— Это уже почти признание, — улыбнулась Вита.

Система, видя, что сцена провалена, раздражённо свернула лепестки, арфа обиженно замолчала. Небо снова стало обычным.

СЦЕНА № 47-C ПРОВАЛЕНА. ШТРАФ ВЫСТАВЛЕН.

Небо снова моргнуло. На этот раз не красным, а зеленоватым, система, видимо, обиделась на провал сцены и решила действовать в обход.

СЦЕНА № 47-C: АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВАРИАНТ ЗАПУЩЕН.

— Что значит «альтернативный вариант»? — спросила Вита.

Ответ пришёл мгновенно. Рядом с ними, прямо из воздуха, начали материализоваться две знакомые фигуры. Сначала проявился Алдис. Он возник поспешно натягивая на себя доспехи. В руке он держал меч, но меч почему-то светился розовым и обмотан бантиком.

— Я здесь, чтобы… — начал Алдис, но запнулся, потому что система уже вложила ему в голову текст. — Вита! С первого взгляда я понял, что ты…

Он закашлялся.

— Нет, это не то.

ПРОДОЛЖАЙТЕ ПО ФОРМЕ № 3.4.

— Не могу. У меня язык не поворачивается. И вообще, я думал, что мы уже прошли этап «первого взгляда». Мы знакомы двадцать глав!

НЕВАЖНО. ПРИЗНАЙТЕСЬ.

— А если я не хочу?

ТОГДА ШТРАФ.

— Я уже весь в штрафах. Мой баланс отрицательнее, чем у всех вместе взятых Истинных.

Алдис в отчаянии посмотрел на Виту.

— Ты не могла бы сделать вид, что я признался? Ну, для галочки?

— Могу, — сказала Вита. — Принимаю твоё признание. Оно было очень страстным и искренним.

— Спасибо, — выдохнул Алдис. — Я пойду, наверное. У меня чай стынет.

Но система не унималась. Следующий хлопок — и из таверны, споткнувшись о порог, вылетел Эрнест. Он держал в одной руке кружку с чаем, в другой — формуляр. И икал.

— ик — «Любовь — это когда тебя не спрашивают, а тебя всё равно вызывают», — произнёс он вместо признания.

ИСТИННЫЙ №3, ИСПОЛНИТЕ ПРИЗНАНИЕ ПО ФОРМЕ.

— ик — «Форма № 3.4 признана устаревшей», — ответил Эрнест, записывая что-то в формуляр. — Я подал заявление на её отмену.

ЗАЯВЛЕНИЕ НЕ ПОЛУЧЕНО.

— Значит, потеряли. Ваши проблемы.

Он отхлебнул чай и икнул снова:

— ик — «Истинные не признаются, они просто пьют чай и молчат».

Вита засмеялась. Лаэр тоже.

— Система, — сказала Вита. — У тебя три попытки. Все провалены. Может, хватит?

НО ПО КАНОНУ…

— К чёрту канон.

НО ЛЮБОВНАЯ ЛИНИЯ…

— Она есть. Просто без твоих дурацких штампов.

Система замолчала. Арфа обиженно пискнула и растворилась. Лепестки, не долетев до земли, превратились в конфетти, а конфетти — в обычную бумажную крошку

— ик — «Свобода — это когда тебя не заставляют целоваться по расписанию».

— А что это у тебя за икота такая философская? — спросила Вита.

— ик — «Побочный эффект перезагрузки. Лучше, чем фартук».

Вита смотрела на это трио и не знала, плакать или смеяться.

— Ладно, — сказала она. — Все идём в таверну.

Они пошли к таверне. А на крыльце их встречал…четвёртый? Гордокрыл, который всё ещё спорил с фанатиками Ордена. Женщина с пучком не унималась.

— Вы похитили свиток! Значит, теперь вы — Истинный! Четвёртый! Это единственный логический выход из драматического хаоса!

Орден загудел:

— Да! Дракон — Истинный! По канону!

— Какой ещё канон? — возмутился Гордокрыл. — В каноне драконы похищают Избранную, а я похитил свиток! Я вообще его только почитать хотел! Я не собирался его похищать и обсыпать блёстками, это случайно!

— Случайности не случайны! Вы теперь — часть любовного четырёхугольника! Нет, пятиугольника!

— Я не хочу быть частью! У меня нет романтической линии! У меня рыболовный кружок по вторникам и четвергам!

— Рыболовный кружок — это не драма!

— А я и не хочу драмы! Я хочу ловить рыбу и есть пироги! Возможно с пойманной рыбой! В свободное от сна время! — Гордокрыл демонстративно откусил кусок пирога и поперхнулся от возмущения. — И вообще, я дракон-фейерверк, а не любовный интерес! Меня даже в аннотации не было!

Женщина с пучком вцепилась в его лапу:

— Вы должны признаться Избранной в вечной преданности и любви!

— Признаюсь: я предан рыболовству! И люблю пироги! Остальное не моё!

Орден замер в нерешительности. Гордокрыл воспользовался моментом, и попытался снова спрятаться за углом, чтобы подглядывать оттуда с безопасного расстояния.

— Вот же чёрт! — бормотал Гордокрыл. — Они договорятся и в любовный многоугольник внесут. Я ещё в прошлый раз еле от обморока отбился.

Женщина с пучком не сдавалась:

— Четвёртый! Четвёртый! Четвёртый! — скандировал Орден, но уже без прежней уверенности, потому что дракон снова начал трясти своими блёстками.

— Ещё одно слово — и я похищаю вашу петицию! — пригрозил он. — И съедаю! С перцем!

Хомяки в масках испуганно запищали. Орден отступил. Гордокрыл вздохнул с облегчением и подумал: «Кажется пронесло и на этот раз».

Вита, наблюдавшая эту сцену с крыльца, покачала головой.

— Зачем им четвёртый истинный? — спросил Лаэр, стоя рядом.

— Они хотят систему, — ответила Вита. — А в системе должно быть всё чётко. Если дракон похитил свиток, значит, он — часть сюжета. А раз часть сюжета — значит, истинный.

— Но он же дракон.

— Тем более. В любовных романах драконы часто истинные. Особенно если блестят.

Лаэр покосился на Гордокрыла, который теперь смущённо отряхивал блёстки с чешуи.

— Отличный материал, — сказал он с иронией. — Но он хочет на рыбалку.

— А система хочет любовный четырёхугольник, — вздохнула Вита. — А я хочу, чтобы все отстали от меня.

Она зашла в таверну, села за стол. Следом потянулись остальные. Над столом замигало системное сообщение:

ПОДСЧИТЫВАЮ… ОШИБКА. СЛИШКОМ МНОГО ИСТИННЫХ. ПЕРЕЗАГРУЗИТЕ МИР ПОЗЖЕ.

— Да сколько можно, — простонала Вита.

— Четыре, — сказал Лаэр. — Четыре истинных, если считать дракона.

— Я не в счёт! — крикнул Гордокрыл заглядывая одним глазом в открытую дверь. — Я почетный четвертый! Без обязательств!

— Такого в методичке нет, — заметил Эрнест, вытирая очки.

Все замолчали.

— Я сейчас впишу, — сказала она, — новый пункт.

Она вывела красной ручкой:

Драконы не являются истинными, если они не хотят. Рыболовный кружок — уважительная причина для отказа.

Методичка задышала ровно.

ПРАВКА ПРИНЯТА. ЧЕТВЁРТЫЙ ИСТИННЫЙ ОТМЕНЁН.

— Ура! — закричал Гордокрыл. — Теперь я законно могу ловить рыбу. Кто со мной в кружок? Есть места.

Орден, услышав это из-за двери, обиженно зашептался и начал сворачивать транспаранты. Женщина с пучком утирала слёзы.

— Зато у нас есть любовный треугольник, — сказала она. — Хотя нет, четырёхугольник. Да, пожалуй дракон был бы лишним, тут бы с этими тремя разобраться.

Вита посмотрела на неё с удивлением. Неужели у фанатиков забрезжили здравые мысли? За окном горел усталый закат. А где-то вдалеке, у мистического ручья, утка наконец-то встретила свою истинную — другую утку с бантиком.

Вита не успела допить чай. Прямо над столом в таверне разверзлось воронкообразное облако, пропахшее старыми свитками и типографской краской, и всех, кто сидел за столом — Виту, Лаэра, Алдиса, Эрнеста, а заодно и Гордокрыла с остатками пирога, — засосало внутрь.

— Опять? — только и успел крикнуть дракон, прежде чем его блёстки закружились в водовороте.

Приземлились они мягко — на ковёр. На длинный, красный, с вытертыми дорожками, словно в коридоре министерства, которое не ремонтировали сто лет. Помещение оказалось огромным, стеллажи уходили вверх, теряясь в тумане. На каждом стеллаже тысячи книг, свитков, папок с надписями: «Архетип Тёмного», «Варианты падений в обморок (мокрый)», «Похищения — лучшие практики».

— Добро пожаловать в Центральный Архив Сюжетов, — раздался голос, похожий на голос усталого библиотекаря. Из-за стойки показался всё тот же ёж в доспехах, который теперь сидел на груде формуляров и поправлял крошечную табличку «Хранитель истин». — Не пугайтесь. Я здесь по совместительству.