- Помогите! - кричала я. - Кто-нибудь!

Боль накатывала волнами - каждая сильнее предыдущей. Я ползла к двери - на четвереньках, задыхаясь, оставляя за собой красные следы на белом мраморе.

Дверь.

Ручка.

Я дотянулась, потянула - и вывалилась в коридор.

- Мама! Сергей! Кто-нибудь!

Где-то хлопнула дверь. Шаги - быстрые, испуганные.

- Ева? - голос мамы. - Ева, что…

Она увидела меня.

На полу. В крови. Скорчившуюся от боли.

Её крик - я никогда не забуду этот крик. Животный. Первобытный.

- Сергей! - кричала она. - Сергей, скорую! Быстро!

Потом - её руки. Тёплые. Дрожащие. Она обнимала меня, прижимала к себе.

- Держись, детка. Держись. Всё будет хорошо.

Но я видела её глаза.

И знала - она не верит собственным словам.

Скорая приехала через вечность.

Или через пять минут - я не знала. Время растянулось, как резина. Каждая секунда длилась час.

Я лежала на полу - в маминых объятиях - и молилась. Я не верила в бога, никогда не верила, но сейчас - сейчас я молилась. Отчаянно. Беззвучно.

Пожалуйста. Пожалуйста, только не это. Только не мой малыш. Забери что угодно - мою жизнь, моё счастье, моё будущее - но не его. Не его.

Сергей стоял рядом - бледный, растерянный. Говорил что-то по телефону - по-корейски, быстро, сбивчиво.

Потом - голоса. Чужие люди в белом. Носилки. Машина с мигалками.

Меня везли куда-то - по тёмным улицам, мимо неоновых вывесок, мимо ночного Сеула. Мама держала мою руку. Не отпускала.

- Тэджун, - прошептала я. - Позвоните Тэджуну.

- Уже позвонили, детка. Он знает.

- Он приедет?

Пауза.

- Он в Австралии, Ева. Это далеко.

Далеко.

Конечно, далеко.

Он всегда был далеко.

Больница.

Белые стены. Белые потолки. Белые халаты.

Меня положили на каталку, повезли куда-то. Яркий свет бил в глаза. Голоса - на корейском, непонятные, тревожные.

Потом - кабинет. УЗИ. Холодный гель на животе.

Врач - пожилая женщина с усталыми глазами - водила датчиком по моей коже. Смотрела на экран. Молчала.

- Что? - я схватила её за руку. - Что там? Он жив? Мой малыш жив?

Она посмотрела на меня.

И улыбнулась.

- Сердцебиение есть, - сказала она по-английски. - Ребёнок жив.

Жив.

Жив.

Слёзы хлынули - горячие, неудержимые. Я рыдала - громко, некрасиво, захлёбываясь.

- Жив, - повторяла я. - Жив, жив, жив…

Мама плакала рядом. Держала меня за руку. Целовала пальцы.

- Слава богу, - шептала она. - Слава богу.

Но радость была недолгой.

- Угроза выкидыша, - сказала врач, когда я успокоилась. - Серьёзная. Вам нужен полный покой. Никакого стресса. Никаких нагрузок. Постельный режим - минимум две недели.

- Две недели?

- Минимум. Может, больше. Зависит от вашего состояния.

Я смотрела на неё.

Две недели.

Две недели в постели. В этом городе. В этом доме.

Или нет - не в доме. В больнице?

- Мы можем оставить вас здесь, - сказала врач, будто прочитав мои мысли. - На сохранении. Это было бы лучше всего.

- Да, - сказала мама раньше, чем я успела ответить. - Да, оставьте её здесь.

Я посмотрела на неё.

- Мама…

- Ева, не спорь. - Её голос был твёрдым. - Здесь врачи. Здесь оборудование. Здесь безопасно. А в том доме…

Она не договорила.

Но я поняла.

В том доме - Юна. Мин Джи. Стресс, от которого я чуть не потеряла ребёнка.

- Хорошо, - прошептала я. - Хорошо.

Палата была маленькой, но уютной.

Одноместная - Сергей заплатил. Или Тэджун - я не знала. Белые стены, большое окно, телевизор на стене. Кровать с регулируемой спинкой. Кнопка вызова медсестры.

Я лежала и смотрела в потолок.

Рука - на животе. Там, где мой малыш. Живой.

- Прости меня, - шептала я ему. - Прости, что подвергла тебя этому. Прости за стресс, за слёзы, за крики. Я буду лучше. Обещаю. Буду спокойной. Буду сильной. Ради тебя.

Дверь открылась.

Мама.

Она вошла - с сумкой в руках, с красными глазами.

- Принесла тебе вещи, - сказала она. - Из того дома. Больше мы туда не вернёмся.

- А Сергей?

Её лицо окаменело.

- Сергей остался там.

- Остался?

- Юна попросила. Сказала - ей нужна поддержка. Муж в больнице, она одна…

Мама замолчала.

Я смотрела на неё.

На эту женщину, которая прилетела через полмира ради меня. Которая узнала, что мужчина, которого она любит - любит другую. Которая всё равно осталась - ради меня.

- Мама, - сказала я. - Иди сюда.

Она подошла. Села на край кровати.

Я взяла её руку.

- Мне жаль, - прошептала я. - Жаль, что всё так вышло. С Сергеем. Со всем этим.

- Мне тоже, - она попыталась улыбнуться. - Но сейчас это неважно. Важно - ты. И малыш.

- Ты останешься со мной?

- Конечно. - Она сжала мою руку. - Сколько понадобится.

Тэджун позвонил через час.

Видеозвонок - его лицо на экране телефона. Бледное. Испуганное. С тёмными кругами под глазами.

- Ева, - его голос срывался. - Господи, Ева, я так испугался. Когда папа позвонил - я думал, сердце остановится.

- Я в порядке, - сказала я. - Малыш тоже. Мы справились.

- Я вылетаю. Сегодня же.

- Нет.

- Что - нет?

- Не вылетай. - Я смотрела на него - на это любимое лицо, такое далёкое. - У тебя концерты. Контракт. Штрафы.

- К чёрту штрафы!

- Тэджун, послушай меня. - Мой голос был спокойным - удивительно спокойным. - Я в больнице. Под наблюдением врачей. Мама рядом. Мне ничего не угрожает.

- Но я хочу быть с тобой!

- Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Но не так. Не ценой твоей карьеры.

- Моя карьера - ничто по сравнению с тобой!

- Твоя карьера - это твоя жизнь, - сказала я. - Твоя мечта. То, ради чего ты работал годами. Я не хочу быть причиной, по которой ты всё потеряешь.

Он молчал.

Смотрел на меня - с болью, с любовью, с отчаянием.

- Сколько тебе осталось? - спросила я.

- Десять дней.

- Десять дней. Это не так много. Закончи тур. Выполни обязательства. А потом - приезжай. Я буду ждать.

- Ева…

- Обещай мне.

- Что?

- Что приедешь. Что будешь рядом, когда малыш родится. Что мы будем вместе - по-настоящему, не на расстоянии.

- Обещаю, - сказал он. - Клянусь своей жизнью.

Я улыбнулась.

Впервые за долгое время - улыбнулась.

- Тогда - до встречи. Через десять дней.

Ночью мне приснился другой сон.

Не кошмар - как раньше. Не обрыв, не падение, не крики.

Просто - сон.

Я стояла на берегу моря. Тёплый песок под ногами. Солнце - яркое, ласковое.

Рядом - Тэджун. Он держал на руках ребёнка - маленького, с тёмными волосами, с моими глазами.

- Смотри, - говорил он. - Смотри, какое красивое море.

Малыш смеялся - звонко, радостно.

И я смеялась вместе с ним.

Потому что была счастлива.

По-настоящему.

Я проснулась с улыбкой на губах.

И с надеждой в сердце.

Десять дней.

Всего десять дней.

Я справлюсь.

Глава тридцать седьмая

Пять дней в больнице.

Пять дней покоя. Пять дней тишины. Пять дней, когда я просто лежала, гладила живот и разговаривала с малышом.

Врачи говорили - угроза отступает. Кровотечение прекратилось. Сердцебиение стабильное. Ещё неделя - и меня выпишут.

Мама приходила каждый день. Приносила домашнюю еду. Рассказывала что-то, пытаясь отвлечь меня от тяжелых мыслей. Я видела, как ей тяжело. Как она старается держаться ради меня. Как прячет боль за улыбкой.

Мы не говорили о нём.

Не говорили о Юне.

Не говорили о том, что будет, когда я выйду отсюда.

Просто - существовали. День за днём.

Тэджун звонил каждый вечер. Показывал закулисье концертов. Пел мне колыбельные - тихо, чтобы никто не слышал. Считал дни.

- Осталось пять, - говорил он вчера. - Пять дней - и я буду рядом.