— Почему вы раньше не сказали? — спросил Лаэр.

— А вы бы поверили? — устало ответил ёж.

— Тише, — сказала Вита. Она смотрела на таймер. 7 дней. — Значит, если я выберу одного из вас, история закончится. Мир замрёт.

— Да.

— А если не выберу — система сделает это за меня.

— Да.

— И в любом случае конца не избежать.

— Не избежать, — согласился ёж. — Но есть одна маленькая новость.

— Какая?

— Вы можете попытаться переписать сам механизм финала. Не историю, а правила её завершения. — Ёж снял очки и протёр их лапой. — Никто никогда не пробовал. Но у вас есть красная ручка. И зелёный кристалл, который уже научился принимать решения.

Вита выдохнула.

— Тогда не будем тратить время на панику, — сказала Вита. — Пойдёмте. Нужно придумать новый финал. Такой, который не убивает мир.

Она развернулась и пошла к выходу из архива. Лаэр, Алдис, Эрнест и дракон потянулись за ней.

Ёж остался у ядра, поправляя формуляры.

— Удачи, — прошептал он. — И постарайтесь не разрушить всё раньше срока.

За их спинами таймер по прежнему мерцал зловещим зелёным.

ДО ФИНАЛЬНОЙ СЦЕНЫ: 7 ДНЕЙ.

ВЫБОР НЕИЗБЕЖЕН.

После возвращения из Центрального Архива Сюжетов Вита ожидала, что мир начнёт ускоряться. Что финал будут подгонять, как заказ в дешёвой пекарне. Но реальность оказалась хуже.

Мир не ускорился. Он начал исчезать. Сначала мелочи. Вита вышла утром на крыльцо и заметила, что лавка напротив, где продавали сувенирные кулоны истинности, пропала. Не закрылась, не сгорела — просто исчезла, будто её никогда и не было. На её месте красовалась ровная зелёная лужайка с табличкой:

ЛОКАЦИЯ «ЛАВКА АРТЕФАКТОВ СУДЬБЫ» УДАЛЕНА ЗА СЮЖЕТНОЙ НЕНАДОБНОСТЬЮ.

— Что? — Вита потёрла глаза. Табличка не исчезала.

За завтраком в таверне оказалось, что бармен… тоже исчез. На его месте стояла кружка, из которой шёл пар, и лежала записка: «Уволен за отсутствием сцен в последних четырёх главах. Кофе — на стойке, наливайте сами. Система».

«Персонаж „трактирщик“ удалён. Не использовался в сюжете с главы 12. Пенсия не предусмотрена.»

Вита схватила табличку и понеслась на кухню.

— Лаэр! — крикнула она.

Лаэр стоял у печи, но не месил тесто — просто смотрел на противень, на котором исчезал наполовину испечённый пирог.

— У нас проблемы, — сказал он.

Вита выбежала на улицу. Город, который ещё вчера был полон жизни (условной, с багами, но жизни), теперь напоминал декорацию после съёмок. Дома стояли, но без окон. Фонтан работал, но вода лилась из ниоткуда — трубы исчезли. Прохожие встречались, но их лица были размыты, как на старой фотографии. А на окраине бывшей площади Вита прочитала ещё одну табличку:

УЛИЦА КУЗНЕЧНАЯ, ДОМА 4–12: УДАЛЕНЫ. ЖИТЕЛИ ПЕРЕСЕЛЕНЫ В АРХИВ

Вдалеке, на месте окраинных домов, теперь простиралось белое поле — как бесконечный лист бумаги, на котором не написали ни строчки.

— Что происходит? — спросил он.

Эрнест, выглянув из библиотеки, ответил за всех:

— Мир удаляет себя. Система чистит память. За ненадобностью.

Он был бледен, но спокоен. Икнул:

— ик — «Сначала исчезают статисты, потом массовка, потом и главные герои могут случайно зацепить».

Вита вытащила зелёный кристалл. Тот горел ровным, но тревожным светом.

— Нужно понять причину, — сказала она.

— Ты уже знаешь, — раздался голос из воздуха. Ёж в доспехах стоял на перилах крыльца, нервно перебирая формуляры. — В Центральном Архиве вы были, но, кажется, слушали не тем, чем надо.

— Говори.

— Каждый мир — это история. Если историю перестают читать, или, как в вашем случае, перестают за ней следить, потому что сюжет застопорился, она разрушается. Система экономит ресурсы. Сначала удаляет второстепенные локации, потом персонажей без линий, потом…

— Потом нас? — спросил Лаэр.

— Если не найдётся читатель, которому не всё равно. Или если вы сами не придумаете, как удержать внимание.

— То есть мы существуем, пока нас читают? — медленно проговорила Вита.

— Да. Романтические клише не просто зло. Это механизм выживания, — терпеливо объяснил ёж. — Истинные пары, любовные треугольники, избранные, обязательные поцелуи под дождём, всё это работает как приманка. Клише цепляет взгляд, вызывает эмоции, даже если отрицательные. Читатель переворачивает страницу. А система получает энергию внимания.

— Значит, наше существование зависит от того, чтобы в мире была драма, ревность и пафосные признания? — спросил Алдис с ужасом.

— Или хотя бы имитация. — Ёж пожал плечами. — Мне, например, удалось продержаться благодаря доспехам. Это нестандартно, но тоже работает.

— А как же читатель? Он же есть? Кто-то же смотрит на нас?

— Есть, — сказал ёж, глядя в небо. — Но он тоже устал. Ему обещали любовный треугольник, а получили трёх мужчин, которые пьют чай и спорят о формулярах. Это не интересно. Последние главы вы занимались рефлексией и отменой клише. Орден писал петиции, дракон похищал свитки, я нёс какую-то чушь про пироги. Вы перестали давать системе то, ради чего она создана: драму, страсть, обмороки. А без этого — нет интереса. А без интереса — нет читателей. А без читателей — нет мира.

Вита молчала, переваривая.

— То есть наш мир буквально питается читательским вниманием? — спросила она.

— Грубо, но да, — кивнул Лаэр. — Истинные пары, любовные треугольники, избранные — это не зло. Это механизм выживания. Клише привлекают внимание. Клише удерживают внимание. Клише дают читателю то, что он хочет: предсказуемость, эмоции, надежду на хэппи-энд. А без клише мир схлопывается, как ненужный черновик.

— То есть я, отменяя клише, убивала мир?

— Ты хотела как лучше. Но получилось… как всегда.

За дверью Гордокрыл неуверенно поднял лапу.

— Простите, что перебиваю, но я, кажется, понял, почему Орден так упорствовал, — сказал он. — Они не фанатики в том смысле, какой мы думали. Они просто хотят, чтобы мир не исчез. Им нравится жить в этой истории. Пусть с фальшивыми чувствами и пошлыми диалогами, но — жить.

— Даже с ложной смертью? — спросил Алдис.

— Если ложная смерть продлевает книгу на три главы и спасает от архивной пыли — да, даже с ней.

Вита закрыла лицо руками. Потом отняла.

— Я теперь понимаю, зачем меня сюда закинули, — медленно сказала она. — Я не спаситель. Я кризис-менеджер. Приглашённый редактор. Система позвала человека извне, чтобы освежить сюжет, добавить сарказма, поднять вовлечённость… и красиво завершить историю.

— Ты хочешь сказать — тебя наняли?

— Назначили Избранной — это та же должность, только без зарплаты, — горько усмехнулась Вита. — Система, ответь!

В таверне зажёгся голографический экран.

ВОПРОС: «ВИТА БЫЛА НАНЯТА?»

ОТВЕТ: НЕ НАНЯТА, А ПРИГЛАШЕНА В СООТВЕТСТВИИ С ПУНКТОМ 13.4 «КРИЗИС-РЕДАКТОР».

ОПЦИОНАЛЬНАЯ ДОЛЖНОСТЬ. БЕЗ ГАРАНТИЙ ВОЗВРАТА ДОМОЙ.

ПРЕМИЯ — ПО ЖЕЛАНИЮ СИСТЕМЫ.

— Я в бешенстве! — закричала Вита. — Меня использовали как контент-менеджера для апокалипсиса⁈ Я для этого правила романы ненужных авторов, чтобы стать… бесплатным кризис-менеджером вымышленного мира второго сорта⁈

ВЫ ПРЕУВЕЛИЧИВАЕТЕ.

— Нет, это вы преуменьшаете!

Она хотела ещё добавить, но поняла, что спорить с системой — всё равно что кричать на принтер. Бесполезно и глупо.

— И что теперь? — спросил Лаэр, когда буря улеглась.

— Теперь я должна понять: мы спасаем мир или просто помогаем ему красиво умереть? — Вита посмотрела на таймер, который притащился за ними из архива. Теперь он висел над дверью таверны, обновляясь каждую минуту.

ДО ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ ФИКСАЦИИ ПАРЫ: 6 ДНЕЙ 14 ЧАСОВ.

— Шесть дней, — прошептал Алдис. — А город уже исчезает.