Помощник появился, как и всегда, очень быстро; Фома, едва присев, начал доклад: — Выводы, что Вы сделали в прошлый раз, владыка, относительно Игнатия, подтверждаются — о душе он думает, а не об интригах. Попросил он с осени назначить на постоянной основе пару священников, чтобы в монастыре вместо него службы вели, пока он с братскими визитами в Александро-Невскую и Киево-Печерскую лавры поедет и в Саровскую пустынь. Поездки — дело не быстрое, времени уйдёт много, а паству без окормления оставлять нельзя, так что Игнатий прав. А если бы он что замышлял — он бы вокруг Москвы крутился, а не по Лаврам ездил.

— Вот и хорошо, — поддержал советника патриарх, — и клир и прихожане его в наших духовных центрах увидят. Отпиши, что Игнатий; да не забудь указать, что он «Его Высокопреосвященство»; посетит их не с братским, а с пастырским визитом. А Игнатию от меня напиши, что рад буду пригласить его на трапезу, если он через Москву поедет.

Помощник ушёл, а патриарх вышел на застеклённую лоджию и присел в кресло. Прикрыв глаза, в которые упорно било уже по-осеннему неяркое солнце, Филарет попытался вспомнить, когда он последний раз общался с Игнатием: — На конференции можно не считать, так, перекинулись парой фраз. Как и три года назад, на приёме. А услуга за мной числится, приедет, надо будет не забыть напомнить, сам инициативу проявлю, не дожидаясь его напоминания. А лучше всего, когда с преемником определюсь, свести их вместе и предупредить, что мой долг Игнатию остаётся в силе, пока он жив. Или пока он услугу не стребует.

Владимир. Администрация Владимирской области.

Предыдущий посетитель вышел, секретарь распахнул дверь и с лёгким поклоном провозгласил: — Дмитрий Антонович Привалов, Вас примет губернатор!

Дмитрий Антонович шагнул в кабинет, и на ходу склонил голову в поклоне: — Добрый день, господин губернатор!

Григорий Семёнович поздоровался в ответ и показал на стул: — Садись, Дмитрий Антонович, рассказывай, что тебя на этот раз привело.

— Большую потерю я понёс. Сгорел завод деревянных строительных конструкций. Как есть, чуть по миру не пустили.

— Видел, видел, как полыхало. Сам на пожар приезжал. Зарево весь город подкрашивало, будто полярное сияние. Сочувствую тебе, большие потери. Я чем помочь могу?

— Уверен я, что без Перловых в этом пожаре не обошлось. И прошу оградить от дворянского беспредела.

— Очень быстро ты виновных назначаешь. Угли едва остыли, следствие только началось. Сам подумай: зачем им тебе так мелко мстить? Они тебе по-другому отомстили — гораздо сильнее и эффективнее, а не гадостью в ответ на гадость. Ты в курсе, что они ещё один кирпичный завод на той же территории ставят? Если уже не возвели. И это позволит области получить выпавшие объёмы кирпича. А еще мелкие какие-то печи для посуды и всяких сувениров соорудили. А чтобы проблем с рабочими не было, строят, да почти уже построили деревню на своих землях. Как тебе такая месть? Ты-то рассчитывал, что с твоими интригами они совладать не смогут и завод остановится. А они его не только удержали от развала, но и развивают. И чем оказались твои интриги? Так — детский сад, горшки в цветочек!

— А что касается уголовного дела о пожаре, то уверен — следователи землю будут рыть, чтобы докопаться. Там размер ущерба реально большой, и не только тебе, всей области плохо — стройки, у нас, конечно не встанут, но опять же, на ценах такой большой пожар скажется. И вот когда виновник выявится — тогда и можно будет разговаривать о том, как его наказать.

— Расследование, насколько я с ним знаком, показало, что на территорию забросили несколько бутылок с зажигательной смесью, — парировал Привалов. — От них всё и заполыхало.

— Да, так. Следствие занимается версией поджога и рассматривает её как основную. Но, наверняка ведь, у Вас есть немало врагов или просто недовольных; да и конкуренты могли решить, что сейчас самое время убрать Приваловых, так как род ослабел, молодёжь из неё выделилась, имущество раздробилось и такой удар может и в целом Ваше семейное производство подкосить, и не дать в следующем году участвовать в конкурсах на строительство: Вам сейчас не до конкурсов, — надо о завершении имеющихся проектов думать, чтобы графики выдержать и на штрафные санкции не нарваться.

— Большие потери, много выгорело — продолжил губернатор. — Но как ведь грамотно бутылки забросили и поджог организовали, — именно на тот участок площадки хранения, где штабеля леса плотнее всего лежали. А это — уже Ваше нарушение, или, как минимум, недосмотр. Потушить можно было всё быстрее, если бы территория не была настолько сильно перегружена: всё лесом завалено. Ты вот опять денег сэкономил, чтобы не платить за дополнительную площадку для складирования, а в итоге проиграл: будь доски и брус размещены как положено, пожарные машины туда бы смогли проехать для тушения. Но они и близко сунуться не могли — там настолько всё плотно напихано, что между штабелями человек с трудом протискивается, куда уж машине ехать? — губернатор руками показал, насколько узкими были расстояния на открытом складе.

— Инспектор по пожарной безопасности, что твой район обслуживал, уволен, немного, кстати, до пенсии не дослужил. И сидит он дома под подпиской о невыезде, и не факт, что под суд не пойдёт, особенно если окажется, что в отношениях с ним у тебя деньги фигурировали. Думаю, следствие и это постарается выяснить.

Владимир. Лицей.

«Наш стол» в столовой с началом сентября пополнился новыми «посидельцами» — как-то так получилось, что за несколько дней интенсивных созвонов и встреч, в ходе которых шлифовалась идея о строительстве теплицы для цветов и обговаривались вопросы по её аренде с Савелием и Прохором, мы стали не просто больше, а доверительнее общаться, и их подход к «нашему столу» и затем размещение за ним нашей компанией было воспринято как само собой разумеющееся.

Мы с Кошечкиным подошли, когда Матвей с Савелием и Прохором уничтожали второе.

— Звонил Артур Гефт, передавал всем привет, — сообщаю я хорошее известие.

— Как он там, ну, где-то? — поинтересовался Матвей Давидов.

— У него там, где он есть, всё в порядке. Даже более чем! Он инициировался — сто шестьдесят четыре балла! Говорит, что отец, Николай Артурович, поверить не мог и Артуру магическую силу три раза измеряли.

— Красавчик, Артурчик! — порадовался за друга Матвей Давидов. — Кто бы сомневался! С его то старанием и дотошностью! Ладно, пока, я на занятия побежал, — время уже.

— И мне пора, — кивнул головой Борис Кошечкин. — У тебя же дальше свободные пары? — обратился он ко мне.

— Да, я с Савелием и Прохором до библиотеки пройду. Я туда звонил, заказывал книги и подборки из сети про теплицы и промышленное выращивание цветов.

Едва мы вышли из столовой, ко мне обратился Савелий: — Ты же знаешь баронета Луку Протасова? Он тоже к Латышевым на танцы ходит, такой высокий, с кучерявинками?

— Конечно, высокий, — отвечаю я. — Ему же вроде около семнадцати? Или уже исполнилось?

— Нет, но скоро исполнится. Он просил с тобой переговорить по одному приватному вопросу.

— Ну, если только по не слишком приватному — мне, так-то, чужие тайны знать не интересно.

— Их семья ищет, кому продать землю. Это участок, смежный с твоим, там четыреста гектаров пашни и столько же низин и кустарников. Они считают, что присоединение вам выгодно, так как той же техникой можно будет обрабатывать участок наполовину больше; плюс — деревне будет куда расти.

— Уже вторая половина сентября, конец месяца скоро. О покупке земли договариваются весной, а сейчас осень, заморозки скоро. Мой арендатор уже удобрения вносит, озимые готовит — не факт, что на новый участок у него сейчас сил хватит, да и весной сможет ли он его обработать — масштабы увеличиваются, техники может быть недостаточно. Ну, и, вообще, мне земля особенно не нужна — я и эту-то брал чисто для экспериментов и наработки опыта.