— Наша съёмочная группа не смогла попасть на закрытую территорию, чтобы снять репортаж о том, как отдыхает «золотая молодёжь», но в сети, в общем доступе, распространяется несколько видеоклипов с этого мероприятия; мы подготовили для вас небольшую компиляцию, смонтировав самое интересное. Обратите внимание: помимо владимирской знати, в кадре присутствуют и гости, приехавшие издалека. Это, как минимум, три княжича — сыновья губернатора Бурятии Семён и Церен Окиновы, они в суворовской форме, и сын хабаровского губернатора Мирон Анохин. Смотрим.

На экране появляется яркая картинка с видом на залитую иллюминацией полосу препятствий. Негромкий женский голос с придыханием произносит: — Это же Лука Протасов, Македонец! Кто его вытащил? За его выступление громадные деньжищи платить надо!

Над юношей, стоящим в арке, вспыхивают цифры и восторженные голоса ведут обратный отсчёт. Протасов срывается, выхватывает пистолеты, и над полосой, залитой огнями прожекторов, подсветки и горящими автомобильными шинами и факелами, раздаётся грохот; отлично виден полёт трассирующих пуль. Кадры не качественные, снятые на слегка раскачивающийся и подрагивающий смартфон, но даже так понятно, насколько эпичной является картинка. Завершив пробег, Македонец с двух рук стреляет в яркий круг и небо над комплексом озаряется заревом салюта.

Камера наезжает на группу молодёжи, из которой раздаются крики: — Нашего друга! Андрея Первозванова! Поздравляем с четырнадцатилетием!

Толпа скандирует: — Поз-драв-ля-ем!

Владимир. Домбаронской семьи Протасовых.

Часто по выходным старшие сыновья Луки Григорьевича Протасова — Тимофей и Юрий, приезжали к нему в гости. Реально в гости — с жёнами и детьми. Бабушка могла наиграться с внуками и внучками, а их мамы — отдохнуть от многочисленного потомства и обсудить свои женские дела. А мужчины собирались в баре и проговаривали дела мужские.

Младший из Протасовых опоздал — точнее, был на особой работе — устраивал показательное выступление на загородной базе Аланкиных. Когда он вошёл, внимание перенесли на него и отец спросил: — Как в целом отстрелялся?

— Нормально. Я маршрут ещё с лета помню; но хорошо, что накануне пару раз пробежал: вечером фонари слепят и это приходилось при беге и стрельбе учитывать, чтобы без заминок. А так — заказчики довольны. Кричали девушки: ура! И в воздух чепчики бросали *. Из других домиков подтянулись и тоже понаблюдали.

— В сети видели и забег твой, и салют. Там в толпе суворовцы стояли, как я понял из репортажа на «Вариант-Медиа» — княжичи.

— Да, они.

— Ты у них денег попросил за какие-то услуги?

— Нет, конечно. Как можно? Мы просто поговорили где-то с полчаса после пробежки. Я всегда захожу к заказчику — юбиляру или другому виновнику торжества, и поздравляю его. А сегодня княжичи, да и вся компания стали задавать вопросы, и сразу уйти не удалось, — не красиво было бы быть невежливым; посчитают, что зазнался. Когда я прощался, старший из Окиновых, который Семён, сказал, что они сожалеют, что отняли у меня столько воскресного времени, но поблагодарил за общение, от которого они получили большое удовольствие.

— Мне полчаса назад на карту упало два перевода, адресаты: один Окинов, второй Анохин, — ответил отец. — Думаю, так они компенсировали тебе потраченное время.

— Там вообще много?

— Много. В общей сложности половина суммы за твою пробежку.

— Не хило они моё время оценили, пока я с бокалом в руке стоял и рассказывал про устойчивость пуль со смещённым центром тяжести!

— Им честь не позволяет зажиматься: княжичи беседовали с баронетом, их время дорого, у баронета тоже. Если бы они перекинули мало денег, про них потом стали бы говорить, что князья — а скупердяи. Так что в подобной ситуации им лучше гарантированно закинуть денег с небольшим запасом, чтобы ни у кого подобных вопросов возникнуть не могло.

Немного помедлив и полюбовавшись на бокал с коньяком, глава семейства добавил: — Хотя, может быть, правильнее было бы нам заплатить княжичам за такую рекламу. Думаю, процентов на двадцать можно ценник на твои выступления поднимать. На дуэли ты в очередной раз победил, и даже применение магической силы Мишей Саворняном ему не помогло: порвал ты его, как Тузик грелку. Теперь вот княжичи на твоё выступление любовались, а особенно ценно, где они не просто попали в кадр, а камеры запечатлели именно эпизод с их рукоплесканиями и восхищениями твоими умениями. При старой цене заказы посыплются слишком часто; а наши расценки должны быть кусачими, чтобы заказчик гордиться мог, — типа, я богатый, могу позволить себе такие траты. Да и тебе не каждый же месяц бегать по этому полигону. Других дел тоже полно.

— А сам именинник, Андрей Первозванов, какие-то вопросы задавал?

— Больше всех. Начиная с вопросов про мою экипировку на дуэли, материала накладок на защитный костюм и сплава, из которого сделаны сабли, до моих умений удерживать баланс на качающемся бревне. Ну и поинтересовался, можно ли у меня мастер-класс взять?

— Ну, ты же периодические занятия проводишь. И на них прейскурант тоже можно приподнять. Андрей — нас выручил, крепко выручил. Перловы в наших разборках с Саворнянами не участвуют, так что их учить можно. Первозванов парень порядочный, вроде и хваткий; хотя, сомневаюсь, что за несколько уроков он сможет чему-то научиться. Тебя, как и всех наших детей, учить двурукости начали, когда ты ещё толком и не сидел — как только начал ручки к игрушке тянуть, так к тебе тренера и приставили.

* Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали. Грибоедов А.С., Горе от ума, 1824 г.

Владимир. Дом Латышевых.

Лев Павлович Латышев неторопливо задавал вопросы дочери о том, как прошло празднование дня рождения Андрея Первозванова на загородной базе, тут же давал какие-то комментарии или советы дочери: — Посмотри, на дне рождения Андрея, на фоне остальных, твоя шубка из белого кроличьего меха смотрелась очень выигрышно, подчёркивая именно аристократизм, хотя на других девочках шубы были гораздо дороже — из песца или норки. Ну, там и подача была важна — ты носить одежду умеешь. А то, что ты из состоятельной семьи, мы показали с помощью колье, основу которого составляют три изумруда. Для кого-то это просто зеленые стекляшки. Но опытный человек увидит, что это самые дорогие изумруды, какие бывают, колумбийские. К твоим зелёным глазам изумруды подходят идеально.

— Думаю, что ребята, да и девушки, что там присутствовали, это не поймут.

— Конечно не поймут. Понять, сколько стоит твоё колье, могут только те, кто носил камни подобного уровня или к ним прикасался. Но изумруды хуже или дешевле не становятся от того, что кухарки не могут оценить их стоимость. Твоя шубка была демократичной, и если ты будешь следовать такому принципу в одежде, то будешь «своей» в неаристократической среде. А для аристократов достаточно колье, или даже кольца или серёжек, чтобы они смогли мгновенно оценить, кто перед ними. У мужчин, кстати, это ещё ярче проявляется: парень может быть в драных джинсах и простенькой рубашке, но если на его руке часы марок, которые ты изучала, чтобы уметь их определять, можешь быть уверена — перед тобой аристократ из первой сотни родов государства, ну, или, — очень богатый промышленник. Кстати, как себя там Борислава Кошечкина вела?

— Не выделялась, — ответила Алёна. — Но её очень плотно Борис опекал.

Лев Павлович согласно кивнул головой: — Это правильно, что старший Кошечкин начал её в свет выпускать, и правильно, что вначале ввёл в такую компанию, где все свои. Борислава пооботрётся немного, на новогодних балах поприсутствует, какой-никакой опыт общения с аристократией наберёт. Папа её, Кузьма Васильевич понимает, что пора беспокоиться о замужестве дочери. Для него, конечно, идеальный вариант выдать дочку замуж за курсанта, который и жену будет гарантированно любить, так как из-за службы будет её редко видеть и дом родной возлюбит как отдушину от казармы, и тестя станет почитать, как героического офицера. Повозит он её лет десять по гарнизонам, Борислава пообтешется, привыкнет к статусу офицерской жены, а их дети изначально не будут знать другой жизни, кроме дворянской.