Он смотрел мне в глаза. Не отрываясь. Каждое движение - как признание.

- Я люблю тебя, - шептал он. - Люблю. Люблю.

- Я тоже, - я обнимала его, прижимала к себе. - Люблю тебя.

Мы двигались вместе - медленно, глубоко. Как один организм. Как две половины целого.

И когда волна накрыла меня - я закричала его имя. Настоящее имя.

- Тэджун!

Он последовал за мной - со стоном, с моим именем на губах.

Ева. Ева. Ева.

Потом мы лежали в темноте.

Переплетясь. Его рука - на моём животе. Моя голова - на его груди. Его сердце билось под моей щекой.

- Ева, - сказал он тихо.

- М-м?

- Завтра я хочу познакомить тебя с семьёй.

Я приподнялась.

- С семьёй?

- С мамой и отчимом. - Он смотрел на меня серьёзно. - Ты важна для меня. Я хочу, чтобы они знали.

Сердце забилось быстрее.

- А они… хотят?

- Они хотят, чтобы я был счастлив. - Он улыбнулся. - А я счастлив с тобой.

Я легла обратно.

Его пальцы перебирали мои волосы - мягко, нежно.

- Не бойся, - прошептал он. - Я буду рядом.

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время - уснула спокойно.

глава двадцатая

Утро началось с запаха кофе.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Белый потолок. Чёрное бельё. Огромное окно, за которым - небо, облака, верхушки небоскрёбов.

Его квартира.

Я повернула голову. Место рядом со мной было пустым, но ещё тёплым. На подушке - вмятина от его головы.

Где он?

Я села, натянула простыню до подбородка. Тело приятно ныло - напоминая о ночи. О его руках, его губах, его шёпоте.

- Проснулась?

Он стоял в дверях. В одних домашних штанах, босиком, с двумя чашками в руках. Волосы растрёпаны, на губах - улыбка.

- Давно не спишь? - спросила я.

- Час. Может, два. - Он подошёл, сел на край кровати, протянул мне чашку. - Не мог оторваться.

- От чего?

- От тебя. - Его глаза смеялись. - Смотрел, как ты спишь. Ты знаешь, что хмуришься во сне? Вот так. - Он нахмурился, пародируя. - Очень серьёзно. Как будто решаешь мировые проблемы.

- Может, и решаю.

- И бормочешь. Что-то про «ля-бемоль» и «не туда».

Я почувствовала, как щёки заливает румянец.

- Я не бормочу.

- Бормочешь. - Он наклонился, поцеловал меня в лоб. - Это очаровательно.

Я отпила кофе. Горячий, крепкий, с лёгкой горчинкой. Идеальный.

- Вкусно.

- Единственное, что я умею готовить. - Он пожал плечами. - Кофе и рамён. Всё остальное - доставка.

- Звёздная жизнь.

- О да. Очень гламурно. - Он усмехнулся. - Рамён в три часа ночи после концерта. Кофе из аппарата в гримёрке. Романтика.

Я смотрела на него.

На это лицо без грима, без маски. На тёмные круги под глазами - он же сказал, что не спал.

Он все равно был красивым.

- О чём думаешь? - спросил он.

- О том, что ты другой.

- Другой?

- Не такой, как на сцене. Не такой, как на плакатах. - Я коснулась его щеки. - Живой.

Он накрыл мою руку своей.

- С тобой - живой. Без тебя… - он замолчал.

- Что?

- Без тебя я машина. - Его голос стал тише. - Концерты, интервью, съёмки. Улыбаюсь на камеру, говорю правильные слова. А внутри - пусто.

Он повернул голову, поцеловал мою ладонь.

- Ты меня оживляешь, Ева. Буквально.

Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него - на этого человека, который казался всему миру небожителем, а был таким же потерянным, как я.

- Ладно, - он встал, хлопнул в ладоши. - Хватит драмы. Нам нужно собираться.

- Собираться?

- Ты же не забыла? Сегодня знакомство с семьёй.

Сердце ухнуло вниз.

- Я помню.

- Тогда вставай. - Он подошёл к шкафу, открыл дверцы. - У меня есть кое-что для тебя.

- Что?

Он достал вешалку. На ней - платье. Нежно-розовое, шёлковое, с открытыми плечами.

- Это…

- Chanel. - Он улыбнулся. - Новая коллекция. Надеюсь, размер подойдёт.

Я смотрела на платье. На его переливающуюся ткань. На идеальный крой.

- Тэджун, я не могу это принять.

- Почему?

- Потому что оно стоит как моя годовая стипендия. Минимум.

Он рассмеялся.

- Ева. Ты выиграла международный конкурс. Думаю, ты заслужила платье от Chanel.

- Это не смешно.

- Это очень смешно. - Он подошёл, положил платье мне на колени. - Надень его. Пожалуйста. Для меня.

Я смотрела на него.

На его глаза - просящие, тёплые.

- Ладно, - сдалась я. - Но это не значит, что ты можешь покупать мне вещи.

- Конечно, не значит.

- Я серьёзно.

- Я тоже. - Он наклонился, поцеловал меня в губы. - А теперь - в душ. У нас два часа.

Платье сидело идеально.

Я стояла перед зеркалом в его ванной и не узнавала себя. Розовый шёлк струился по телу, открывал плечи, подчёркивал талию. Волосы я оставила распущенными - он попросил.

- Мне нравятся твои кудри, - сказал он. - Не прячь их.

Макияж - лёгкий. Тушь, румяна, розовый блеск в тон платью.

Я смотрела на своё отражение и думала - это я? Эта девушка в дизайнерском платье, с сияющими глазами?

Месяц назад я лежала в кровати и рыдала. Думала, что жизнь кончена. Что никогда не буду счастлива.

А теперь…

- Готова?

Он стоял в дверях. В тёмно-синем костюме, с уложенными волосами. Идеальный. Как с обложки журнала.

- Готова, - сказала я.

Хотя не была уверена.

Машина везла нас по Сеулу.

Я смотрела в окно и пыталась унять сердцебиение.

Тэджун сидел рядом, держал мою ладонь.

- Расскажи мне о них, - попросила я. - О маме и отчиме. Чтобы я знала, чего ожидать.

Он помолчал.

- Мама - сложный человек, - сказал он наконец. - Она красивая, умная, амбициозная. Всю жизнь хотела лучшего - для себя, для меня. Она ушла от отца, потому что он не соответствовал её ожиданиям. Вышла за Пак Мин Хо, потому что он - соответствовал.

- Ты её любишь?

- Да. - Он сжал мою руку. - Но иногда она меня пугает.

- Пугает?

- Она может быть… холодной. Когда что-то идёт не по её плану. А я часто делаю вещи не по плану.

Я кивнула.

- А отчим?

- Пак Мин Хо. - Тэджун улыбнулся теплее. - Он хороший. Строгий, требовательный, но справедливый. Он принял меня как сына. Дал своё имя, своё состояние, свою любовь. Я благодарен ему.

- Он говорит по-русски?

- Почти не говорит. Пытается, но получается плохо. Мама говорит лучше, но тоже забывает слова. Она не практикует давно.

- Почему?

- Потому что хотела забыть всё, связанное с Россией. С отцом. С прошлой жизнью.

Я смотрела на него.

- Ей не понравится, что я русская?

Он не ответил.

И от этого молчания мне стало холодно.

Особняк семьи Пак возвышался над Каннамом как дворец.

Я не преувеличиваю. Это был настоящий дворец. Белоснежные стены. Колонны у входа. Кованые ворота с позолоченными вензелями. Фонтан посреди идеально подстриженного газона.

За воротами - подъездная аллея, обсаженная магнолиями. Они цвели - розовые, белые, - и запах кружил голову.

Машина остановилась у парадного входа.

Дверь открыл водитель - в форме, в белых перчатках.

- Добро пожаловать, - сказал он по-корейски.

Тэджун помог мне выйти. Сжал мою руку.

- Всё будет хорошо, - прошептал он.

Я кивнула.

Но не поверила.

Холл ослепил меня.

Мраморный пол, отполированный до зеркального блеска. Хрустальные люстры - три штуки, огромные, сверкающие. Картины на стенах - какие-то пейзажи в золотых рамах. Лестница - широкая, с резными перилами - уходила на второй этаж.

Я чувствовала себя Золушкой на балу. Только без феи-крёстной и с очень неуверенным будущим.

- Тэджун-а!

Голос - женский, мелодичный - раздался сверху.

Я подняла глаза.

Юна спускалась по лестнице.

Я видела её на фотографии - той, которую показывал Сергей. Но фотография не передавала и десятой части.