Я верила ему.
Хотела верить.
В тот день мама уехала за вещами.
Какие-то документы остались в доме Юны. Она не хотела ехать, но выбора не было - страховка, что-то ещё.
- Я быстро, - сказала она, целуя меня в лоб. - Два часа максимум.
- Я в порядке, мам. Не волнуйся.
Она ушла.
Я осталась одна.
Лежала, листала какой-то журнал - корейский, с картинками, которые не требовали перевода. Смотрела на моделей в красивых платьях, на рекламу косметики, на фотографии знаменитостей.
Дверь открылась.
Я подняла глаза - думала, медсестра.
Мин Джи.
Она стояла на пороге - в летнем платье, с букетом цветов, с улыбкой на фарфоровом лице.
- Ева! - она всплеснула руками. - Как я рада, что нашла тебя! Тётушка Юна сказала, в какой ты больнице, и я сразу приехала!
Я застыла.
Не могла пошевелиться. Не могла сказать ни слова.
Она здесь.
Зачем?
- Можно? - не дожидаясь ответа, она вошла. Поставила цветы на тумбочку. Села в кресло у кровати - по-хозяйски, будто имела на это право. - Как ты себя чувствуешь? Я так переживала, когда узнала!
- Нормально, - мой голос был хриплым.
- Правда? Ты бледная такая. - Она наклонила голову, изучая меня. - Но врачи говорят, малыш в порядке?
- Да.
- Слава богу! - она прижала руку к груди. - Я так волновалась. Мы все волновались.
Все.
Она сказала - все.
Кто - все? Юна, которая довела меня до этого состояния? Сама Мин Джи, которая называла меня потаскухой?
- Зачем ты пришла? - спросила я прямо.
- Навестить тебя, конечно! - она захлопала глазами. Невинно. Удивлённо. - Мы же подруги, помнишь?
Подруги.
Это слово - в её устах - звучало как оскорбление.
- Мин Джи, - я старалась говорить спокойно. - Мне нужен покой. Врачи запретили волноваться.
- Конечно, конечно! - она закивала. - Я не буду тебя волновать. Просто посижу рядом. Составлю компанию.
Она достала телефон. Начала что-то листать.
- Тебе, наверное, скучно тут одной, - говорила она, не поднимая глаз. - Хочешь, покажу, что в мире творится? Последние новости?
- Нет, спасибо.
- Да ладно тебе! - она махнула рукой. - Смотри, какое платье у этой актрисы на красной дорожке! Ужас, правда?
Она повернула ко мне экран.
Я посмотрела - машинально, без интереса.
Какая-то женщина в платье. Мне было всё равно.
- А вот ещё, - Мин Джи листала дальше. - Светские новости. Афтепати после концерта в Сиднее. Смотри, сколько знаменитостей!
Сидней.
Тэджун был в Сиднее. Три дня назад. Он звонил мне оттуда.
- Дай посмотрю, - сказала я, протягивая руку.
- Ой, - она отдёрнула телефон. - Нет, там ничего интересного.
Её голос изменился.
Едва заметно. Но я услышала.
- Дай, - повторила я.
- Ева, правда, там скукота…
- Мин Джи. Дай мне телефон.
Она посмотрела на меня.
И улыбнулась.
Той самой улыбкой - которую я видела в туалете на том первом ужине. Сладкой. Ядовитой. Торжествующей.
- Ну, если ты настаиваешь, - она протянула мне телефон. - Только не волнуйся, ладно? Помни, что врачи сказали.
Я взяла телефон.
Посмотрела на экран.
И мир рухнул.
Фотография.
Не одна - целая серия. Снятая издалека, но качество - идеальное. Профессиональная камера с мощным зумом. Папарацци знали своё дело.
Тэджун.
Мой Тэджун.
В тёмном углу какого-то клуба. Полумрак. Мигающие огни.
И девушка.
Блондинка с кудрявыми волосами. С голубыми глазами. Похожая на меня - той искусственной, созданной похожестью.
Хан Юри.
Та самая.
Только это уже не постановка.
На первом снимке - они сидят рядом. Близко. Слишком близко. Его рука - на её талии.
На втором - она смеётся. Запрокинула голову. Он смотрит на неё.
На третьем…
На третьем - они целуются.
По-настоящему.
Не для камер. Не для публики. Они в углу, в тени - думали, что их никто не видит.
Но папарацци видели.
Папарацци всегда видят.
Я смотрела на экран.
Смотрела - и не могла оторваться.
Его губы - на её губах. Его руки - на её теле. Его глаза - закрыты от удовольствия.
Он целовал её.
Пока я лежала в больнице. Пока боролась за жизнь нашего ребёнка. Пока верила каждому его слову.
Он целовал другую.
- Ева? - голос Мин Джи - далёкий, будто из-под воды. - Ева, ты в порядке?
Я не могла ответить.
Не могла дышать.
Телефон выскользнул из пальцев. Упал на одеяло.
- Ох, - Мин Джи подняла его. - Прости, я не хотела, чтобы ты увидела. Это же просто слухи. Папарацци всегда всё преувеличивают.
Слухи.
Преувеличивают.
Фотография - прямое доказательство - и она называет это слухами.
- Уходи, - прошептала я.
- Что?
- Уходи. - Мой голос окреп. - Уходи отсюда. Сейчас же.
- Ева, я просто хотела…
- Я знаю, чего ты хотела! - я кричала теперь, и мне было плевать. - Ты хотела сделать мне больно! Хотела показать это! Хотела увидеть, как я сломаюсь!
- Это неправда, я…
- Убирайся!
Я схватила первое, что попалось под руку - стакан с водой - и швырнула в неё.
Не попала. Стакан ударился о стену, разбился.
Мин Джи вскочила.
- Ты сумасшедшая! - её маска слетела. - Настоящая психопатка!
- Вон!
Дверь распахнулась. Медсестра - встревоженная, испуганная.
- Что здесь происходит?
- Выведите её! - я показала на Мин Джи. - Она не имеет права здесь находиться!
Мин Джи подхватила сумку. Бросила на меня последний взгляд - полный ненависти, не скрываемой больше за фарфоровой улыбкой.
- Ты сама виновата, - прошипела она. - Во всём. Сама.
И вышла.
Я осталась одна.
Сидела в кровати, обхватив колени руками. Раскачивалась - вперёд-назад, вперёд-назад.
Дышала - рвано, судорожно.
В голове - только одна картинка. Его губы на её губах. Снова и снова. Как зацикленное видео.
Он целовал её.
Он целовал её.
Он целовал её.
Пока я умирала от страха за нашего ребёнка.
Пока молилась, чтобы малыш выжил.
Пока верила его обещаниям.
Медсестра убирала осколки. Говорила что-то - успокаивающее, бессмысленное.
Я не слышала.
Не видела.
Только - картинка. Снова и снова.
Телефон.
Мой телефон - на тумбочке.
Я схватила его. Нашла номер Тэджуна. Нажала вызов.
Гудки.
Один. Два. Три.
- Ева? - его голос. Сонный - в Австралии была ночь. - Что случилось? Почему так поздно?
Я не могла говорить.
Слова застряли в горле.
- Ева? Алло? Ты меня слышишь?
- Слышу, - прошептала я.
- Что-то с малышом? Тебе плохо? Ева, скажи что-нибудь!
- Сидней, - сказала я. - Афтепати. Хан Юри.
Тишина.
Оглушительная.
- Ева…
- Я видела фотографии, - мой голос был мёртвым. - Папарацци. Ты целовал её.
- Это не то, что ты думаешь.
- Не то? - я засмеялась. Истерично, страшно. - А что это тогда? Искусственное дыхание? Она подавилась, и ты спасал ей жизнь?
- Ева, послушай…
- Я лежала в больнице! - крик вырвался из груди. - Истекала кровью! Молилась, чтобы наш ребёнок выжил! А ты - ты целовал другую на вечеринке!
- Я был пьян, Ева. Не соображал, что делаю. Это ничего не значит…
- Ничего не значит? - я задыхалась от ярости. - Конечно! И вообще, она сама подошла, да! Сама подошла, сами целовала, сами раздевалась! А бедный ты - просто жертвы обстоятельств!
- Ева, я не спал с ней…
- Не звони мне больше.
- Что?
- Не звони. Не пиши. Не приезжай.
- Ева, ты не можешь так! Это наш ребёнок! Наше будущее!
- У нас нет будущего, - сказала я. - Не после этого.
- Ева!
Я нажала отбой.
Телефон завибрировал снова - он перезванивал.
Я отключила звук.
Положила телефон экраном вниз.
И легла.
Смотрела в потолок - белый, пустой.
Как моя жизнь.
