— Похвально, похвально. Рад, что уже в юном возрасте он подставляет плечо родителю, и, насколько мне известно, когда Вы в командировках, на хозяйстве за главу рода остаётся?

— Да, и справляется неплохо. Руководящий опыт только так и нарабатывается — реальным руководством.

— Совершенно верно, полностью согласен. У меня Владислав тоже активно семейные дела осваивает. Вот организую брак Константину, старшему моему, и для Владислава буду пару подбирать. Жизнь летит быстро, своевременно всё делать надо.

— Да, я тоже женитьбой Влада озабочен, — согласился с собеседником Плетнев.

— Ну, Влад парень видный, инициировался хорошо, семья — крепкая, с вековыми корнями. Так что невесты найдутся. Вон, когда вы дочек выдавали, вокруг него сколько увивалось претенденток. Со мной на вашей двойной свадьбе Елизавета тоже была и потом смеялась над этим. Лиза тогда в чёрно-красном платье была — в наших родовых цветах. Помнишь же, Влад? — обратился Аланкин к младшему Плетневу.

— Да-да, помню, — согласно кивнул тот, — волосы тёмные, причёска у неё была такая высокая. Миловидная девочка.

— Да, чёрненькая, в маму. Вот чем не невеста? Весной ведь тоже пятнадцать исполнилось, не успеешь вовремя замуж выдать, глядь, — уже старая дева. Так что долго держать не буду — выдам замуж и приданое дам хорошее.

— Так ты, Влад, говоришь, что миловидная? Нравится девушка? — обратился Плетнев к сыну.

Тот согласно-растерянно кивнул.

— Ну, и я бы хотел, — продолжил Плетнев, — сына не просто обженить, а сосватать ему такую девушку, чтобы душа к ней лежала. По молодости это важно, притирка характеров проще проходит.

— С характером у Лизаветы порядок, спокойная и покладистая, в маму. Точно не выяснял, но о Владе она высоко отзывалась: видит, что трудяга, крутится, чтобы дела семейные поддержать. Так, что, думаю, есть шанс сговориться, — Аланкин-старший вопросительно посмотрел на Плетнева и улыбнулся на его согласный кивок.

— Ну, вот и партия, — подвёл итог разговору Аланкин-старший. — А в приданое я Елизавете, чтобы Вас не обидеть, дам цех, где для ваших судов крепёж производят, ну и прочие комплектующие. Он очень хорошо в вашу производственную цепочку ляжет.

Главы родов встали, подскочили и юноши, и Владимир Николаевич и Евгений Васильевич пожали друг другу руки.

Чтобы закрепить достигнутое соглашение, прошли в столовую, где разлили по бокалам бутылку шампанского и договорились, что помолвку проведут на зимних каникулах, а свадьбу сыграют летом.

Ещё немного обсудив громаду неожиданно возникших совместных дел, Аланкины откланялись и убыли.

— Это что, вообще, было? — дождавшись, когда машина с гостями выедет со двора, Влад задал вопрос отцу.

— Это сынок, мастер-класс по ведению переговоров от барона Аланкина. Он вроде как насчёт Васи Перлова договариваться приехал, и если бы мы к намёку о сватовстве энтузиазма не проявили, то всегда мог отгрести в эту бухту и заявить, что тема была всего одна — забота о вьюноше, дабы не потерял лицей удачно инициировавшееся дарование. Но, почувствовав нашу заинтересованность, стал потихоньку выставлять паруса и галсами продвигать замужество Елизаветы. И умело довёл до заключения соглашения о помолвке.

— Они выиграли?

— Конечно. Девки, ты по сёстрам знаешь, товар скоропортящийся. И ему Лизу в любом случае в течение двух лет надо пристраивать. Теперь эта проблема у него отпала. Замужеством Елизаветы он с нами отношения укрепляет, а мы во Владимире не последний род и такой союзник любому пригодится. Да и в целом по России мы много где работаем. Ну и вишенка на торте — Васе Перлову я теперь буду помогать просто так, практически по родственной просьбе от Аланкина.

— Но и мы выиграли, — продолжил Евгений Васильевич, — и может быть, больше Аланкиных. У тебя будет красивая молодая жена, с хорошими корнями и родословной. У Аланкина четверо детей, и скорее всего, здоровье у Елизаветы должно быть хорошее, как у её мамы, и Лиза тебе детей нарожает, а мне — внуков и внучек. По здоровью невесты ещё уточним, мы с тобой не раз обсуждали — для нашего рода это очень важно. Дальше: цех, что с приданым придёт — приобретение для нас ценное. Там ещё кое-какое дополнительное производство можно наладить в наших интересах, и меньше будем зависеть от поставщиков. И то, что я с Васей Перловым буду заниматься, — тоже нам в плюс: и Перловы не последний род в городе, и дед их в Москве, и то, что я таким образом удержал Василия в команде и в лицее, город будет знать и оценит.

Владимир. Лицей.

Когда открылась калитка, и Алёна шагнула со двора на тротуар, я её поначалу не узнал — девушка, выскочившая из дома Латышевых, была на полголовы выше и года на два старше, чем та Алёна, которую в начале лета я провожал в отпуск.

Вежливо поздоровавшись со Львом Павловичем и выдавая причудливые комплименты Алёне, я смог удержать лицо и подавил изумление в самом зародыше, не дав ему вырваться наружу. Хотя мысль рвалась настойчиво: — Как так-то? Какой растишкой её кормили эти три месяца? А может она заболела, этим, ожирением?

Перехожу на энергетическое зрение. Всё нормально, нарушений никаких, болезней нет. Странно…

Алёна шла, щебетала про южные курорты и горные экскурсии, о чём-то спрашивала меня, я отвечал; видимо попадал, так как претензий на невнимательность она не предъявляла. И на фоне её чириканья в моей голове проблемы устроили круговорот — одна вытесняла другую, не дав додумать до конца: над нею же смеяться будут в классе и в лицее, «дылдой», наверное, исподтишка называть; и я должен её защищать. Какие там правила дуэлей за девушку? А как я с ней танцевать теперь буду? Мне что, ботинки на платформе заказывать? Так это сантиметров пять подошва должна быть — чтобы я был гарантированно выше неё. Я падать не начну на такой обуви? Мне теперь при танцах руки сложнее будет держать — под её рост их нужно будет выше поднимать, особенно локоть. А парту ей в классе поменяют? Она же за старую не влезет!

Около лицея моё изумление сменилось шоком: я увидел Вику! Точнее, девушка отдалённо напоминала Вику, и у неё был золотисто-красный Викин бант и её блузка с таким же золотисто-красным гербом.

— Алёна привет! Андрей, здравствуй! — затараторила Викиным голосом девушка, похожая на Вику.

Ну, как говорит лучший охотник лицея — его директор Алексей Алексеевич Ухтомский: если кто-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка — то, скорее всего, это утка и есть!* И можно стрелять!

Поэтому отвечаю: — Доброе утро, Вика! Рад видеть! Замечательно отдохнувшей выглядишь!

— Спасибо, спасибо. Да, очень позитивно провела каникулы. Жаль, очень быстро лето закончилось. Ну, увидимся, — Вика исчезла в толпе, а мы с Алёной поднялись по ступенькам, и пошли к её классу.

В Алёнином классе проверка моей выдержки продолжилась: если не половина её одноклассниц, то, как минимум треть, были такими же, как она — вымахавшими за лето на полголовы и с раздавшимися фигурами. На их фоне пацаны смотрелись пятиклассниками, случайно попавшими в выпускной класс. И казалось, что сейчас им скажут: — Мелкота, на выход, урок сейчас начнётся.

Но настоящий шок ждал меня впереди — в моём собственном классе. Когда я туда заглянул, то подумал, что ошибся дверью — девушки явно были не наши: рослые, с завитыми волосами, во «взрослом» макияже. Я даже начал разворачиваться, чтобы выйти, но тут в голове раздался щелчок: — Пацаны — наши! И вон — Борис Кошечкин за нашей партой сидит, в портфеле ковыряется, к уроку готовится.

А рядом стоит Маринка и девушка, похожая на её соседку по парте — Наташку. Значит, это Наташка и есть!

— Всем привет, — здороваюсь с классом и слышу ответные приветствия.

Прохожу к своей парте, снимаю рюкзак. До урока пять минут, пора планшет запускать. Незаметно оглядываю класс. Пацаны как пацаны, подтянулись за лето, подросли, но в пределах нормы. А вот большую часть девочек — как будто подменили на старших сестёр: «осенняя версия» на полголовы выше и гораздо фигуристее, чем были они же в «весенней комплектации». Плюс помады, тени и всякие прочие приблуды на лице. Что за непонятные скачки в развитии? В принципе, рост по пологой кривой идти должен, а не по экспоненте.