Вита сидела на крыльце. Крыльцо было полупрозрачным, как и всё вокруг — сквозь ступеньки просвечивал бесконечный белый фон, а перила мерцали с частотой 50 герц. Она уже не пыталась кого-то дозваться, не пыталась пройти сквозь стены — только сидела, сжимая в кулаке зелёный кристалл. Тот был тёплым. Единственное тёплое в этом мире застывших картинок и зацикленных анимаций.

— Ну и что мне делать? — спросила Вита у кристалла. — Домой я не знаю как вернуться. А оставаться здесь… бродить среди голограмм, смотреть, как Лаэр в сотый раз ловит белошвейку, Алдис вылавливает из ручья свою «серую мышь», а Эрнест заполняет формуляры для экзальтированной читательницы… нет, спасибо. Я лучше буду сидеть и ждать чуда.

Вита подкинула кристалл на ладони.

— А что, если… — Вита посмотрела на свиток. Тот лежал на ступеньке, тоже полупрозрачный, но не растаял до конца. В нём ещё теплились остатки оригинального черновика, блокирующего правки. — Что, если применить кристалл не к методичке, а к нему?

Она подняла свиток. Он был влажным, прохладным, почти невесомым — как мокрая салфетка. Вита прижала зелёный кристалл к расплывшемуся тексту.

— Давай, — сказала она. — Я не знаю, что ты сделаешь, но хуже уже не будет. Мир и так превратился в слайд-шоу.

Кристалл засветился. Сначала тускло, потом ярче, потом так, что пришлось зажмуриться. Зелёный свет пронзил свиток, и тот начал менять цвет, из бледно-голубого превратился в насыщенно-жёлтый, потом в оранжевый, а потом в обычный, бумажный, с чёрными буквами. Буквы шевелились, но не уползали, а возвращались на свои места.

ОРИГИНАЛ: ПРОТОКОЛ ВОССТАНОВЛЕНИЯ АКТИВИРОВАН.

ПРОЦЕСС: 10%… 20%… 50%…

— Работает! — крикнула Вита.

Мир дёрнулся. Картинка сдвинулась, смазалась, и Вита услышала звук. Это скрипнула дверь таверны. Она обернулась. Таверна перестала быть плоской. Стены обрели глубину, доски — текстуру. Из трубы пошёл дым — настоящий, пахнущий дровами.

ПРОЦЕСС: 80%… 95%… 100%.

СЦЕНАРИЙ ПЕРЕЗАГРУЖЕН.

Вита моргнула. И всё вернулось. Но с глюками. Лаэр стоял у коновязи, не голограмма, а настоящий, с мокрыми сапогами и усталым лицом. Но поверх его плаща с черепами на секунду проявился фартук. Розовый, с вышитыми сердечками. Лаэр посмотрел на него, потрогал, фартук исчез.

— Что это было? — спросил он.

— Эхо прошлого, — ответила Вита.

Из-за таверны вышел Алдис. Доспехи сверкали, но в руке он держал не меч, а розовое свечение, меч на секунду стал такого цвета, будто его окунули в малиновый сироп. Алдис посмотрел на оружие, встряхнул, розовый исчез, вернулся стальной блеск.

— Мне показалось? — спросил он.

— Нет, — сказала Вита.

А из дверей таверны, потирая шею, вышел Эрнест, живой, с залысинами, с книгой под мышкой, без формуляров в руках. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и икнул.

— Клише — это наркотик для бедных! — выпалил он вместо приветствия. Потом икнул снова.

— Что? — Вита не поняла.

— Я не знаю, — ответил Эрнест, прижимая руку ко рту. — У меня какая-то ироничная икота. Каждое икание готовая сатирическая фраза. Вот, опять: — ик — «Истинная любовь не требует похищений»! — ик — «Драконы имеют право на блёстки»!

— Это не икота, — сказала Вита. — Это остаточные явления. Мир перезагрузился с ошибками. У вас у всех будут глюки.

— А у тебя? — спросил Лаэр.

Вита посмотрела на себя. Толстовка с кошачьими ушами была на месте, красная ручка в кармане. Но в другой руке она держала два документа: методичку с правками и Первый черновик. Оба были настоящими, плотными, пахли бумагой и чернилами.

— У меня двойная сила, — сказала Вита. — Я теперь могу сравнивать оригинал и правки. И исправлять то, что сломано.

СИСТЕМА: РЕЖИМ «ДВОЙНАЯ РЕДАКТУРА» АКТИВИРОВАН.

ПОЗДРАВЛЯЕМ. С этого момента ни один сценарий не будет пропущен без вашего одобрения.

Система произнесла это без обычной усталости, скорее, с облегчением. Как будто она наконец-то сдала экзамен, который тянулась всю жизнь. Вместе с истинными вернулся и Орден Читателей. Фанатики пришли наутро с новой свежеотпечатанной петицией. Женщина с пучком размахивала ею перед носом Виты, выкрикивая: «Ложная смерть! Ложная смерть! Без неё любовь не любовь!» Вита уже открыла рот, чтобы привычно возразить, но вдруг услышала другой голос. Не из толпы Ордена, сбоку, из-за столика под навесом, где две местные девушки пили компот и обсуждали свои истинные пары.

— А мне так нравится, что всё уже решено, — сказала одна, пухленькая, с косичками и бантиками. — Система прислала уведомление: «Ваш истинный — кузнец из соседней деревни». Я даже не знаю, какой он. Но раз судьба назначила, значит, подходит.

— Ой, да, — подхватила вторая, худая, с длинным носом и выражением лица «я всё знаю лучше». — А моя подруга сама выбирала. Три года мучилась, перебирала. И в итоге никто не подошёл. Так и осталась одна. А я получила своего по уведомлению, и счастлива.

Вита замерла. Орден за её спиной продолжал скандировать, но она их не слышала. Она слушала девушек.

— Это же прекрасно, когда всё решено, — сказала пухленькая, откусывая пирожок. — Не надо думать. Не надо бояться отказа. Пришло сообщение — и вуаля! Любовь на всю жизнь.

— А если он окажется дураком? — спросила её подруга.

— А он не может оказаться дураком. Это же судьба. Если система назначила, значит, он идеален.

Вита открыла рот, чтобы возразить, но закрыла. Потому что впервые ей нечего было сказать. Она смотрела на довольные лица девушек и понимала: они действительно не хотят выбирать. Для них свобода — это обуза. А предсказуемость — защита.

— Может, я ломаю не клише, а систему безопасности? — прошептала она.

Внезапно из-за таверны виновато пряча морду вышел Гордокрыл и Орден переключился на него. Дракон уверял, что больше никогда не будет похищать свитки, но ему не верили. И Вита, воспользовавшись суматохой, отправилась в город. Она зашла в лавку артефактов судьбы. Здесь пахло лаком, деревом, а на прилавке был разложен стандартный ассортимент: «Кулоны совместимости» (два камешка, которые светились одним цветом, если их поднести друг к другу), «Компасы истинности» (стрелка, которая всегда указывала на… ближайшего мужчину), «Набор для первого свидания по пророчеству» —свечи, лепестки роз, пергамент с заготовленной фразой «Судьба свела нас, трепещи» и маленький флакончик «магического томления» (состав: ваниль, вода и тайная надежда на чудо). Продавец,суховатый мужик с бородкой и маслеными глазками, увидел Виту и сразу напрягся.

— Вы та самая редакторша, которая хочет всё отменить? — спросил он, нервно протирая длинный нос.

— Я не хочу отменить. Я хочу, чтобы у людей был выбор.

— Зачем им выбор? — искренне возмутился продавец. — Вы посмотрите на мои товары! Кто это будет покупать, если каждый начнёт сам решать? Люди хотят готовых решений. Им нужен компас, а не карта.

— Компас показывает направление. Но идти всё равно нужно самому.

— А вот и нет! — продавец выхватил с полки «магические нити судьбы» — два мотка верёвки, которые якобы связывают истинных. — Вот, купил мужик такой набор, подарил девушке, и через неделю они уже женаты. Потому что ниточки подключились, судьба сделала своё дело. И никаких «давай подумаем», «мне нужно время». Эффективно, быстро, без нервов.

— А если они не подходят друг другу?

— Судьба не ошибается! — обиженно ответил продавец и отвернулся. — Не мешайте торговле.

Вита вышла на улицу. В голове шумело. Она села на лавку у фонтана (фонтан бил ключевой водой, и в ней плавали монетки, люди бросали их на удачу в любви). Рядом присел прохожий, который на минутку остановился передохнуть.

— Скажите, — спросила Вита. — Вам нравится система истинных?

— А что, есть альтернатива? — удивился мужчина. — Мне система сказала: твоя истинная — дочь пекаря из Трёхречья. Я пошёл, посмотрел. Она оказалась симпатичной. Поженились. Спорить не буду, это удобно.