Вита открыла глаза. Над ней было небо. Но не обычное — с лёгкой рябью, как будто кто-то не до конца стёр линии форматирования. Рядом, в двух метрах, обнаружился труп лошади. Лошадь была белой, с роскошной гривой и, судя по всему, изображала нечто благородное, но сейчас она лежала на боку с выражением «меня убили ради драматического эффекта» на морде.

— Отлично, — прошептала Вита. — Лошадь. Мёртвая. Прямо как в дешёвом фэнтези. Не хватало только…

Она повернула голову и увидела три кристалла. Они лежали аккуратным треугольником в полуметре от её левой руки. Кристаллы были разного калибра: один размером с кулак, светился тускло-синим; второй — с теннисный мяч, переливался красным; третий — маленький, как горошина, отчаянно мигал зелёным, словно пытался привлечь внимание.

— … трёх кристаллов, — закончила Вита. — Конечно. Обязательный набор: большой, средний, маленький. Как в постельной сцене, только без постели. Где-то на горизонте виднелся замок. Очень стандартный замок. С крепостной стеной. С башнями. С флагом. С чарами. С драконом, который, кажется, мирно спал на самой высокой башне — тоже по стандарту.

Она медленно села. Голова кружилась. Она проверила руки — обычные, редакторские, с вечно сухими кончиками пальцев. Проверила карманы джинсов. В левом лежала распечатка. Та самая «Методичка». Вита вытащила её, раскрыла и ещё раз пробежалась глазами по своим правкам, которые были вписаны красивым каллиграфическим почерком.

«Любовь — не приказ.»

«Уважение отказа без потери сюжета.»

«Честный диалог сложнее недопонимания, но он того стоит.»

— Хорошие правки, — сказала она себе. — Я бы одобрила.

Она закрыла глаза. Открыла. Замок не исчез. Лошадь и кристаллы тоже на месте.

— Галлюцинации, — сказала Вита вслух. Голос прозвучал неуверенно. — От переутомления. Да. Я читала. При сильном стрессе возможны зрительные и тактильные галлюцинации. Слуховые тоже. Это просто… мозг решил отдохнуть. Очень оригинально. Спасибо, мозг.

Она потёрла виски. Потом ущипнула себя за руку. Больно. В галлюцинациях тоже бывает больно? Она не помнила. Она встала. Отряхнула джинсы. Поправила капюшон с кошачьими ушками на толстовке. Кошачьи уши в бреду выглядели логично — значит, мозг хотя бы сохранил чувство юмора

— Если это бред, — сказала Вита, — то мне всё равно, куда идти. А если не бред… то тем более. Потому что в реальности, где лошади дохнут ради пафоса, а правки становятся каллиграфией, выживает только тот, кто не теряет чувства юмора.

И пошла. Не оглядываясь на лошадь. Не трогая кристаллы. Потому что в галлюцинациях главное — не взаимодействовать с мелкими деталями. Иначе они становятся сюжетом.

Вита подошла к замку через двадцать минут ходьбы, три спотыкания о корень (который явно нарисовали с нарушением техники безопасности) и одно эпическое падение в яму с листьями. Яма, кстати, оказалась пустой. Без принца. Без дракона. Даже без ежа.

— Хотя бы так, — пробормотала Вита, отряхивая толстовку с кошачьими ушами. — В дешёвых романах в такую яму обязательно кто-то падает. Обычно героиня. И обычно на героя. Но мне, видите ли, повезло — я упала одна.

Она вылезла, отряхнула листья с капюшона и наконец увидела замок вблизи. Замок был… стандартным. До зубной боли стандартным. Крепостная стена, за которой наверняка было небольшое поселение. Серые стены, башни с флагами, подъёмный мост, ров с водой, в которой плескалось нечто, подозрительно напоминающее крокодила. Крокодил, заметив Виту, зевнул и отвернулся — видимо, не впечатлился.

— Даже крокодил меня не хочет, — сказала Вита. — Мы с ним одного поля ягоды.

Она подошла к мосту. Никто не вышел. Никто не спросил пароль. Никто не потребовал доказательств избранности. Вита уже хотела обрадоваться, что хотя бы здесь обошлось без пафоса, как вдруг… Ворота с грохотом распахнулись. И из них выбежали люди… Именно выбежали — с криками, воплями, размахиванием руками.

— Она пришла! — заорал первый, бородатый мужик в кольчуге на голое мускулистое тело, которая явно была ему мала.

— Избранная! — подхватила женщина с ведром, из которого выплескивалась вода (или слезы? Вита не стала уточнять).

— Истинная! Та, что перепишет судьбу! — завопил третий, парень с факелом, который он держал опасно близко к своим волосам.

Толпа, численностью человек пятнадцать, высыпала на мост и с разбегу попадала на колени. Буквально — попадала. Кто-то споткнулся, кто-то неудачно приземлился на острый камень, кто-то просто упал лицом в грязь, но по выражению лиц — это было частью церемонии. Вита замерла. Сделала шаг назад. Толпа на коленях подползла к ней. Да, подползла. Коленями по камням.

— Это… — начала Вита. — Это что за цирк?

— Не цирк, о Избранная! — воскликнул бородатый мужик, поднимая голову. — А исполнение древнего пророчества!

— Какого ещё пророчества? — Вита сделала ещё шаг назад. — И встаньте с колен. У вас кольчуга испачкается.

— Не можем, — прошептала женщина с ведром. — По этикету Избранной положено принимать коленопреклонение. Иначе судьба расстроится.

— Судьба? — переспросила Вита. — У судьбы есть чувства? Ей обидно, если я не даю людям ползать по камням?

— О да, — серьёзно кивнул парень с факелом. — Судьба очень обидчива. В прошлый раз, когда никто не пал ниц, она наслала дождь на три дня подряд.

— Дождь? — Вита подняла бровь. — Вы живёте в мире магии, драконов и кристаллов, а боитесь обычного дождя?

— Это был не обычный дождь, — сказал бородатый. — Он шёл снизу вверх.

Вита замолчала. Потом медленно кивнула.

— Ладно. Это аргумент. Но всё равно встаньте, у меня шея затекает смотреть на ваши макушки.

Толпа неохотно поднялась. Кое-кто потирал ушибленные колени. Женщина с ведром всхлипнула.

— Вы меня с кем-то путаете, — твёрдо сказала Вита. — Я не Избранная. Я редактор. У меня дедлайн. Я не могу быть избранной, у меня нет времени даже на стирку.

— Но пророчество! — воскликнул парень с факелом. — Оно гласит…

— Стойте, — перебила Вита. — Сначала представьтесь. И объясните, почему вы решили, что я — это я. В смысле — Избранная.

Бородатый мужик выпрямился и приложил руку к груди.

— Меня зовут Боромил-младший. Я глава стражи. А это — наши жители. И мы ждали вас триста лет.

— Триста лет? — Вита прищурилась. — Вы неплохо сохранились для трёхсотлетнего.

— Пророчество передавалось из уст в уста, — вмешалась женщина с ведром. — Моя пра-пра-прабабка видела его во сне. И вот — вы здесь.

— С чего вы взяли?

Боромил-младший указал на её руку. Вернее, на карман джинсов, из которого торчала распечатка.

— Говорящий свиток из мира за гранью! — провозгласил он. — Так сказано в пророчестве: «Придёт она из мира, где нет магии, и принесёт свиток, который шепчет правду».

— Он не шепчет, — возразила Вита. — Он просто распечатан на принтере. И вообще, это методичка по написанию любовного фэнтези, по сути инструкция к токсичным отношениям.

Толпа восхищённо загудела.

— Она спорит со свитком! — прошептал кто-то. — Истинная Избранная!

— И ещё, — продолжил Боромил-младший, сияя, — по пророчеству у Избранной будет три Истинных.

Вита замерла.

— Три? — переспросила она в полном обалдении.

— Да! — подхватила женщина с ведром. — Тёмный, Светлый и Тот, Кого Не Ждали. Они помогут вам переписать судьбу и спасут мир.

— Или, — добавил парень с факелом, — устроят любовный многоугольник, который займёт три тома.

Вита посмотрела на распечатку. Потом на толпу. Потом на замок. Потом на небо с рябью форматирования.

— Это худший ромфант в моей практике, — сказала она громко и чётко. — Я редактировала книгу, где «чресла» напрягались от чая. Я правила текст, где дракон похищал героиню три раза подряд, потому что она забывала дома ключи. Я видела фразу «его истинный меч жаждал её истинных ножен». Но это… это превосходит всё.