Я хмыкнула и потянулась за тостом.

- Ева, - мама села рядом и посмотрела на меня тем самым взглядом. Взглядом «я хочу поговорить о чём-то важном». - Сергей узнал насчёт музыкальной школы.

Я замерла.

- Здесь есть школа искусств, - Сергей отложил телефон. - Не консерватория, конечно, но там хороший рояль. Настоящий. Я поговорил с директором, она сказала, что ты можешь приходить заниматься. Бесплатно.

Я моргнула.

- Что?

- Ну, я рассказал ей про тебя. Что ты из Питера, что играешь с детства. Она заинтересовалась. Говорит, им как раз нужен кто-то для школьного ансамбля. Не обязательно, просто если захочешь…

Он говорил что-то ещё, но я уже не слушала.

Рояль. Настоящий рояль.

- Спасибо, - выдохнула я. И кажется, впервые за всё время посмотрела на Сергея без настороженности. - Правда. Спасибо.

Он смущённо улыбнулся.

- Не за что. Музыка - это важно.

После завтрака я снова залезла в телефон. Алиса прислала миллион сообщений - про универ, про общих знакомых, про какую-то вечеринку, на которую я, конечно, не попаду.

А ещё она прислала фото.

Наша компания. Алиса, Даша, Кирилл, Марк. Сидят в нашем любимом кафе на Рубинштейна. Улыбаются в камеру.

Без меня.

Я смотрела на это фото и чувствовала себя странно. Не грустно. Не обиженно. Просто - странно. Как будто смотришь на картинку из прошлой жизни. Из жизни, которая была твоей, а теперь - нет.

Даша - моя соседка по парте все одиннадцать классов. Мы вместе учились читать, вместе сбегали с физры, вместе плакали над «Виноваты звёзды». Она всегда говорила, что я слишком красивая для ботаника. «Ева, с твоей внешностью можно в модели, а ты сидишь за пианино».

Я никогда не считала себя красивой. Ну да, волосы. Ну да, глаза. Но разве этого достаточно?

Парни вроде обращали внимание. В одиннадцатом классе Дима Соколов признался мне в любви. Потом Артём из параллели приглашал на свидание. Потом был Марк.

Но я всегда была слишком занята музыкой. Слишком погружена в ноты, в мелодии, в бесконечные часы за инструментом. Мне казалось - потом. Любовь - потом. Сначала - Шопен, Рахманинов, Дебюсси.

А потом жизнь взяла и перевернулась с ног на голову.

Глава четвертая

- Ева, - мама заглянула в комнату. - Мы с Сергеем едем в магазин. Поедешь с нами?

- Нет, - я помотала головой. - Я лучше прогуляюсь. Осмотрюсь.

- Одна?

- Мам. Мне девятнадцать.

Она вздохнула, но спорить не стала.

Я оделась - на этот раз теплее, урок с пуховиком был усвоен - и вышла на улицу.

Южно-Сахалинск зимой - это много снега, много неба и удивительная тишина. Не такая, как в Питере. В Питере даже тишина какая-то нервная, напряжённая. А тут - спокойная. Как будто город никуда не торопится.

Ноги сами понесли меня к горе.

Я не собиралась туда идти. Честно. Просто хотела погулять. Подышать. Подумать.

Но почему-то через полчаса оказалась на «Горном воздухе».

Без лыж. В обычных ботинках. Просто - смотреть.

Кафе на вершине было полупустым. Будний день, середина дня - только несколько мамочек с детьми и парочка пенсионеров. Я взяла латте и села у окна.

Вид отсюда был нереальный. Весь город как на ладони, а за ним - море. Настоящее море, холодное и бесконечное.

Интересно, видно ли отсюда Японию?

Я достала телефон, хотела погуглить, и тут -

- Сталкеришь?

Я подпрыгнула так, что кофе выплеснулся на стол.

Он стоял рядом. В той же чёрной куртке, только без лыж. Волосы сегодня были убраны назад, открывая лоб, и от этого он казался ещё красивее. Если такое вообще возможно.

- Что? - выдавила я, хватая салфетки.

- Ты. Сталкеришь. Меня. - Он говорил медленно, чётко, с едва заметной усмешкой. - Вчера чуть не убила, сегодня выслеживаешь. Я должен беспокоиться?

- Я не выслеживаю! - я почувствовала, как щёки заливает румянец. Проклятая бледная кожа, на которой сразу расцветает румянец смущения. - Я просто пришла выпить кофе.

- На гору. Где мы вчера познакомились.

- Здесь красивый вид! Я про тебя и думать забыла, вот у тебя самомнение!

- Угу.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом, не спрашивая разрешения, сел напротив.

- Что ты делаешь? - спросила я.

- Сижу.

- Я вижу. Зачем?

- Скучно.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Окинул меня взглядом - от растрёпанной копны волос (пучок развалился где-то на полпути сюда) до чашки латте.

- Ты вчера убежала, - сказал он. - Даже не попрощалась.

- Меня ждали. В кафе. Мама и… — я осеклась. Почему я оправдываюсь? И это ты убежал.

- И?

- И это не твоё дело.

Он приподнял бровь. Уголок его губ дёрнулся - то ли улыбка, то ли усмешка.

- Колючка.

- Я не колючка.

- Нет, колючка. Но это ничего. - Он подался вперёд, опираясь локтями на стол. - Расскажи о себе, Ева Валевская.

- Зачем?

- Затем, что ты интересная.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

- Я… что?

- Интересная. - Он смотрел на меня этими своими невозможными глазами. - Девушка, которая не умеет кататься на лыжах, но зачем-то лезет на красную трассу. Девушка, которая извиняется, когда врезается в людей, вместо того чтобы орать на них. Девушка с волосами как облако.

У меня перехватило дыхание.

- Ты… заметил мои волосы?

- Их сложно не заметить.

Он сказал это так буднично, так спокойно, будто это ничего не значило. Но что-то в его взгляде…

- Ладно, - я взяла себя в руки. - Хочешь знать обо мне? Пожалуйста. Мне девятнадцать. Я из Питера. Переехала сюда три недели назад, потому что мой папа - козел, а мама нашла нового мужчину. Я играю на пианино. Вернее, играла, потому что моё пианино осталось в Питере. Я училась в консерватории и собиралась стать концертирующей пианисткой, а теперь учусь на филфаке СахГУ. Достаточно?

Он слушал молча. Внимательно. Не перебивая.

- Пианино, - повторил он, когда я закончила. - Что играешь?

- Классику. Шопен, Дебюсси, Рахманинов.

- Рахманинов - сложно.

Я удивлённо посмотрела на него.

- Ты разбираешься?

- Немного. - Он пожал плечами. - Мать заставляла учиться.

- И?

- И я бросил через два года. Не моё.

Он сказал это легко, но что-то в его голосе было… горькое? Грустное?

- А что твоё? - спросила я.

Пауза. Долгая.

- Пока не знаю.

Он встал. Так же внезапно, как сел.

- Мне пора.

- Подожди, - я сама не поняла, зачем это сказала. - Ты так и не рассказал о себе.

- В следующий раз.

- А будет следующий раз?

Он посмотрел на меня. Долго, пристально.

- Если ты перестанешь меня сталкерить - нет.

И ушёл.

Я сидела и смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Просто Джей.

Кто ты такой, просто Джей?

Глава пятая

Учебу я начала в феврале.

СахГУ оказался неожиданно приятным - после недавнего ремонта корпуса выглядели современно, со светлыми коридорами и большими окнами. Филфак располагался на третьем этаже - просторные аудитории, новые парты, проекторы на потолке. Пахло кофе из автомата и чем-то цветочным - кажется, кто-то из преподавателей любил ароматические свечи.

Я зашла в аудиторию, огляделась. Человек двадцать, не больше. Все смотрели на меня - новенькая, в середине года, да ещё и блондинка с копной волос до пояса. Я привыкла к этим взглядам, но легче от этого не становилось.

- Свободно? - я кивнула на место у окна.

Девушка рядом подняла голову. Рыжая, с веснушками и огромными зелёными глазами. На вид - моя ровесница.

- Свободно. Ты новенькая?

- Да. Перевелась из Питера.

- Из Питера? - её глаза округлились. - И чего тебя сюда занесло?

- Долгая история.

- Обожаю долгие истории. - Она протянула руку. - Маша. Маша Соколова.