Рояль.
- Ты играешь? - спросила я.
- Немного. Бабушка учила.
Он помог мне снять пальто. Провёл в гостиную.
- Хочешь вина? Или чай? Или… не знаю, что ты хочешь?
- Чай.
Он ушёл на кухню. Я осталась одна.
Подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу.
Сеул горел внизу - море огней до самого горизонта. Машины-муравьи ползли по улицам-артериям. Небоскрёбы мигали рекламой.
Я здесь. В его квартире. На вершине его мира.
Как это произошло?
Ещё утром я ненавидела его. Была уверена, что никогда не простию. Что если увижу - пройду мимо, не повернув головы.
А теперь стою у его окна и жду, пока он заварит мне чай.
Жизнь - странная штука.
- Вот.
Он вернулся с двумя чашками. Протянул мне одну.
Я отпила. Зелёный чай, горячий и горьковатый.
- Спасибо.
Мы стояли у окна - рядом, но не касаясь.
- Ева, - сказал он тихо. - Я хочу кое-что рассказать тебе. О себе. О своей жизни. Чтобы ты поняла.
- Поняла что?
- Почему я такой. Почему делаю глупости. Почему боюсь.
Я повернулась к нему.
- Рассказывай.
Он помолчал. Собираясь с мыслями.
- Мне было пять, когда родители развелись. Мама забрала меня в Сеул. Отец остался на Сахалине.
- Я знаю.
- Да. Но ты не знаешь - каково это. Быть разорванным надвое. Любить отца - и знать, что мама его ненавидит. Скучать по Сахалину - и жить в Сеуле.
Он отпил чай.
- Мама вышла замуж за Пак Мин Хо, когда мне было семь. Он богатый, влиятельный. Хороший человек - по-своему. Он принял меня как сына. Дал своё имя. Дал всё, что можно купить за деньги.
Он замолчал. Смотрел на город внизу.
- Когда мне было тринадцать, меня отобрали в айдол-агентство. Мама была счастлива. Наконец-то я буду кем-то. Стану звездой. Оправдаю её надежды.
- А ты?
- Я хотел играть на пианино. - Он усмехнулся горько. - Хотел учиться в консерватории. Как бабушка. Но это было… недостаточно престижно. Недостаточно прибыльно.
- И ты стал айдолом.
- Да. Пять лет тренировок. По двенадцать часов в день. Танцы, вокал, языки, актёрское мастерство. Диеты, взвешивания.
Он улыбнулся - грустно.
- Но это не главное. Главное - что я перестал быть собой. Стал продуктом. Картинкой. Тем, кого хотят видеть.
- И когда ты приехал на Сахалин…
- Я хотел вспомнить. Кем был раньше. До всего этого.
Он повернулся ко мне.
- И тогда я встретил тебя.
Наши глаза встретились.
- Ты врезалась в меня на горе. Лежала в снегу - растрёпанная, смешная. И посмотрела на меня так, будто я - просто парень. Просто парень, в которого ты случайно въехала.
Он протянул руку. Коснулся моей щеки.
- Ты не знаешь, как давно на меня так смотрели. Как на человека. Не на картинку.
- Тэджун…
- Я влюбился тогда, - прошептал он. - Сразу. В ту секунду. И потом - каждый день - влюблялся сильнее.
Его рука скользнула по моей щеке, по шее, по плечу.
- Когда ты играла в школе искусств - я стоял в дверях и не мог уйти. Когда ты смеялась над моими шутками - я чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Когда ты поцеловала меня в снегу…
Он не договорил.
Я смотрела в его глаза - тёмные, горящие.
- Женя - спросила я. - Почему ты притворялся?
- Потому что хотел знать. Сможешь ли ты полюбить меня - настоящего. Не TJ с его блеском. А Женю - нелепого, заикающегося, никому не нужного.
- Ты не нелепый.
- Я знаю, как выглядел. Очки, одежда, заикание. Всё специально. Чтобы быть максимально непривлекательным.
- И при этом я тебя поцеловала.
- Да. - Он улыбнулся. - Это было… невероятно. Ты поцеловала Женю. Не TJ.
Я вспомнила тот поцелуй. В снегу, посреди парка. Его губы - мягкие, нежные. Его руки - тёплые даже на морозе.
- Но потом ты исчез, - сказала я. - Как Джей.
- Потому что запутался. - Он опустил глаза. - Ты любила Джея - того, с горы. И тебе понравился Женя. Но это были две половины меня. И я не знал — какую ты выберешь. И смогу ли я когда-нибудь быть целым.
- И поэтому ты устроил проверку? В ту ночь?
Он молчал.
- Ты переспал со мной как Джей, - продолжала я. - А утром - выбросил. Как мусор. Чтобы посмотреть, как я отреагирую?
- Нет. - Его голос был хриплым. - Не так.
- А как?
- Я… - он запнулся. - Я проснулся рядом с тобой. Ты спала. Такая красивая.
Он посмотрел на меня.
- Я вспомнил каток. Как ты убрала руку, когда подруги смеялись. Как постеснялась быть со мной перед ними. И подумал - вот. Она такая же. Ей нужен блеск, а не я.
- Это неправда.
- Я знаю. Теперь знаю. Но тогда - поверил. Решил - лучше оттолкнуть первым. Чем ждать, пока оттолкнут меня.
Слёзы снова потекли по моим щекам.
- Ты сделал мне так больно, - прошептала я. - Так невыносимо больно.
- Знаю. - Его голос дрогнул. - И я никогда себе этого не прощу. Даже если ты простишь - я не прощу.
Он взял мои руки. Сжал.
- Ева. Я люблю тебя. Целиком - и Джей, и Женя, и TJ, и Тэджун. Все мои части - любят тебя. И если ты дашь мне шанс - я проведу всю жизнь, пытаясь это доказать.
Я смотрела на него.
На этого красивого, запутавшегося парня.
И понимала - я люблю его тоже.
Несмотря ни на что.
- Поцелуй меня, - сказала я.
Его глаза вспыхнули.
- Ева…
- Поцелуй меня. Пока я не передумала.
Он наклонился.
И поцеловал.
Его губы были мягкими.
Нежными. Осторожными. Он целовал меня так, будто я была хрупкой - из стекла, из фарфора.
Я обвила руками его шею. Притянула ближе.
- Не как с фарфоровой куклой, - прошептала я ему в губы. - По-настоящему.
Он застонал.
И поцеловал - по-настоящему.
Жадно. Глубоко. Так, что закружилась голова. Его язык скользнул в мой рот, и я открылась ему - полностью, безоговорочно.
Его руки - на моей спине, на талии, на бёдрах. Везде. Он прижимал меня к себе так, будто боялся, что я исчезну.
- Ева, - он стонал моё имя между поцелуями. - Моя Ева.
- Твоя, - выдохнула я. - Только твоя.
Он подхватил меня на руки - легко, одним движением. Понёс куда-то в темноту.
Спальня. Огромная кровать с чёрным бельём.
Он уложил меня на покрывало. Навис сверху. Его глаза горели в полумраке.
- Ты уверена? - спросил он хрипло. - После всего…
- Уверена.
Он наклонился и поцеловал мою шею.
Он раздевал меня медленно.
Снимал платье - сантиметр за сантиметром - и целовал каждый открывающийся участок кожи. Плечи. Ключицы. Грудь.
Я дрожала под его губами.
- Ты такая красивая, - шептал он. - Такая невероятно красивая.
Его пальцы расстегнули лифчик. Он застыл - смотрел на меня, будто видел впервые.
- Тэджун, - я потянулась к его рубашке. - Ты тоже. Раздевайся.
Он усмехнулся.
- Как прикажете.
Рубашка полетела на пол. Я смотрела на его тело - на гладкую кожу, на мышцы, на татуировку на рёбрах, которую раньше не замечала.
- Что это?
- Ноты, - он посмотрел вниз. - Начало «Лунного света». Дебюсси.
- Того, который я играла?
- Да.
Я коснулась татуировки пальцами. Провела по нотам - до, ми, соль.
- Когда ты её сделал?
- Месяц назад.
- Месяц?
Он посмотрел мне в глаза.
- После того, как потерял тебя. Хотел помнить. Всегда.
У меня перехватило дыхание.
- Тэджун…
Он поцеловал меня - жадно, отчаянно. И я забыла все слова.
Он был нежным.
Невыносимо, мучительно нежным. Целовал каждый сантиметр моего тела. Ласкал пальцами, губами, языком.
Я плавилась под ним. Стонала. Выгибалась навстречу.
- Пожалуйста, - шептала я. - Пожалуйста, Тэджун.
- Что? - он улыбался, глядя на меня сверху. - Скажи, чего ты хочешь.
- Тебя. Хочу тебя.
Он вошёл в меня - медленно, осторожно. Дал привыкнуть.
И начал двигаться.
Это было не похоже на ту ночь. Тогда - страсть, огонь, безумие. Сейчас - нежность. Любовь. Близость.
