Того же ребёнка, которого две недели назад называла ублюдком.
- Хорошо, - отвечала я. - Спасибо.
- Ты бледненькая сегодня. - Она касалась моего лба - прохладными пальцами, осторожно. - Может, доктора вызвать?
- Не нужно. Я в порядке.
- Ты уверена? - её глаза - тёмные, внимательные - изучали моё лицо. - Мы можем вызвать лучшего специалиста. Деньги не проблема.
Деньги не проблема.
Конечно.
Для неё - ничего не было проблемой. Кроме меня. Кроме моего присутствия в жизни её сына.
- Я уверена, - говорила я. - Спасибо за заботу.
Она улыбалась. Гладила меня по руке.
- Отдыхай, милая. Если что-то понадобится - только позови.
И уходила.
А я лежала в этой огромной кровати, в этой красивой комнате, и смотрела в потолок.
И думала - что они задумали?
Мин Джи приходила после обеда.
Каждый день. Без исключений. Будто это было её работой - развлекать беременную соперницу.
Она приносила журналы - глянцевые, яркие, с последними новостями моды. Приносила сладости - конфеты, пирожные, которые я не могла есть из-за токсикоза. Приносила себя - свою болтовню, свои улыбки, своё присутствие.
- Смотри, какое милое платье! - щебетала она, листая страницы. - Тебе бы пошло. Хочешь, закажем?
- Нет, спасибо.
- А это? Смотри, для беременных. Такое элегантное!
- Мин Джи, мне не нужны платья.
- Ну что ты! - она хлопала меня по руке. - Каждой женщине нужны платья. Особенно беременной. Ты должна чувствовать себя красивой!
Она говорила и говорила - о тканях, о фасонах, о том, как важно следить за собой во время беременности. А её глаза - её глаза смотрели на меня. Внимательно. Оценивающе.
Как охотник смотрит на добычу.
Выжидая момент.
- Мин Джи, - сказала я однажды. - Почему ты это делаешь?
- Что - это?
- Приходишь каждый день. Приносишь подарки. Ведёшь себя так, будто мы лучшие подруги.
Она моргнула. На мгновение - на одно короткое мгновение - её маска дрогнула. Я увидела что-то за ней - холодное, расчётливое.
Но тут же - улыбка вернулась. Широкая, невинная.
- Потому что хочу подружиться, - сказала она. - Я же говорила. Мы начали неправильно. Хочу это исправить.
- Правда?
- Конечно. — Она взяла мою руку. Сжала. — Ева, я понимаю, что ты мне не веришь. После всего, что я наговорила. Но я действительно изменилась. Поняла, что была неправа.
Она смотрела мне в глаза - открыто, честно.
- Дай мне шанс. Пожалуйста. Докажу, что могу быть хорошей подругой.
Что я могла ответить?
Что не верю ни единому её слову? Что вижу ложь за каждой улыбкой? Что чувствую опасность - физически, кожей?
- Хорошо, - сказала я. - Посмотрим.
Она просияла.
- Спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю!
И продолжила щебетать о платьях.
Вечерами звонил Тэджун.
Видеосвязь - его лицо на экране телефона, уставшее после концерта, но счастливое. Его голос - хриплый, но тёплый.
- Как ты, любимая?
- Хорошо.
- Как малыш?
- Тоже хорошо. Токсикоз немного отпустил.
- Правда? - его глаза загорались. - Это отличные новости!
Я улыбалась. Рассказывала о своём дне - о прогулках по саду, о книгах, которые читала. Не говорила о том, что чувствовала себя как птица в золотой клетке. Не говорила о взглядах Юны, о улыбках Мин Джи.
Не хотела его волновать.
Он был далеко. Работал. Выступал перед тысячами людей. Он не мог помочь. И мои жалобы только расстроили бы его.
Так я думала.
Так убеждала себя.
Но однажды - всё изменилось.
Это случилось на двенадцатый день.
Тэджун позвонил раньше обычного - днём, между репетицией и концертом. Я сидела в гостиной, листала книгу по корейскому языку.
- Привет, любимая! - его лицо на экране было весёлым. - Хотел услышать твой голос.
- Привет, - я улыбнулась. - Как ты?
- Отлично! Сингапур прекрасен. Жаль, что тебя нет рядом.
- Я тоже скучаю.
Мы разговаривали - о пустяках, о погоде, о его концертах. И тут - дверь гостиной открылась.
Юна.
Она вошла - элегантная, безупречная, как всегда. Увидела телефон в моих руках, экран с лицом сына - и её лицо озарилось улыбкой.
- Тэджун! - она подошла ближе. Склонилась над моим плечом, чтобы попасть в камеру. - Сынок! Как я рада тебя видеть!
- Мама, - в голосе Тэджуна было удивление. - Привет.
- Как ты там? Как гастроли?
- Хорошо. Всё хорошо.
Юна положила руку мне на плечо. Сжала - мягко, по-матерински.
- Мы тут с Евой чудесно проводим время, - сказала она. - Правда, милая?
Я открыла рот, чтобы ответить.
Но не успела.
Дверь открылась снова - и в гостиную впорхнула Мин Джи.
- Ой! - она захлопала в ладоши. - Тэджун-оппа! Можно я тоже поздороваюсь?
Она подбежала к нам. Встала с другой стороны от меня. Теперь я была зажата между ними - Юной слева, Мин Джи справа.
- Привет, оппа! - Мин Джи помахала в камеру. - Скучаешь?
- Мин Джи, - голос Тэджуна стал настороженным. - Что ты там делаешь?
- Навещаю Еву, конечно! - она обняла меня за плечи. Прижалась щекой к моей щеке. - Мы теперь лучшие подруги, правда, Ева?
Я смотрела в камеру.
На лицо Тэджуна - растерянное, удивлённое.
И не могла сказать ни слова.
- Мы так полюбили Еву, - продолжала Юна. - Она просто чудо. Такая милая, такая добрая. Я так рада, что ты выбрал именно её.
- Да-да! - подхватила Мин Джи. - Ева замечательная! Мы каждый день вместе. Гуляем, болтаем, смотрим дорамы. Как настоящие сёстры!
Сёстры.
Она назвала нас сёстрами.
Ту, что две недели назад называла меня потаскухой.
Я чувствовала их руки на своих плечах. Чувствовала их тепло - фальшивое, удушающее. Чувствовала, как они сжимают меня с двух сторон - как тиски.
- Ева? - голос Тэджуна прорезал туман в голове. - Ты в порядке?
Я посмотрела в камеру.
На его лицо - встревоженное теперь, настороженное.
- Да, - сказала я. - В порядке.
- Ты какая-то бледная.
- Просто устала.
- Уверена?
Юна рассмеялась - мелодично, легко.
- Тэджун, не волнуйся! Мы заботимся о Еве лучше, чем о себе. Правда, Мин Джи?
- Абсолютная правда! - Мин Джи закивала. - Ева в надёжных руках. Отдыхай, оппа, выступай на концертах. Мы тут справимся!
Тэджун смотрел на нас - на эту картину идеальной семьи. На мать и бывшую невесту, обнимающих его беременную девушку.
И я видела - видела в его глазах - сомнение.
Он не понимал.
Не знал, что думать.
- Ладно, - сказал он медленно. - Мне пора. Репетиция.
- Конечно, сынок! - Юна помахала. - Удачи на концерте!
- Пока, оппа! - Мин Джи послала воздушный поцелуй.
Экран погас.
Они отпустили меня - одновременно, синхронно. Отступили на шаг. Улыбки исчезли с их лиц - как не бывало.
Юна посмотрела на меня - холодно, оценивающе.
- Хорошо, - сказала она. - Очень хорошо.
И вышла.
Мин Джи задержалась на мгновение. Посмотрела на меня - с этой своей фарфоровой улыбкой.
- Видишь, Ева? Мы же друзья теперь. Настоящие друзья.
И тоже вышла.
Я осталась одна.
С телефоном в руках. С пустотой в груди.
И с пониманием - они играют. Играют на публику. Для Тэджуна. Для всех.
А я - я марионетка в их спектакле.
Вечером я позвонила ему сама.
Ждала, пока он закончит концерт. Пока вернётся в отель. Пока останется один.
- Ева? - его голос был удивлённым. - Что-то случилось?
- Нет. Просто хотела поговорить.
- О чём?
Я набрала воздуха.
- О твоей матери. И о Мин Джи.
Пауза.
- Что с ними?
- Тэджун, - мой голос дрожал. - Они… они что-то задумали. Я чувствую это. Знаю это.
- Что ты имеешь в виду?
- Эти улыбки. Эта забота. Они притворяются. Играют роли. Ждут чего-то.
Молчание.
Долгое, тяжёлое.
- Ева, - он заговорил осторожно. - Я видел вас сегодня. По видеосвязи. Они выглядели… искренними.
