений с Юри. Скажу продюсерам, что не буду участвовать.

- Но… ты говорил, что это твоя работа. Твоя карьера.

- Ты важнее.

Он взял моё лицо в ладони. Вытер слёзы большими пальцами.

- Я попробую, - сказал он. - Попробую отказаться. Найти другой способ раскрутить их альбом. Чтобы не расстраивать тебя.

Я смотрела в его глаза.

- Правда?

- Правда.

Он наклонился и поцеловал меня - нежно, бережно. Как будто я была хрупкой. Как будто боялся сломать.

- Я люблю тебя, - прошептал он мне в губы. - Только тебя. Никакие копии этого не изменят.

Я обняла его. Прижалась к его груди.

И наконец - выдохнула.

После завтрака он повёз меня в Эверленд.

Огромный парк развлечений под открытым небом - больше, чем Lotte World, красочнее, ярче. Американские горки, карусели, зоопарк, сафари. Целый мир, спрятанный за воротами.

Мы приехали рано - парк только открылся, и людей было немного. Тэджун надел кепку и маску - прятал лицо от случайных фанатов.

- Так странно, - сказала я, пока мы шли по главной аллее. - Ты прячешься. В своём же городе.

- Привык, - он пожал плечами. - Это цена славы.

- Высокая цена.

- Иногда - да.

Он взял меня за руку. Сжал пальцы.

- Но сегодня - не думаем об этом. Сегодня - только ты и я.

Мы катались на всём подряд.

На деревянных американских горках - старых, скрипучих, от которых захватывало дух. Я вцепилась в его руку и визжала так, что охрипла, а он смеялся и держал меня крепче.

На водных аттракционах - где нас окатило с ног до головы, и мы вышли мокрые, счастливые, хохочущие как дети.

На колесе обозрения - откуда был виден весь парк, все горы вокруг, всё небо над нами.

- Красиво, - сказала я, глядя вниз.

- Ты красивее.

Он поцеловал меня - прямо там, на высоте. Его губы были тёплыми, его руки - крепкими. И на мгновение я забыла обо всём - о его матери, о Мин Джи, о Хан Юри с моим лицом.

Был только он.

Только я.

Только это.

В зоопарке мы смотрели на панд.

Огромных, ленивых, жующих бамбук с философским видом. Я прилипла к стеклу, как ребёнок.

- Хочу такую, - сказала я.

- Панду?

- Да.

- Они занесены в Красную книгу.

- И что?

- И то, что я не могу купить тебе панду. - Он рассмеялся. - Но могу купить плюшевую.

В сувенирном магазине он купил мне огромную плюшевую панду - размером с меня. Я еле несла её, а он фотографировал и смеялся.

- Назову её Тэджун, - объявила я.

- Почему?

- Потому что она такая же большая и пушистая.

- Я не пушистый.

- Зато большой.

Он притянул меня к себе - вместе с пандой. Поцеловал в макушку.

- Сумасшедшая.

- Твоя сумасшедшая.

- Моя.

К вечеру мы устали.

Сели на скамейку у фонтана - отдохнуть, попить воды. Панда занимала половину скамейки, и я сидела, прижавшись к его боку.

- Хочешь мороженое? - спросил он.

- Хочу.

- Какое?

- Клубничное.

- Сейчас принесу.

Он встал. Поцеловал меня в лоб.

- Жди здесь. Никуда не уходи.

- Куда я денусь с этой пандой?

Он рассмеялся и ушёл.

Я осталась одна.

Сидела, смотрела на фонтан, слушала музыку из динамиков. Было хорошо. Спокойно. Почти идеально.

Телефон зазвонил.

Я достала его из сумки. Посмотрела на экран.

Незнакомый номер. Корейский.

Ответить? Не ответить?

Я нажала кнопку.

- Алло?

- Это Ева Валевска? - голос был мужским, взволнованным. Говорил по-английски с сильным корейским акцентом.

- Да. Кто это?

- Меня зовут Пак Чжун Хо. Я продюсер Тэджуна. Мы можем поговорить?

Сердце забилось быстрее.

- О чём?

- О ситуации с Хан Юри. - Он говорил быстро, торопливо. - Я знаю, что Тэджун хочет отказаться. Он звонил мне час назад. Но я прошу вас - умоляю - не позволяйте ему это делать.

- Что?

- Вы не понимаете, - его голос стал ещё более напряжённым. - Это не просто рекламная акция. Это контракт. С крупнейшим лейблом страны. Если Тэджун откажется - будут штрафы. Огромные штрафы. И не только для него - для всей группы.

Я молчала.

- Stray Light - это пять человек, - продолжал он. - Пять карьер. Пять семей. Если Тэджун сорвёт этот контракт - пострадают все. Их заморозят на год, может на два. Никаких концертов, никаких альбомов. Полный бан.

- Но…

- Я понимаю, что вам это неприятно, - перебил он. - Понимаю. Но это всего несколько месяцев. Три, максимум четыре. Несколько совместных появлений. Никаких поцелуев, никакой физической близости. Просто фотографии. Просто интервью.

Я смотрела на фонтан. На воду, переливающуюся в вечернем свете.

- Пожалуйста, - его голос дрогнул. - Я работаю с Тэджуном десять лет. Люблю его как сына. Не хочу видеть, как его карьера рушится из-за…

Он замолчал.

- Из-за чего? - спросила я холодно. - Из-за меня?

- Я не это имел в виду.

- Это именно это имели в виду.

Пауза.

- Простите, - сказал он тише. - Я не хотел обидеть. Просто… я в отчаянии. Мы все в отчаянии. Этот контракт - он важен. Для всех.

Я закрыла глаза.

Представила - пять парней. Пять карьер. Пять семей, которые от них зависят.

И всё это - под угрозой. Из-за моих капризов.

- Я поговорю с ним, - сказала я наконец.

- Правда? - надежда в его голосе была почти осязаемой.

- Правда. Я… я постараюсь убедить его согласиться.

- Спасибо. Спасибо вам огромное. Вы не представляете…

- Представляю, - перебила я. - До свидания.

Я повесила трубку.

Сидела, смотрела на фонтан.

Чувствовала себя - пустой. Выжатой.

Он возвращался ко мне - с двумя рожками мороженого, с улыбкой на лице.

- Клубничное, как заказывали, - объявил он, протягивая мне рожок.

Я взяла. Лизнула машинально.

- Что-то случилось? - он нахмурился. - Ты бледная.

- Ничего.

- Ева…

- Сядь, - сказала я. - Нам нужно поговорить.

Он сел рядом.

Смотрел на меня - встревоженно, внимательно.

- Я передумала, - сказала я.

- Насчёт чего?

- Насчёт Хан Юри. - Я заставила себя улыбнуться. - Ты прав. Это просто работа. Несколько месяцев — это ерунда.