— Пойми, наследник, — продолжил Герман Леонардович, — Самойлов не просто самая крупная рыба в нашем пруду — он крокодил, который может проглотить любого. И крокодилу, чтобы только поддерживать свою жизнь, кого-то периодически надо съедать. Он не злой — его природа такая. Если он никого не съест, то умрёт от голода. Я стараюсь на его пути не оказываться, финансы все через него провожу, чтобы он с нашего хозяйства доходы имел и не пытался зарубить курицу, которая ему яйца исправно и безропотно несёт. Стараюсь всё сделать так, чтобы он заинтересовался кем-то другим, а не нами. Пока удаётся, но ведь это пока. А если кто-то сможет немного его покусать, то нам это тоже на пользу пойдёт: пока он будет раны зализывать и с обидчиком разбираться — у нас появится время на развитие. Ты же справку читал — я наш родовой бизнес в сфере туризма расширяю на юг. Заберём себе санатории, где наши моряки отдыхают, а северные надбавки они очень охотно тратят на отдыхе. Новых гостиниц настроим. И не только под моряков, но и в целом под северян, благо, завязок с крупными предприятиями у нас немало. А во Владимире потихоньку можно будет дела и сворачивать. Но пока мы здесь — любой враг Самойлова — наш естественный союзник. И даже если ты этого «союзника» ненавидишь, как я Первозванова — помогай ему, как сыну родному.
Владимир. Гостевая резиденция князей Анохиных, временно используемая Перловыми.
— Вот знаешь, чем три зимних месяца отличаются от трёх летних? — задал мне вопрос Боря Кошечкин.
Я понимал, что вопрос риторический и ничего не ответил.
— Тем, что середина зимы наступает через полтора месяца, а середина лета — через полторы недели, — сам же и отвечает Борис. — Посмотри, давно ли мы экзамены сдавали и радовались, что каникулы начались? С того времени, по субъективному ощущению, прошло полторы недели, и уже — середина лета. Ещё чуть-чуть, и снова: здравствуй школа, я типа скучал.
Мы стоим во дворе «дома Анохина» в ожидании приезда Артура Гефта — совместно решили, что лучше всего ему жить здесь. Время на переезды терять не будет. Через открытые ворота почти забегает Матвей Давидов: — Ух, успел, — радуется он.
Почти сразу же через калитку входят Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна, — значит, Артур отзвонился и реально на подъезде.
Геннадий Алексеевич здоровается за руку с Борей и Матвеем, а Оксана Евгеньевна придирчиво осматривает пацанов и слегка недовольно вздыхает: для неё Артур в первую очередь граф, а уж потом — наш друг и она считает, что и выглядеть при его встрече мы должны согласно протоколу.
Наконец, во двор въезжает автомобиль, Артур выходит. Блин, он снова выше на полголовы, на деле меньше; но реально подрос и в плечах раздался. Матереет мой друг. Артур улыбается, но покорно выслушивает приветствия, отвечает комплиментами, понимая, что от ритуала встречи никуда не деться. Дворянский протокол — штука беспощадная, как европейские инквизиторы. Мы втроём тоже вежливо его приветствуем. Процедура засчитана!
Артур шагает вперёд, обнимает меня, и я боюсь, как бы в этих тисках не хрустнули кости. Хотя, что их жалеть — вылечу. Следом таких же объятий удостаиваются Матвей и Борис. Все вместе идём в дом; дальше по плану застолье.
Севернее Владимира. «Опытный участок».
Артур наблюдает как я вожусь с шариками. Я негромко прыскаю….
Он спрашивает: — А что веселого?
Отвечаю: — Ты всё время сидишь такой озадаченный. И я представил картину твоими глазами: я беру шарик, кручу его, зажимаю, бросаю. Беру следующий.
Артур согласно кивает: — Да, всё так и выглядит.
— Тебе не скучно? — спрашиваю его.
— Нет, — отвечает Артур. — Ты же работаешь. А как работают другие, можно наблюдать вечно.
— Я за день заряжаю больше чем по сто шариков. Так что к приезду Николая Артуровича все, что успеют изготовить в мастерской, будет заряжено. А получится, какие-то дополнительно подзаряжу посильнее, чтобы ёмкость у них была больше. И больших шаров, наверное, уже с полтора десятка изготовили, — тоже все можете забрать. Вдруг и они тоже пригодятся, а для меня ещё сделают. Жаль, что толку пока от них немного — только заряд-разряд…
Владимир. Гостевая резиденция князей Анохиных, временно используемая Перловыми.
Хотя лето, в камине полыхает огонь, создающий особенный уют и домашнюю атмосферу. Николай Артурович и Артур Гефты сидят в креслах около камина с одной стороны; напротив них — мы с Юрием Васильевичем Евичем.
— Впервые титановые шарики были применены для лечения полтора года назад. Солдату в результате обморожения требовалась ампутация рук и ног и традиционная медицина могла предложить только протезы. В результате применения шариков, которые активировали потоки магической силы и «подтянули» организм в целом, удалось сохранить конечности. Вот выписка из истории болезни, фото процесса выздоровления; я запросил свежие данные объективного контроля: здоровье солдата в порядке, уровень его магической силы не пострадал, — закончив говорить, Юрий Васильевич протягивает Николаю Артуровичу пачку бумаг, тот несколько минут смотрит и удовлетворённо кивает.
Евич пододвигает к себе ещё одну толстую пачку «корочек» с бумагами: — Год назад проводилось лечение шестнадцати морских пехотинцев, двое из них являются офицерами. Состояние пострадавших было крайне тяжёлым; я предполагал, что шестеро из них не выживут. В результате комплексного лечения удалось спасти тринадцать, в том числе обоих офицеров. Для лечения применялись, в том числе, и магические шарики. Здесь истории болезни, по ним я также запросил свежие данные — состояние у всех продолжает улучшаться. Побочные эффекты не зафиксированы.
Гефт с удовлетворённым поклоном принимает пачку бумаг и ещё один подарок от Юрия Васильевича — коробку с пятьюдесятью шариками, что я в своё время дал ему. Евич поясняет: — Поскольку из-за секретности пересылка шариков невозможна и вам важно увезти с собой их максимальное число, мы договорились с Андреем, что для меня он изготовит новые шарики, а эти я передаю Вам. В коробку вложено описание, как эти шарики использовались и сколько циклов заряд-разряд было проведено.
Николай Артурович рассказывает про собственные опыты с шариками: привлечение людей для экспериментов с использованием шариков позволило ему сделать немало наблюдений и выводы на их основе, и мы с Евичем внимательно слушаем его рассказ, а Юрий Васильевич кое-что даже записывает.
Гефт добавляет: — Поскольку шарики теперь поступают почти исключительно ко мне, будет справедливо, если и оплату их изготовления будет оплачивать мой институт. Это не обсуждается. С Кошечкиным вопрос будет решен.
Слегка перекусываем — нам всем ехать на приём, который губернатор даёт в честь Николая Артуровича. Оттуда мы с Артуром убываем на молодёжную тусовку на базе Аланкиных, а у старшего из Гефтов — ужин с Перловыми. Завтра утром Артур и Николай Артурович уезжают — коротким оказался отпуск во Владимире у Артура: когда время проводишь с друзьями, две недели пролетают как одно мгновение.
Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.
Герман Леонардович Литвинов не спеша крутил в руке бокал с вином. Рядом, на таком же высоком стуле, у барной стойки сидел сын Константин. Прислуга, накрыв для них на веранде, удалилась и они не спеша цедили вино, закусывая фруктами и виноградом. Герман Леонардович любил так проводить время на открытом воздухе, но августовские вечера на Владимирщине прохладные. И он с сожалением подумал, что впредь лучше собираться в гостиной или в столовой.
Каждый день, не смотря на дела, он общался с сыном и старался, чтобы, помимо управления хозяйством рода, он сильнее вникал с межродовые расклады и в стратегическое планирование.
— Прочувствуй, — после небольшой паузы, чтобы сделать глоток вина, обратился он к Константину, — вроде намечался вечер в честь Артура Гефта. А по факту там собралась вся элита. Святослав Волхонский притащил с собой нескольких местных графов и баронов — молодая поросль, но это те, с кем тебе придётся работать, когда сменишь меня на посту главы рода. Даже если мы основные ресурсы своей семьи на юг перебросим, у нас здесь много ещё чего останется. Да и не перебросишь быстро — не хочется за бесценок отлаженный бизнес продавать. А чтобы по хорошей цене — момент должен быть подходящий, а его годами ждут. И тебе с ними нужно контакт искать сейчас, чтобы в будущем общие воспоминания были.
