.~~

~~

Пункт 5. Храп. Только идеальный

.~~

~~

Пункт 6. Чихать благородно

.~~

~~

Пункт 7. Не иметь слабостей

.~~

~~

Пункт 8. Сопровождать Избранную

.~~

— Ты что делаешь? — спросил Эрнест, заглядывая через плечо.

— Убираю лишнее.

— А что останется?

— Сейчас.

Вита перевернула страницу и написала на чистом месте:

'Алдис. Просто человек. Имеет право:

— улыбаться когда хочется (и не улыбаться когда не хочется)

— лежать на траве сколько угодно

— дарить цветы только если сам хочет (и не дарить, если не хочет)

— оберегать только от реальной опасности и тех, кто реально нуждается

— храпеть как получится (даже если это похоже на работу отбойного молотка)

— чихать громко, если захочется

— иметь слабости (все имеют)

— находиться на любом расстоянии от Избранной, включая «в другой комнате» и «в другой стране».

Закон жанра: быть собой. Остальное — лишнее.'

Она отложила ручку.

Методичка издала звук — не вздох облегчения, а скорее скрип. Как будто старые шестерёнки, которые долго не смазывали, наконец-то провернулись.

*Правка принята. Раздел «Рыцари Света» существенно переработан.

Статус Алдиса: «идеальный герой» → «человек без регламента».

Штрафы за неидеальность — отменены. Система: переходит в режим «не знаю, что делать, но пусть будет».

Вита закрыла методичку и вышла.

Алдис стоял у коновязи, кормил Боевого яблоком и разговаривал с ним.

— … а если я перестану быть идеальным, то кто тогда будет защищать мир?

— Мир сам себя защитит, — ответил конь. — У него есть драконы, магия и, в конце концов, Избранная с красной ручкой.

— Но я привык. Я не умею иначе. Система оштрафует.

— Система уже не штрафует. — Вита подошла и встала рядом. — Я только что отменила все пункты про идеальность. Ты свободен.

Алдис посмотрел на неё. На методичку. На коня.

— То есть… я могу не дарить цветы?

— Можешь.

— И не оберегать тебя от кустов?

— Кусты вздохнут с облегчением.

— И… — он замялся, — и храпеть как попало?

— Храпи как отбойный молоток. Мне всё равно.

Алдис постоял молча. Потом медленно, очень медленно, снял шлем. Шлем поддался — впервые без скрипа. Потом снял перчатки. Потом начал расстёгивать доспех.

— Ты чего делаешь? — спросила Вита.

— Пытаюсь быть собой. Но сначала нужно снять то, что не я.

Доспех упал на траву с глухим стуком. Алдис остался в простой рубахе, мятой, с пятном от кофе.

— Это я, — сказал он неуверенно. — Простите за пятно.

— Пятно — это не страшно. Страшно, когда нет пятен.

Алдис сел на траву. Прямо на землю. Обхватил колени руками. Он помолчал. Потом спросил:

— Вита, а можно я съем пирог? С яблоками? Я с детства не ел пирогов с яблоками. Система считала их «излишеством, размягчающим волю».

— Система дура, — сказала Вита. — Ешь пирог. И мне отломи.

Они пошли в таверну. В таверне Эрнест уже пил чай. Лаэр отодвинулся, освобождая место.

— Ты какой-то другой, — сказал он Алдису.

— Я просто человек с мечом, — ответил Алдис. — И с тревожностью. И с желанием съесть яблочный пирог.

Он сел за стол и откусил пирог и улыбнулся. Улыбка получилась слегка кривоватой.

— Знаешь, — сказал Алдис. — А ведь я никогда не хотел быть идеальным. Я хотел быть садовником.

— Выращивай розы. И огурцы. И пусть весь мир подождёт. — Вита вспомнила этот древний слоган и решила, что он очень подходит в этой ситуации.

За окном засияло солнце. Просто так. Потому что даже у погоды бывают хорошие дни без регламента.

Утро началось с крика.

— НЕТ! — заорал Лаэр так громко, что в таверне «Три хвоста» проснулись даже те, кто спал в подвале. — НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Вита, которая пила кофе во дворе, чуть не поперхнулась. Алдис, который теперь лежал на траве без доспехов (и без повода для героизма), приподнялся на локте. Эрнест, который читал книгу «Коренья и травы: пособие для начинающих алхимиков», снял очки и протёр их.

— Это Лаэр? — спросил он.

— Похоже, — ответила Вита. — У него там какая-то драма.

— У Тёмного Повелителя всегда драма. Это по статусу.

Из комнаты Лаэра вылетела подушка. Потом вторая. Потом сапог.

— Я НЕ МОГУ! — донёсся приглушённый голос. — ЭТО КАТАСТРОФА!

Вита поставила кружку и пошла посмотреть. Алдис и Эрнест, заинтригованные, потянулись следом. Дверь в комнату Лаэра была распахнута. Сам Лаэр стоял посередине, растрёпанный, в одной рубахе (без плаща с черепами, без пафосных браслетов), и лихорадочно шарил по карманам. Перед ним на кровати была разложена куча одежды — видимо, он перерыл все свои вещи.

— Ты чего орёшь? — спросила Вита.

— Шпаргалка пропала! — выпалил Лаэр. — Я её вчера положил в карман плаща, а сегодня переоделся, и… и… ОН БЕЗ НЕЁ!

— Кто «он»?

— Плащ без шпаргалки! И я без шпаргалки! Я не знаю, что говорить! Я не знаю, как смотреть! У меня нет ни одной готовой фразы!

Он выглядел как человек, которого только что лишили голоса и заодно руководства пользователя. Его глаза бегали, руки дрожали, а на лбу выступила испарина.

— Лаэр, — сказала Вита. — Ты можешь говорить нормально. Как человек.

— Я не умею! Я пятнадцать лет тренировал «тьму, холод и власть»! У меня в голове только: «Трепещи», «Я твой кошмар», «Судьба неумолима» и… и рецепт вишнёвого пирога, но это не в тему!

— Рецепт пирога? — переспросил Эрнест с интересом.

— Неважно! — отмахнулся Лаэр. — Важно, что я без шпаргалки — как рыба без зонта. Нет, как… как Тёмный Повелитель без пафоса. Это нонсенс!

Он заметался по комнате, чуть не наступил на собственный сапог и споткнулся о подушку.

— Сядь, — сказала Вита. — Выдохни.

— Не могу выдохнуть! Я забыл, как выдыхают без ремарки «зловеще выдохнул»!

Вита взяла его за плечи, усадила на кровать и села рядом.

— Слушай меня. Шпаргалка не нужна. Ты не обязан говорить пафосно. Ты не обязан быть Тёмным. Ты можешь быть просто Лаэром.

— А кто это — «просто Лаэр»? — спросил он с тоской.

— Не знаю. Давай выясним.

Она посмотрела на него. Он сидел, ссутулившись, без плаща, без маскировки. Обычный парень с усталыми глазами и лёгкой щетиной. Не опасный. Не зловещий. Просто уставший.

— Ладно, — сказал Лаэр после долгой паузы. — Давайте выясним.

Они вышли во двор. Алдис уже лежал на траве (теперь это было его любимое занятие), Эрнест принёс чайник и кружки.

— Лаэр, — сказала Вита. — Что тебе нравится? Не по регламенту. По-настоящему.

— Нравится? — Он задумался, как будто вопрос был на неизвестном языке. — Я… я люблю выпечку.

— Какую?

— Вишнёвый пирог. Особенно с корицей. Я в детстве часто его пёк с бабушкой. Потом поступил в Академию Тёмных Искусств, и мне сказали, что «Тёмные Повелители не пекут пироги, Тёмные Повелители внушают ужас».

— И ты внушал?

— Пятнадцать лет. Каждый день. Даже на Новый год. Даже на день рождения. «Зловещий торт со свечами», это было ужасно. Свечи гасли от одного моего взгляда, а гости не аплодировали, а трепетали.

— А пирог ты с тех пор пёк?

— Нет. Боялся, что система засчитает «нарушение имиджа».

Вита помолчала. Потом спросила:

— А чего ты боишься? По-настоящему?

Лаэр покраснел. Настоящим, человеческим румянцем.

— Пауков, — сказал он шёпотом.

— Чего? — переспросил Алдис с травы.

— Пауков! — громче повторил Лаэр. — Ненавижу пауков! Они мерзкие, многоногие, и у них слишком много глаз! Однажды в Академии паук залез мне в сапог, и я орал так, что обвалилась стена. Система засчитала это как «психологическая атака на врага», но на самом деле я просто испугался.