— Лаэр! — крикнула Вита. — Это не ты! Ты боишься пауков! Ты любишь печь пироги! У тебя сапоги всегда мокрые, и в карманах пакетики с корицей!
Лаэр не обернулся. Он даже не вздрогнул. Только его плащ перелистнулся (буквально, как страница), и черепа на подкладке хором зевнули.
— Ты ангел моих мыслей — сказал вдруг Лаэр белошвейке, но лицо его ничего не выражало.
Белошвейка, не найдя ответа ( видимо лимит на заготовленные фразы закончился), упала в обморок. Она рухнула на землю, но её корзинка, загадочным образом, осталась стоять вертикально. Простыня с портретом накрыла её с головы до ног, как саван. Лаэр посмотрел на неё с выражением «непреодолимая страсть», которое больше всего напоминало сонного программиста перед монитором, у которого завис Excel.
— Так, — сказал Лаэр голосом, похожим на автоответчик. — Сцена № 4-B, пункт 3. После обморока следует страстный поцелуй.
Он наклонился. Вита смотрела, как его лицо приближается к простыне, и не выдержала.
— Нет! — закричала она. — Это не ты! Ты не можешь целовать незнакомых белошвеек!
Она попыталась оттолкнуть Лаэра, но её рука прошла сквозь него. Он даже не заметил. А белошвейка под простынёй начала тихо всхлипывать, но не от страсти, а от того, что её новое платье испачкалось об траву. Лаэр не ответил. Видимо, ответ на реплики Виты был не предусмотрен.
Она пошла дальше. Алдис обнаружился на поляне за таверной. Он сидел на пеньке, который явно был не настоящим деревом, а бутафорским: на срезе годичные кольца были подписаны «Год 1», «Год 2», «Год 3» и дальше до «Год 27 (текущий)». На пеньке лежала табличка: «Собственность книги „Пламя для истинной дракона“. Руками не трогать». Напротив Алдиса стояла девушка. Бледная, с благородной осанкой, в потрёпанном платье, которое когда-то было дорогим. Потрёпанность, впрочем, была условной: дыры на юбке образовывали сердечки, а кружево, даже оборванное, стоило больше, чем вся таверна. Над её головой светилась табличка:
Истинная для Светлого Рыцаря №2. Статус: серая мышь из обедневшего знатного рода. Особые приметы: горда до глупости, но в душе мечтает о любви (и о новом платье). Рекомендуемый троп: «Спаситель бедной дворянки».
— Я не могу принять вашу помощь, — говорила девушка, глядя в сторону, но с таким расчётом, чтобы её профиль был подсвечен закатом. — Мой род обеднел, но моя гордость осталась. И мои туфельки тоже. Правда, они уже не те, что были на балу…
— Вы не обремените меня, — отвечал Алдис, сияя своей идеальной нарисованной улыбкой, которая состояла из тридцати двух белых зубов, все одинаковые, как на рекламе отбеливания. — Рыцарь Света обязан защищать всех, особенно тех… кто потерял состояние… и забыл, где его предки закопали клад.
— Ах! — Девушка сделала шаг назад — и вдруг мистическим образом за спиной у неё материализовался ручей.
Не просто ручей, а ручей каноничный: вода идеально голубая (хотя в округе нет источников), берега усыпаны цветами (которые только что цвели в другой климатической зоне), и в воде плавают утки (две, белые, с бантиками). Ручей появился с лёгким хлопком, как выездная декорация, и табличка на его берегу гласила: «Водоём для обязательного падения. Класс „люкс“»
Девушка, естественно, покачнулась, взмахнула руками и шлёпнулась прямо в ручей, подняв тучу брызг. Вода оказалась на удивление чистой, но холодной, настолько, что «серая мышь» взвизгнула не по сценарию.
— Ой! — воскликнула она, отплевываясь. — Там дно… скользкое!
ЭТО ДЛЯ ПУЩЕГО ДРАМАТИЗМА, — пояснил невидимый голос Системы. — МОКРАЯ ОДЕЖДА ЭЛЕГАНТНО ОБЛЕГАЕТ ФИГУРУ,
Алдис вскочил с пенька (табличка упала) и ринулся к воде со своей идеальной улыбкой, которая подозрительно напоминала оскал. Он протянул руку:
— Позвольте помочь вам. Рыцарь Света не оставит даму в беде
— Обойдусь! — гордо фыркнула девушка, но её гордость пузырилась вместе с мокрыми кружевами. — Я сама… ох!
Она попыталась встать, поскользнулась на подводном камне (который тоже материализовался) и рухнула обратно, теперь уже полностью, с головой. Из ручья вылетела утка, обиженно крякнула и улетела. Алдис не раздумывая нырнул в воду. Доспехи заскрипели, засверкали, но, к счастью, были нарисованными, поэтому не заржавели. Он вытащил девушку на берег, мокрую, в тине, с растрёпанной прической, но с сохранившимся «благородным профилем».
— Вы испортили мою причёску, — сказала она с укором.
— Простите, — ответил Алдис механически. — Но ваш обморок… вернее, ваше падение… было предусмотрено сценарием.
— А ручей? — спросила девушка, глядя на воду, которая начала потихоньку испаряться.
— Тоже.
— Но я не хотела падать! Я хотела просто уйти в закат с гордо поднятой головой!
СИСТЕМА: АЛЬТЕРНАТИВА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА. В ЛЮБОВНОМ РОМАНЕ ДЕВУШКА ИЗ ОБЕДНЕВШЕНГО РОДА ВСЕГДА ПАДАЕТ В ВОДУ. ЭТО ЗАКОН.
— Какой же дурак это придумал? — простонала девушка.
АВТОРЫ. МНОГИЕ АВТОРЫ.
Вита, которая всё это время наблюдала со стороны, подошла ближе.
— Алдис, — сказала она. — Ты хочешь быть садовником. Ты не должен таскать из ручьев незнакомок!
Алдис не шелохнулся. Даже тик под глазом исчез, видимо, его отключили за ненадобностью. Зато доспехи засверкали ещё сильнее. Куда уж сильнее, они уже ослепляли так, что Вите пришлось прикрыть глаза рукой.
— Хуже некуда, — сказала Вита.
— Я слышу какой-то голос, — произнесла девушка, вертя головой. — Но никого не вижу. Это галлюцинация? Или любовь?
— Это редактор, которого вы не замечаете, — сказала Вита.
Девушка не ответила,она снова собралась упасть в обморок, но ручей уже испарился, а падать просто на траву было не так эффектно. Поэтому она просто закрыла глаза и притворилась, что потеряла сознание. Алдис автоматически прижал её к груди и замер, ну прямо живая иллюстрация к обложке. Вита вздохнула. Она пошла дальше, оставляя Алдиса с его «серой мышью», которая уже начала тихо похрапывать. И пошла искать Эрнеста. Она нашла его в библиотеке, той самой, где всё начиналось. Но библиотека стала плоской, как комикс. Книги на полках были изображениями, и сквозь них просвечивал белый фон. Эрнест сидел за столом. Напротив него девушка. Она была… странной. Полноватой, с горящими глазами, в футболке с надписью «Любовный роман — моя жизнь», с блокнотом, в котором она что-то писала. Над её головой:
Истинная пара для Третьего (случайного) Истинного. Статус: экзальтированная читательница любовных романов. Особые приметы: пишет фанфики, считает, что у каждого клише есть душа
— О, Эрнест! — восклицала девушка. — Я читала все ваши формуляры! Они такие… недосказанные! Как намёк на любовь!
— Пожалуйста, заполните бланк возврата, — механически отвечал Эрнест. — В трёх экземплярах.
— Но я хочу вернуть не книгу, а ваше сердце!
— Сердца не выдаются на абонемент.
— Ах! — девушка прижала руки к груди. — Вы такой таинственный! Я напишу фанфик о нашей любви!
— Фанфики не принимаются к возврату после 14 дней.
Вита подошла к столу. Села напротив Эрнеста, но он смотрел сквозь неё, как сквозь стекло.
— Эрнест, — сказала она тихо. — Ты же помнишь сухарики? Помнишь чай? Помнишь, как ты пытался шутить, а система штрафовала?
Эрнест не ответил. Только его пальцы… его пальцы на секунду сложились в «кавычки». Но тут же разжались.
— Это был баг, — произнёс он без выражения.
— Не баг, — сказала Вита. — Это был ты.
Но Эрнест её, конечно же, не услышал. Она вышла из библиотеки. На улице жизнь шла своим чередом — вернее, своим зацикленным анимационным чередом. Белошвейка уже трижды упала в обморок перед Лаэром. Алдис всё ещё держал на руках свою «серую мышь», которая, видимо, решила не просыпаться до следующей главы. Эрнест подписывал формуляры для своей экзальтированной читательницы, которая писала фанфик прямо на полях. Вита стояла посреди этого картонного мира и чувствовала себя лишней деталью. Как сноска на последней странице, которую никто не читает.
