- Мама, прекрати.

- Что - прекрати? - она шагнула ближе. - Говорить правду? Открывать тебе глаза? Ты думаешь, она любит тебя? Она любит твои миллионы, твою славу, твоё положение. И теперь - теперь она привяжет тебя ребёнком. Самым старым трюком в мире

- Я сказал - прекрати!

Его голос прогремел по коридору.

Юна замолчала. Её глаза сузились - опасно, угрожающе.

- Ты смеешь повышать на меня голос? - прошипела она. - Из-за этой…

- Ева - не «эта», - он говорил тихо, но в его голосе звенела сталь. - Я люблю ее.. И я не позволю тебе оскорблять её. Ни сейчас. Ни когда-либо.

Он взял меня за руку. Сжал крепко.

- Мы уходим.

- Куда? - Юна усмехнулась. - Сбежать от правды не получится, Тэджун. Она догонит тебя. Рано или поздно.

Он не ответил.

Просто повёл меня прочь - по коридору, мимо гостей, мимо взглядов и шёпота. Его рука - крепкая, тёплая - сжимала мою так, будто он боялся, что я исчезну.

Я шла за ним.

На негнущихся ногах. С пустотой в голове. С ужасом в сердце.

Беременна.

А вдруг это правда?

Его комната была на втором этаже.

Небольшая - по меркам этого дома. Кровать у окна, письменный стол, книжные полки. На стенах - постеры каких-то музыкантов, фотографии в рамках. Комната подростка, законсервированная во времени.

Здесь он жил, когда был мальчиком.

До того, как встретил меня.

Тэджун закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Смотрел на меня - долго, пристально.

Я стояла посреди комнаты. Руки обхватывали плечи. Дрожала - всем телом.

- Ева, - он заговорил первым. Тихо, осторожно. - Скажи мне. Это правда?

Я подняла глаза.

- Я не знаю.

- Не знаешь?

- Я не знала, - мой голос сорвался. - До сегодняшнего дня я даже не думала об этом. Меня просто затошнило - от еды, от запахов, от всего. Я думаю - отравление. Стресс. Что угодно.

Слёзы снова потекли по щекам.

- Я не планировала это, Тэджун. Не хотела. Я не… - голос пропал.

Он подошёл ко мне. Обнял - крепко, отчаянно. Прижал к груди.

- Тише, - шептал он мне в волосы. - Тише, любимая. Я здесь. Я с тобой.

- Твоя мать права, - всхлипывала я. - Я как те девицы, которые…

- Нет. - Он отстранился, взял моё лицо в ладони. Заставил смотреть ему в глаза. - Ты не как они. Ты - это ты. Моя Ева. Моя любовь. И если ты беременна…

Он замолчал.

- Если я беременна - что? - прошептала я.

Он смотрел на меня. Долго. Глубоко.

- Если ты беременна, - сказал он медленно, - мы справимся. Вместе. Что бы ни говорила моя мать.

- Но…

- Никаких «но». - Он поцеловал меня - в лоб, нежно. - Завтра мы поедем в клинику. Сделаем тест. Узнаем точно. А пока - пока просто дыши. Я рядом. Никуда не денусь.

Я смотрела в его глаза.

И впервые за этот вечер - почувствовала что-то кроме страха.

Надежду.

Ночь я провела в его объятиях.

В этой комнате, на этой кровати, которая помнила его мальчишеские сны. Мы не занимались любовью - просто лежали, прижавшись друг к другу. Он гладил мои волосы, шептал что-то успокаивающее, целовал виски.

Я не спала.

Лежала с открытыми глазами и думала.

Мы были вместе почти каждую ночь. Он всегда предохранялся - почти всегда. Но бывали моменты… в машине, той первой ночью после конкурса… в душе, когда мы не думали ни о чём…

Бывали моменты.

Ребёнок.

Его ребёнок.

Внук Юны.

Господи.

Утром мы уехали рано.

До того, как проснулись гости. До того, как Юна успела найти нас снова.

Тэджун вёл машину сам - без водителя, без охраны. Мы ехали молча, его рука лежала на моём колене, сжимала - мягко, успокаивающе.

Клиника располагалась в центре Сеула.

Высокое здание из стекла и бетона, с дискретной вывеской и подземной парковкой. Частная. Дорогая. Для тех, кто не хочет афишировать свои визиты.

- Здесь нас никто не узнает, - сказал Тэджун. - Полная конфиденциальность.

Внутри - мрамор, свежие цветы, тихая музыка. Медсёстры в безупречных белых формах, врачи с вежливыми улыбками.

Нас провели в отдельный кабинет. Доктор - пожилая женщина с добрыми глазами - задавала вопросы. Дата последних месячных? Регулярность цикла? Симптомы?

Я отвечала - сбивчиво, путаясь. Тэджун сидел рядом, держал мою руку.

Потом - анализ крови. Игла в вене, красная жидкость в пробирке.

- Результаты через час, - сказала доктор. - Подождите в комнате отдыха.

Мы ждали.

Комната отдыха была уютной - мягкие диваны, журналы на столике, чай и кофе. Тэджун сидел рядом со мной, держал мою руку. Молчал.

Я тоже молчала.

Что тут скажешь?

Минуты тянулись - медленно, мучительно. Каждый звук за дверью заставлял вздрагивать. Каждый шаг в коридоре мог быть…

Дверь открылась.

Но это была не медсестра.

Юна.

Она вошла - величественная, безупречная. В элегантном костюме, с идеальной причёской. Как будто не было бессонной ночи. Как будто не было скандала.

Тэджун вскочил.

- Мама? Как ты узнала…

- У меня свои источники, - она отмахнулась. - Ты думал, можешь скрыть от меня такое?

Она подошла ближе. Посмотрела на меня - сверху вниз, с презрением.

- Ну что, ждём результатов? - её голос был издевательски-ласковым. - Интересно, подтвердятся ли мои подозрения.

- Уходи, - сказал Тэджун. - Тебя сюда никто не звал.

- Я имею право знать, - Юна села в кресло напротив. Закинула ногу на ногу. - Если эта девица носит ребёнка от моего сына - это касается всей семьи.

- Это не твоё дело.

- Не моё? - она рассмеялась. - Всё, что касается тебя - моё дело, Тэджун. Я твоя мать. Я защищаю твои интересы. Даже когда ты слишком ослеплён страстью, чтобы видеть правду.

Дверь открылась снова.

Доктор.

С папкой в руках. С серьёзным выражением лица.

Моё сердце остановилось.

- Результаты готовы, - сказала она. - Госпожа Валевская, господин Ким… - она посмотрела на Юну. - Вы тоже присутствуете?

- Я мать, - отрезала Юна. - Имею право.

Доктор помедлила. Посмотрела на Тэджуна - он кивнул, сжав мою руку крепче.

- Хорошо. - Доктор открыла папку. - Анализ крови на ХГЧ показал…

Пауза.

Бесконечная, мучительная.

- Положительный результат. Госпожа Валевская, вы беременны. Приблизительно шесть недель.

Мир остановился.

Звуки исчезли. Цвета поблёкли. Осталось только это слово - «беременна» - которое звенело в голове, как колокол.

Беременна.

Я беременна.

Шесть недель.

- Ну вот, - голос Юны прорезал тишину. - Я была права. Как всегда.

Я подняла глаза.

Она смотрела на меня - с этой своей ледяной улыбкой, с торжеством во взгляде.

- Поздравляю, - она произнесла это слово как проклятие. - Ты добилась своего. Залетела от моего сына. Привязала его ребёнком.

- Мама, прекрати…

- Что - прекрати? - она встала. Шагнула ко мне. - Говорить правду? Твой ублюдок - да, именно так это называется, незаконнорождённый ребёнок - всё равно ничего не получит. Ни денег. Ни имени. Ни наследства.

- Это мой ребёнок, - голос Тэджуна был низким, опасным.

Глава тридцать первая

- Это мой ребёнок.

Голос Тэджуна прозвучал как удар грома - низкий, властный, не терпящий возражений. Он стоял рядом со мной, его рука сжимала мою так крепко, что я чувствовала биение его пульса.

Юна замерла.

Её лицо - секунду назад искажённое злобой - застыло. Глаза расширились. Губы, которые только что выплёвывали слово «ублюдок», дрогнули.

И произошло что-то невероятное.

Что-то, чего я не ожидала. Чего не могла представить даже в самом безумном сне.

Юна изменилась.

Её лицо смягчилось. Глаза наполнились теплом. Губы растянулись в улыбке - не ледяной, не презрительной, а нежной. Почти материнской.

- О боже, - прошептала она. - Сынок. Конечно. Конечно, это твой ребёнок.

Я моргнула.