Они не обратили на меня внимания - иностранка, белая, явно не понимает ни слова. Кто она вообще такая? Чья-то плюс-один, случайная гостья, никто.

Они ошибались.

За месяц мой корейский продвинулся. Не до свободного владения - но достаточно, чтобы понимать простые разговоры. Особенно когда люди говорили чётко и не слишком быстро.

Эти девушки говорили достаточно чётко.

- Ты видела Тэджуна сегодня на сцене? - спросила брюнетка, обновляя помаду. Её голос был томным, мечтательным. - Господи, он был такой горячий. Эти его движения бёдрами… Я чуть не кончила прямо в зале.

Рыжая фыркнула.

- Ещё бы. Весь концерт пялилась только на него. Забыла, что там ещё четыре парня на сцене.

- А зачем мне остальные четыре, когда есть он? - брюнетка мечтательно вздохнула. - Эти плечи. Эти руки. Эта задница в тех кожаных штанах…

- Прекрати. Я и так еле выжила.

Я стояла у соседней раковины. Делала вид, что поправляю макияж. Сердце стучало громко - слишком громко, мне казалось, они должны слышать.

- А помнишь ту вечеринку в прошлом году? - спросила брюнетка, понизив голос. - После азиатского тура?

Рыжая оторвалась от своего отражения. Её глаза заблестели.

- Ещё бы помнила. Ты же с ним…

- Тс-с! - брюнетка оглянулась.

Её взгляд скользнул по мне - быстро, равнодушно. Я смотрела в зеркало на своё отражение, притворялась, что изучаю ресницы. Обычная блондинка. Иностранка. Не понимает ни слова.

Брюнетка отвернулась.

- Ну… да, - сказала она тише, но я всё равно слышала каждое слово. - Было дело.

- И как?

Пауза.

- Божественно.

Я замерла.

Рука с тушью остановилась в воздухе. Сердце пропустило удар. Потом другой.

- Серьёзно? - рыжая придвинулась ближе к подруге. - Рассказывай. Всё. Каждую деталь.

- Он… - брюнетка закрыла глаза, будто вспоминая. На её губах играла улыбка - сытая, довольная. - Он просто невероятный. Понимаешь? Такой нежный сначала - ласковый, внимательный. А потом…

Она открыла глаза. В них было что-то тёмное, голодное.

- Потом - как зверь. Сильный. Настойчивый. Знает, что делает. Каждое прикосновение - точно туда, куда нужно. Каждое движение - идеальное. Я никогда - слышишь, никогда - так не кончала. Три раза за ночь. Три.

- Везучая сука, - выдохнула рыжая.

- Знаю. - Брюнетка вздохнула. - Жаль, что это было только один раз. Он такой - переспал и забыл. На следующий день даже не позвонил. Но какая ночь это была…

Я смотрела в зеркало.

На своё лицо - белое как мел.

На свои глаза — широко раскрытые, застывшие.

Три раза за ночь.

Как зверь.

Переспал и забыл.

- Вот бы за него замуж, - мечтательно протянула рыжая. - Представляешь? Миссис TJ. Жить в его пентхаусе. Тратить его миллионы. Рожать от него красивых детей. Господи, какие бы красивые были дети…

- Размечталась.

- Что?

- За него замуж - не выйдет. - Брюнетка покачала головой. - Ни у тебя, ни у меня, ни у кого из нас.

- Почему?

- Потому что он из этих. - Она сделала неопределённый жест рукой. - Из богатых. Старые деньги. Семья Пак - это тебе не шутки. У них там свои правила. Свои традиции.

- Какие традиции? - рыжая нахмурилась.

- Жениться - только на чистых.

Пауза.

- Чистых? - переспросила рыжая. - В смысле?

- В прямом. - Брюнетка пожала плечами. - Невинных. Нетронутых. Девственниц.

Рыжая рассмеялась.

- Ты шутишь? В двадцать первом веке? Серьёзно?

- Абсолютно серьёзно. - Брюнетка не улыбалась. - Это традиция. Наследники больших семей женятся только на девственницах. Чтобы род был чистым, чтобы первый ребёнок точно был от мужа, ну и всё такое. Старые деньги - старые правила.

- Это же бред.

- Может, и бред. Но так у них принято.

Брюнетка спрятала помаду в сумочку. Поправила волосы. Посмотрела на своё отражение - критически, оценивающе.

- К тому же, - добавила она, - его мамаша - та ещё змея. Говорят, она ему невесту с детства подобрала. Какую-то дочку друзей семьи. Чистенькую, непорочную, из правильной семьи.

- Серьёзно?

- Ага. Они типа помолвлены с детства. Традиция такая - родители договариваются заранее.

Я вцепилась в край раковины.

Костяшки побелели.

Помолвлены с детства.

Мин Джи.

Её слова - там, в туалете особняка - зазвучали в голове.

«Я его невеста. Будущая жена».

«Чистая девушка, которая хранит себя для мужа».

«А ты - потаскуха. Девка, которая раздвинула ноги перед знаменитостью».

- Так что можешь с ним трахаться сколько хочешь, - продолжала брюнетка. - Он не откажет. Он вообще редко отказывает, если девушка красивая. Но жениться - жениться он будет только на той, кого одобрит мамочка. На своей невинной, чистенькой невесте.

Рыжая вздохнула.

- Обидно.

- Не то слово. Но такова жизнь. - Брюнетка подхватила сумочку. - Пойдём? Хочу ещё раз на него посмотреть. Может, повезёт - и он вспомнит ту ночь.

- Пойдём.

Они вышли.

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

Я осталась одна.

Стояла у раковины, вцепившись в мрамор побелевшими пальцами. Смотрела на своё отражение - бледное, застывшее, чужое.

И не могла пошевелиться.

Жениться - только на чистых.

Невинных.

Нетронутых.

Его мамаша подобрала ему невесту с детства.

Чистенькую. Непорочную.

А я…

Я - не чистая. Не невинная. Не нетронутая.

И с Тэджуном - с Тэджуном я переспала в первую же ночь. В его номере. Отдалась ему полностью, безоговорочно.

Потаскуха.

Девка.

Слова Мин Джи жгли как клеймо.

Он сказал - жениться не на ней. Тогда, в Эверленде. Когда я пошутила про Юри.

Не на ней.

Но на ком тогда?

На мне?

На мне - которая уже не девственница? Которая не «чистая», не «непорочная», не та, кого одобрит его мать?

Я - просто развлечение.

Как сказала Мин Джи.

Как сказала эта брюнетка.

Мужчины развлекаются перед свадьбой. Трахаются с кем хотят. Не отказывают красивым девушкам.

А потом - женятся на своих невестах.

На чистеньких. На непорочных. На тех, кого выбрали родители.

глава двадцать шестая

Я осталась одна.

Дверь закрылась за этими девицами с тихим щелчком, и тишина туалетной комнаты обрушилась на меня - оглушительная, звенящая.

Я стояла у раковины, вцепившись в холодный мрамор побелевшими пальцами, и смотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Губы, которые дрожали так сильно, что я прикусила нижнюю, пытаясь остановить эту дрожь.

Не помогло.

Слова той брюнетки крутились в голове - по кругу, по кругу, снова и снова, как заевшая пластинка, как пытка.

«Он просто невероятный».

«Такой нежный сначала - ласковый, внимательный. А потом - как зверь».

«Каждое прикосновение - точно туда, куда нужно».

«Три раза за ночь».

Я закрыла глаза.

Но это не помогло - наоборот, стало хуже. Потому что теперь я видела это. Видела его - с ней. С этой брюнеткой с накачанными губами. Видела, как он целует её шею, как его руки скользят по её телу, как он входит в неё - так же, как входил в меня.

Меня затошнило.

Я открыла глаза. Вцепилась в раковину ещё крепче.

Это глупо, сказала я себе. Это было до тебя. До того, как вы встретились. У него была жизнь до тебя - и в этой жизни были другие женщины. Это нормально. Это естественно. Он взрослый мужчина, знаменитость, на него вешаются толпами. Было бы странно, если бы он был девственником.

Но одно дело - знать об этом абстрактно.

И совсем другое - слышать подробности.

Слышать, как другая женщина - с мечтательной улыбкой на лице - описывает, как он её трахал. Что он делал. Как она кончала. Три раза за ночь, господи боже.

Ревность - тёмная, душная, ядовитая - поднималась изнутри. Заполняла грудь. Сжимала горло.

Я ревновала.