Он отпустил мою руку.

Отступил на шаг.

- Решай, - сказал он. - Это твой выбор. Только твой. Я приму любой.

И ушёл.

В спальню. Закрыл за собой дверь.

Оставил меня одну - посреди огромной гостиной.

«Я буду ждать. Всегда. До конца жизни».

Я стояла и смотрела на закрытую дверь.

И не знала - что делать.

Уехать?

Вернуться домой, к маме, к нормальной жизни? Забыть его - его руки, его губы, его голос? Забыть всё - боль и счастье, слёзы и смех, ночи в его объятиях и рассветы в его постели?

Я могла.

Могла сесть на самолёт, улететь, начать заново. Найти кого-то другого - обычного, нормального, без безумных традиций и властных матерей. Выйти замуж. Родить детей. Прожить спокойную, размеренную жизнь.

Без него.

Без этого сумасшедшего, невозможного, мучительного счастья.

Без любви, от которой больно дышать.

Слёзы снова потекли по щекам.

Я не вытирала их.

Просто стояла и плакала - тихо, беззвучно. Оплакивала что-то - сама не знала что. Сказку, которая оказалась ложью? Любовь, у которой нет будущего? Себя - глупую девочку, которая поверила в принца?

Или его - сломанного мальчика за закрытой дверью, который любил меня так сильно, что готов был отпустить?

Я не знала.

Не знала ничего.

Только одно - мне нужно было решить.

Остаться или уйти.

Любовь или свобода.

Я смотрела на закрытую дверь.

И не могла сделать шаг.

Ни к ней.

Ни от неё.

глава двадцать восьмая

Я сидела в кресле у окна.

Том самом кресле - глубоком, мягком, обитом серым бархатом - которое за этот месяц стало моим. Где я читала книги, учила корейский, смотрела на город. Где была счастлива.

Колени прижаты к подбородку. Руки обхватывают ноги. Взгляд - в окно, на ночной Сеул.

Город не спал. Даже в четыре утра - огни, машины, жизнь. Неоновые вывески мигали внизу, рекламные экраны на небоскрёбах крутили ролики, которые некому было смотреть. Красиво. Равнодушно. Чуждо.

Слёзы высохли.

Осталась только пустота. Гулкая, звенящая. Как в концертном зале после того, как смолкла музыка и ушли зрители.

Я смотрела на город и думала.

Думала о том, что будет, когда я уеду.

Сяду на самолёт. Прилечу в Южно-Сахалинск. Мама встретит меня в аэропорту - с тревожными глазами, с вопросами, которые не станет задавать, потому что увидит мое лицо и всё поймёт. Обнимет крепко, скажет «всё будет хорошо, детка» - и я буду знать, что она права. Что всё действительно будет хорошо.

Когда-нибудь.

Не сейчас. Не завтра. Может, не через год.

Но когда-нибудь - обязательно.

Я вернусь в университет. Буду ходить на лекции, сдавать экзамены, играть на пианино. Буду гулять с Машей по набережной, пить кофе в нашей любимой кофейне, смеяться над её шутками. Буду жить - день за днём, неделю за неделей. И постепенно - очень постепенно - боль утихнет. Станет глуше. Превратится в воспоминание.

И я его забуду.

Нет, не забуду - это невозможно. Но научусь жить без него. Научусь не думать о нём каждую секунду. Научусь просыпаться по утрам и не тянуться рукой к пустому месту рядом.

И когда-нибудь - может, через год, может, через пять - встречу кого-то другого.

Хорошего парня. Обычного. Без безумных традиций и властных матерей. Без толп фанаток и фейковых отношений для камер. Просто - парня. Который будет любить меня. Которого полюблю я.

Ведь это возможно, правда?

Мама смогла.

Она любила папу - сильно, отчаянно. Я помню их вместе - счастливых, смеющихся, целующихся на кухне, когда думали, что я не вижу. Помню, как она смотрела на него - с обожанием, с нежностью.

А потом он нашёл себе другую. Молодую, красивую. И выставил нас с мамой за дверь.

Мама плакала месяцами. Не ела, не спала, ходила как тень. Я думала - она никогда не оправится. Никогда не будет счастлива снова.

Но прошло время.

И появился Сергей.

Добрый, надёжный, с тёплыми глазами и морщинками от улыбки. Он смотрел на маму так, будто она была самым драгоценным существом во вселенной. И она - постепенно, осторожно - начала оттаивать. Начала улыбаться снова. Начала жить.

И полюбила его.

По-другому, чем папу. Спокойнее. Но - полюбила.

Значит, и я смогу.

Со временем.

Когда-нибудь.

Я обхватила колени крепче. Прижалась к ним лбом.

Уговаривала себя.

Всё будет хорошо. Ты справишься. Ты сильная. Ты выживешь.

Но внутри - внутри что-то кричало.

Не уходи. Не оставляй его. Ты умрёшь без него - так же, как он сказал, что умрёт без тебя.

Я подняла голову.

Посмотрела на закрытую дверь спальни.

Он там. За этой дверью. Лежит в постели, которая ещё час назад была нашей. Может, спит. Может, не спит - лежит в темноте и смотрит в потолок, как я смотрю в окно.

Думает обо мне.

Как я думаю о нём.

Я встала.

Ноги были ватными, непослушными. Но я заставила их двигаться. Шаг. Ещё один. Ещё.

К двери.

Просто посмотреть на него.

В последний раз.

Ладно, не в последний - я же ещё два дня здесь. Но просто… посмотреть. Убедиться, что он реален. Что это всё было - не сон, не галлюцинация.

Что он существует.

Что я любила его.

Люблю.

Дверь открылась бесшумно.

В спальне было темно - только свет города за окном, слабый, рассеянный. Он лежал на кровати - на спине, одна рука закинута за голову. Одеяло сбилось, обнажая грудь, живот.

Он не спал.

Я видела - его глаза открыты. Смотрят в потолок.

Но когда я вошла - он не повернулся. Не пошевелился. Просто лежал, будто не слышал.

Или делал вид, что не слышит.

Давал мне выбор.

Уйти - или остаться.

Я подошла к кровати.

Тихо, осторожно - будто боялась спугнуть. Остановилась у изголовья. Смотрела на него сверху вниз.

На это лицо, которое знала так хорошо. На эти губы, которые целовали меня тысячу раз. На эти руки, которые держали меня каждую ночь.

Мой.

Он был моим.

И я - его.

Что бы ни случилось. Какие бы традиции ни существовали. Какие бы невесты ни ждали его в будущем.

Сейчас - он был моим.

Я протянула руку.

Коснулась его волос - мягких, тёмных. Провела пальцами - от виска к затылку, медленно, нежно.

Он закрыл глаза.

Выдохнул - тихо, судорожно.

Я продолжала гладить. Перебирала пряди. Касалась кожи за ухом - там, где он был особенно чувствителен.

А потом - он открыл глаза.

Посмотрел на меня.

И в этом взгляде было всё - любовь, боль, надежда, страх. Всё, что он не мог сказать словами. Всё, что чувствовал.

Его рука поднялась. Накрыла мою - ту, что лежала в его волосах.

Сжала.

И потянула - легонько, едва ощутимо - к себе.

Я могла сопротивляться. Могла отступить. Могла сказать «нет» и уйти.

Но не сказала.

Не ушла.

Поддалась.

Наклонилась к нему - медленно, как во сне. Его лицо приближалось, его глаза темнели, его губы приоткрывались.

И я сама - сама - потянулась к его губам.

Поцелуй был солёным.

От моих слёз.

Что-то внутри меня сломалось. Последняя стена, последняя защита. Рухнула - и осталась только любовь. Огромная, всепоглощающая. Больше страха. Больше гордости. Больше разума.

- Люблю тебя, - прошептал он мне в губы. - Я так люблю тебя. Так сильно.

- Я знаю.

- Не уходи. Пожалуйста. Не уходи.

- Я здесь.

- Останься со мной. Навсегда. Пожалуйста.

Я не ответила.

Просто поцеловала его - глубже, жарче. И он понял. Понял без слов.

Его руки обхватили меня, притянули на кровать, на него. Я оказалась сверху - колени по обе стороны его бёдер, ладони на его груди.

- Ева, - он смотрел на меня снизу вверх. Его глаза блестели в полутьме. - Моя Ева.

- Твоя.

Я наклонилась и снова поцеловала его.

Он раздевал меня медленно.