Она ушла в библиотеку, где пахло сухарями и не было ни скрипок, ни штрафов, ни выскакивающих из кустов рыцарей.

Эрнест пошёл за ней — заваривать чай.

Алдис и Лаэр остались на крыльце, глядя друг на друга с усталым недоумением.

— Ты тоже не хотел её целовать? — спросил Алдис.

— Нет, — ответил Лаэр. — А ты?

— Тоже нет. Но мне казалось, что я должен хотеть. По регламенту.

— Теперь регламент другой. Пойдём, что ли, кофе выпьем?

— Пойдём, — согласился Алдис. — надо сказать бармену, чтоб перестал рисовать эти дурацкие сердечки на пенке.

И они пошли, Тёмный и Светлый, пить кофе. Где-то в глубине интерфейса судьбы замигала лампочка:

Уровень романтики в мире: критически низкий. Уровень искренности: вырос на 15%. Система не знает, радоваться или паниковать. Выбрано состояние: лёгкое недоумение.

Вита, заваривая чай в библиотеке, почувствовала это недоумение и улыбнулась.

— Вот как-то так, — сказала она. — Мы здесь по-настоящему. Даже если это выглядит как одна большая ошибка.

Она отхлебнула чай, и за окном, в знак солидарности, луна согласно мигнула.

Алдис был везде. Вита выходила во двор — Алдис уже стоял с букетом, выверенным по фазе луны и уровню утренней росы. Она заходила в таверну — Алдис уже держал стул, пододвинутый с точностью до миллиметра. Даже при походе в туалет участливо осведомлялся: «Избранная, вы не упадёте в дыру? Там темно, я могу посветить мечом».

— Не надо светить мечом в дыру, — устало ответила Вита в первый раз. — И вообще, отойди на десять метров.

— Не могу. Пункт 8, подпункт «А»: «Рыцарь Света обязан находиться в радиусе трёх метров от Избранной в любое время суток, за исключением сцен интимного характера».

— А это что, не сцена интимного характера?

— Туалет — пограничный случай. Система не дала чётких указаний, поэтому я решил перестраховаться.

Вита закрыла дверь перед его носом и услышала, как Алдис вздохнул с облегчением — видимо, система засчитала ему «успешное выполнение охраны тылов». Но самым ужасным было то, что Алдис не думал, прежде чем сделать что-то идеальное. Он просто делал. Как робот. Как ходячий учебник по «Правильному поведению истинного героя». Он пытался наброситься на каждый куст, в попытке защитить Виту.

— Осторожно! Этот куст имеет подозрительную форму! — кричал он, выхватывая меч.

— Это сирень, Алдис.

— Сирень коварна! Её запах может усыпить бдительность!

— Ты аллергик?

— Нет, но система может посчитать запах сирени «романтической атмосферой», а я не готов к романтике до обеда!

Он дарил цветы в идеально выверенный момент. Не слишком рано, чтобы не показаться навязчивым. Не слишком поздно, чтобы не заставить ждать. Каждое утро, ровно в 7:15, когда солнце вставало на два пальца над горизонтом, а птицы начинали петь по второму кругу. Букет всегда содержал нечётное количество цветов (чётное по приметам к разлуке). Ленточка всегда была голубой, цвет верности. Букеты засыхали и стояли в её комнате как кладбище идеальных намерений.

— Алдис, — сказала она однажды. — Хватит цветов. У меня уже ваз не хватает, скоро в горшки буду ставить, возможно в ночные.

— Но пункт 14…

— К чёрту пункт 14. Я его отменяю.

— Нельзя отменить пункт 14. Это закон жанра. — Алдис посмотрел на неё с искренним ужасом. — Если рыцарь Света не дарит цветы, то он не рыцарь Света. А если он не рыцарь Света, то кто он?

— Человек.

— Человек? — Алдис поперхнулся. — Разве человек может быть Истинным для Избранной? А мои идеальные сияющие доспехи? Человек разве может их носить? Да я даже храплю красиво! Система проверяла! У меня идеальная частота — 0,7 герца, без отклонений! Даже децибелы выверены — 42, ровно столько, чтобы не разбудить, но достаточно, чтобы создать ощущение защищённости!

— Ты серьёзно?

— У меня есть график. — Алдис достал из-за пазухи сложенный пергамент. — Вот. Сонограмма. Зелёное — это идеальный храп. Красное — это когда я чихнул во сне. Система тогда сняла два балла, но я подал апелляцию, и мне вернули.

Вита взяла график. Там действительно была ровная зелёная линия, и одно маленькое красное пятнышко с пометкой «чих: форс-мажор».

— Ты храпишь по нотам, — сказала она.

— Я стараюсь, — скромно ответил Алдис.

Вита отдала график и посмотрела на него долгим взглядом. Под идеальной улыбкой, идеальной осанкой и идеально блестящим нагрудником возможно прятался человек. Очень уставший человек. Который уже не помнил, когда в последний раз чесал затылок не потому, что «так надо», а потому что чесалось.

— Алдис, — сказала она мягко. — А ты можешь быть собой? Не рыцарем Света, не Истинным №2, не «идеальным героем». Просто собой.

Он замер. Его лицо потеряло выражение — не улыбка, не страх, а полная пустота.

— Я… не знаю, кто это, — признался он. — «Собой». У меня нет такого режима.

— Есть. Ты просто забыл, как он включается.

— Система не предусматривает режим «собой». Только «идеальный герой», «благородный защитник» и «рыцарь в ожидании драмы».

— А если я скажу системе, что теперь есть ещё один режим?

— Система не слушает. Система требует. — Алдис вздохнул. — Это закон жанра, Вита. Любовный роман. В нём рыцарь должен быть идеальным. Иначе читатель расстроится.

— Какой читатель? Ты видел здесь хоть одного читателя?

— Система говорит, что читатели есть. Они смотрят на нас сквозь страницы. И если я перестану быть идеальным, они заскучают и перевернут страницу. А если перевернут страницу — я исчезну.

— Это бред, — сказала Вита.

— Это закон жанра, — ответил Алдис.

Он отошёл на положенные четыре метра и замер. Спина прямая, взгляд вдаль. Часовой у цели. Который боится, что если расслабится, то его сотрёт из реальности. Вита смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает знакомая злость. Не на Алдиса. На систему. На методичку. На все эти дурацкие «законы жанра», которые превращают живых людей в марионеток.

— Алдис, — сказала она. — Иди к коню. Покорми его. И подожди меня там.

— Но пункт 8…

— Я отменяю пункт 8.

— Нельзя отменить пункт 8. Это…

— Это клише, — перебила Вита. — И я их убираю. Все.

Она развернулась и ушла в библиотеку. Эрнест сидел за столом, читал книгу «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный» и грыз сухарик.

— Ты чего такая злая? — спросил он.

— Алдис. Говорит, что «закон жанра» требует, чтобы он был идеальным.

— А, — сказал Эрнест. — Да, это проблема.

Вита села, достала методичку и раскрыла её на разделе «Рыцари Света: регламент». Там было всё.

Пункт 1. Идеальная улыбка. Обязательна. Частота: не реже одного раза в минуту. Интенсивность: 8/10 (9/10 в присутствии Избранной).

Пункт 2. Запрет на лежание на траве. Трава — не для рыцарей. Для травы есть кони.

Пункт 3. Цветы. Ежедневно. Нечётное количество. Ленточка только голубая. Вручать с поклоном, но не слишком низким, чтобы не создавать неловкость.

Пункт 4. Оберегать от опасности, даже если это просто куст. Даже если куст не опасен. Особенно если не опасен. Внезапность — залог героизма.

Пункт 5. Храп. Только идеальный. Частота 0,7 Гц, громкость 42 дБ. Отклонения караются штрафом.

Пункт 6. Чихать благородно. Не громко, не тихо. Со вздохом сожаления.

Пункт 7. Не иметь слабостей.

Пункт 8. Сопровождать Избранную.

— Это не регламент, — сказала Вита. — Это инструкция к пытке.

Она взяла красную ручку и начала вычёркивать.

~~

Пункт 1. Идеальная улыбка.~~

~~

Пункт 2. Запрет на лежание на траве

.~~

~~

Пункт 3. Цветы. Ежедневно

.~~

~~

Пункт 4. Оберегать от опасности, даже если это просто куст