Бонусы Ордену Читателей:

— усиление драматичности ×2

— обязательное похищение драконом (глава 16, пункт 1)

— невозможность отмены (до выполнения квоты)

— Что значит «невозможность отмены»? — возмутилась Вита. — Я редактор!

*Редакторские права приостановлены. Пожалуйста, дождитесь окончания сцены.

— А когда она закончится?

*Когда дракон выполнит свою функцию. Функция дракона: похищение Избранной.

— Я не собираюсь быть похищенной!

*Это не обсуждается.

С башни спустился дракон. С чешуёй цвета перегоревших углей и глазами, в которых горел искусственный, навязанный системой огонь.

— ИЗБРАННАЯ! — проревел он голосом, который звучал как заезженная пластинка. — Я — ГОРДОКРЫЛ, УЖАС ЗДЕШНЕГО МИРА! Я ПОХИЩАЮ ТЕБЯ! ТЫ БУДЕШЬ ТОМИТЬСЯ В МОЕЙ ПЕЩЕРЕ, ПОКА ТВОИ ИСТИННЫЕ НЕ ОСВОБОДЯТ ТЕБЯ!

Дракон шагнул вперёд. Земля задрожала. Из пасти вырвалось пламя — совсем не декоративное, а настоящее, опасное. Вита почувствовала, как её ноги снова отрываются от земли — система взяла управление на себя. Её понесло прямо в лапы дракону.

— Нет! — крикнул Лаэр, хватая её за руку. — Я не отдам!

— Пусти! — крикнула Вита, но не потому, что хотела к дракону, а потому, что её руку выворачивало.

*Система: вмешательство Истинного №1 не предусмотрено. Штраф: 200 очков.

— К чёрту очки! — Лаэр не отпускал.

Алдис тоже подбежал, схватил Виту за другую руку. Эрнест, недолго думая, уцепился за её толстовку.

— Тяни! — крикнул он.

— Я тяну! — ответил Алдис.

Дракон, видя, что добыча ускользает, обиженно рыкнул:

— Вы нарушаете сценарий! Я должен похитить Избранную! У меня квота!

— А у нас — свобода воли! — крикнула Вита.

Она рванулась изо всех сил, и в этот момент в кармане джинсов что-то зашевелилось. Методичка. Она выскользнула, раскрылась сама, и красная ручка, которая лежала между страниц, подскочила в воздух.

Вита успела схватить её.

— Не смейте! — закричал дракон. — Орден запретил!

— Орден — не указ! — Вита, болтаясь в воздухе между истинными и драконом, кое-как вывела на странице:

«Драконы не похищают никого без согласия. Особенно если им дать пирог.»

Методичка вздохнула, тем же облегчённым вздохом, что и раньше. Красный интерфейс моргнул и погас.

*Правка принята в экстренном порядке.

Дракон замер. Его чешуя перестала дымиться, глаза потухли, и он вдруг очень устало вздохнул.

— Слава богу, — сказал он обычным, не пафосным голосом — Я ненавижу похищать! Я уже триста лет похищаю Избранных. Триста лет! И каждый раз одно и то же: пролёт над городом, угрожающая речь, ожидание рыцарей, потом фальшивая битва, потом я улетаю, и никто никогда не спрашивает, а хочу ли я вообще этим заниматься. Я ненавижу пещеры! У меня от сырости чешуя болит! Я хочу жить в домике у озера и вести свой рыболовный кружок!

Он отпустил Виту (вернее, система отпустила, и Вита шлёпнулась в сугроб, который неизвестно как намело посреди площади), сел на землю и почесал брюхо.

— Вы не представляете, как меня достал Орден. Пришли вчера, сказали: «Ты, чешуйчатый, будешь похищать, или мы лишим тебя драконьей пенсии». А у меня и пенсии нет, я триста лет на голом энтузиазме.

— У нас тут есть пирог, — сказал Лаэр. — Вишнёвый. С корицей.

Дракон уставился на пирог. Из его глаз покатились настоящие, не по сценарию, слёзы.

— Пирог, — прошептал он. — Я не ел пирога триста лет. Система требует, чтобы драконы питались сырым мясом и углями. А я… Я травоядный! Я вегетарианец!

— Вегетарианец? — переспросил Алдис.

— Ну, почти. Но угли… брр… это ужасно. Они хрустят на зубах и оставляют чёрный налёт.

Вита выбралась из сугроба, отряхнулась от снега и посмотрела на дракона. Дракон был огромным, но сейчас выглядел как нашкодивший щенок, огромный, чешуйчатый, но очень одинокий.

— Слушай, Гордокрыл, — сказала она. — А что, если я отменю твою роль «опасного любовного препятствия»?

— Нельзя, — вздохнул дракон. — Это закон жанра. В любовном романе обязательно должен быть дракон, который похищает Избранную. Иначе читатель расстроится.

— Читатели уже расстроились, когда я отменила ревность к ветру, — сказала Вита. — Выживут.

Она достала методичку и нашла раздел «Драконы: обязанности».

'Дракон (далее субъект) обязан:

— иметь чешую цвета углей (красный, чёрный, тёмно-серый)

— извергать пламя по требованию сюжета

— похищать Избранную в главе 16 (плюс-минус)

— дышать огнём на рыцарей (без причинения реального вреда)

— быть опасным, загадочным и непреодолимым'

— Это безобразие, — сказала Вита. — Особенно пункт про цвет чешуи. Почему обязательно угли?

— Потому что «чешуя как угли» это классика романтического фэнтези, — ответил дракон. — Меня в детстве дразнили за то, что я хотел блёстки. А я люблю блёстки. Они красивые.

— Ты хочешь чешую с блёстками?

— Очень. Но система запрещает.

Вита взяла красную ручку.

— Сейчас разрешит.

Она зачеркнула пункт про цвет чешуи и написала сверху:

«Чешуя — по желанию дракона. Рекомендуются блёстки. Потому что ему нравится.»

Потом зачеркнула пункт про похищение:

~~- похищать Избранную в главе 16~~

«Дракон не похищает никого, если не хочет. Альтернатива: приглашение в гости на чай с пирогом.»

Потом зачеркнула «дышать огнём на рыцарей» и заменила на:

«Дышать ароматом выпечки (по желанию).»

Методичка издала звук, похожий на аплодисменты.

*Правка принята. Раздел «Драконы» частично переписан.

Новые обязанности дракона: быть собой. Радоваться блёсткам. Есть пироги.

Система: фиксирует резкое повышение уровня счастья среди чешуйчатых.

Чешуя Гордокрыла начала менять цвет. Тёмно-красный побледнел, потом заискрился, а потом по всему телу дракона рассыпались маленькие сверкающие точки — блёстки. Тысячи блёсток. Он стал похож на новогоднюю ёлку, на диско-шар, на мечту маленькой девочки, которая любит всё красивое.

— О, — сказал дракон, глядя на свои лапы. — О, какая красота! Я теперь блестящий!

Он повернулся к Вите. Его глаза (огромные, влажные) сияли.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, спасибо, спасибо!

И заплакал. Слёзы катились по чешуе, смешивались с блёстками и превращались в маленькие радуги.

— Ну чего ты, — сказала Вита, гладя его по лапе (лапа была тёплой, мягкой, с приятными блёстками). — Всё хорошо.

— Я никогда не был так счастлив, — всхлипнул дракон. — Триста лет я был «опасным любовным препятствием». А теперь я просто Гордокрыл. Который любит блёстки и пироги.

Он подошёл к таверне, осторожно, чтобы не сломать крыльцо, сел и выжидающе уставился на дверь.

— Знаете, — сказал он, — а ведь я, наверное, никогда не хотел быть драконом. Я хотел быть блогером. Обзоры на пещеры. «Топ-10 самых сухих и уютных».

— Блогером?

— Ну да. Но система сказала: «Драконы не блогеры. Драконы — ужас». И вот, результат.

Вита смотрела на дракона и думала: «Если бы кто-то сказал мне в офисе, что я буду переписывать судьбу драконов, я бы отправила их к психиатру». Она достала методичку и на чистой странице написала: «Орден Читателей. Рекомендация: меньше читать плохих романов. Больше есть пирогов. Возможно, тогда они перестанут требовать ложную смерть и начнут требовать вишню.»

*Правка принята к сведению. Исполнение — по желанию.

— Ну вот, — сказала Вита. — Не отклонили сразу и на том спасибо.

Вита должна была понять, что спокойствие не бывает долгим. Особенно в мире, который живёт по законам любовного романа. Всё началось с капли. Одной. Упала на нос, холодная, наглая, явно неслучайная.

— Похоже, будет дождь, — сказал Эрнест, поднимая голову от книги.

— Обычный? — с надеждой спросила Вита.

— Судя по цвету туч — сценарный.

Небо над таверной потемнело за три секунды. Это не было обычным атмосферным явлением, это был монтаж. Тучи сгустились с такой скоростью, будто кто-то нажал кнопку «усилить драму». Ветер поднялся, завыл, закрутил листву. И полило.