Он не ответил.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

— Потому что слишком многое было потеряно, — прошептал он. — Слишком многое было забыто. Слишком многие остались позади. То, что принадлежало нам, было украдено. Это должно быть возвращено.

Он говорил так, словно осуждал своих братьев. За их преданность Восьмерым. За их магию. За то, что они закрывали глаза на свой народ по ту сторону Мариксмора.

— В Каландре когда-нибудь рождался Востер? — спросила я.

— Нет.

— Значит, те из вас, кто здесь… — я замолчала.

Востеры с Каландры жили здесь сотни лет. Они были свидетелями миграций крукса.

— Есть ли способ исцелить Каландру и остановить миграцию?

Тишина.

— Первого Востера, которого я встретила, звали брат Нолд. Вы его знаете?

— Да.

— На нем была бордовая мантия. У вас голубая. Важно ли это различие?

Еще один вопрос, на который он не ответил. Вместо этого он встал со стула, слегка согнувшись.

— На сегодня достаточно.

— Вы уходите? — Я тоже встала, запаниковав от того, что едва коснулась темы своих вопросов. И он не сказал мне, была ли я права. — Но…

Его магия впилась в мою кожу, пресекая мой протест. Он уже не мог себя контролировать, не желая больше оставаться взаперти.

— Не бойся, Старлинг. Мы еще поговорим.

— Когда?

Его пристальный взгляд блуждал по моему телу.

— Твое время еще не пришло.

Мое сердце остановилось.

— К-как вы узнали?

— Скрывай свою правду как можно лучше. И никому не говори, что мы встречались.

Правду, которую знал только Андреас. Правду, которую я не смогу скрывать вечно.

— Как вас зовут? — спросила я.

Он направился к двери, и я была уверена, что это был еще один вопрос, которого он хотел избежать. Но затем он оглянулся через костлявое плечо.

— Ты можешь называть меня Хейн.

— Спасибо, брат Хейн.

— Нет, не брат. Просто Хейн.

Я кивнула, и он выскользнул из кабины. Холодок пробежал у меня по спине.

Через мгновение после того, как дверь захлопнулась, Хейн потерял контроль над своей магией, которую держал на привязи. Она вонзилась в меня, как ножи. Я крепко зажмурила глаза, и тихий стон сорвался с моих губ. Но боль длилась недолго.

Скрывай свою правду как можно лучше.

Я подошла к двери и щелкнула замком.

Сорок девять

Одесса

Бесшумно ступая, я выскользнула из спальни Эви, тихонько прикрыв за собой дверь.

После недавнего фиаско в учебном центре она была тихой и замкнутой. Как и в те первые дни после нападения на Эллдер, вместо того чтобы подоткнуть ей одеяло и пожелать спокойной ночи, я оставалась с ней, пока она засыпала.

Нам обеим хотелось обнимашек.

Рэнсом стоял у окна в номере, глядя на залитые дождем огни города.

— Я продолжаю надеяться, что увижу корабль Завьера и Кэтлин в заливе.

— Скоро. — Я подошла к нему у зеркала, взяла его под руку и прижала к груди.

Завьер и Кэтлин могут прибыть сюда в любой день, в зависимости от того, как они переплывут Крисент. Я надеялась, что дождь не замедлит их передвижения и, что их корабль выдержит любой шторм.

И я надеялась, что этот корабль будет готов к обратному рейсу.

Нам всем нужно было возвращаться домой. Я только хотела, чтобы мы могли дать Алор больше времени.

— Я провел слишком много лет в дикой местности Туры. — Рэнсом осунулся. — Слишком много времени бродил на свободе. Эти стены напоминают клетку. И в этом замке так много людей.

Замок всегда был оживленным центром бизнеса и политики в Росло. Но в последнее время здесь, казалось, было больше людей, чем обычно. В залах и фойе толпилось больше солдат и знати.

Возможно, в замок людей привлекала миграция. Может быть, из-за погоды люди вынуждены были прятаться по домам. Может быть, здесь всегда было так много посетителей, а я просто не замечала этого до сих пор.

После лета, проведенного в бескрайних просторах Туры, когда я влюбилась в королевство и его принца, я тоже чувствовала себя запертой в клетке.

— А разве Аллесария не в этой стороне?

— Нет. Она… — Либо он не мог подобрать нужных слов, либо клятва на крови, которую он дал, чтобы сохранить тайну Аллесарии, не позволяла ему говорить больше. — Ты увидишь. Когда-нибудь. Когда будет безопасно.

Будет ли это когда-нибудь безопасно? Казалось, что мир рушится у нас над головами, а безопасность — не более чем иллюзия.

— Я теряю контроль, — прошептал он.

— Знаю.

— Я бы убил твою сестру сегодня. Если бы она причинила тебе боль, я бы свернул ей шею. Точно так же, как сломал руку тому охраннику в конюшне. — Он опустил голову. — Я не такой человек.

— Это Лисса.

— Что произойдет, если у меня не хватит сил бороться с ней?

— Мы найдем лекарство.

— Что, если мы этого не сделаем?

— Что, если мы это сделаем? — Я скользнула рукой по его руке и переплела наши пальцы. — Алор уже добилась большого прогресса. Я пока не собираюсь сдаваться.

— Мама была бы в восторге от Алор. Она бы вошла в ту мастерскую и никогда не ушла. — Он прижал свободную руку к сердцу. — Я так по ней скучаю, что мне трудно дышать.

Я не была уверена, что сказать, поэтому прижалась к нему, ожидая, когда горе, которое он хоронил неделями, всплывет на поверхность.

— Когда я был маленьким, она настояла на том, чтобы стричь меня самой, — сказал он. — Если мне снился кошмар, она забиралась ко мне в постель, и мы прятались под одеялом, чтобы она могла петь мне песню. Она была ужасной певицей. Когда мне было четырнадцать, она научила меня танцевать вальс, чтобы я мог произвести впечатление на девушку на приеме. Яблоки были ее любимым фруктом. Она боялась змей. От лилий она чихала.

Слова так и сыпались с его губ, когда он рассказывал мне историю за историей о своей матери. Как будто он использовал хорошие воспоминания, чтобы стереть грустные.

Закончив, он прочистил горло и заморгал слишком быстро.

— Если со мной что-то случится, обещай, что убедишься, что Эви знает о нашей матери?

— Обещаю.

Боги, как же я это ненавидела. Рэнсом говорил так, словно был уже на полпути к смерти. Богам придется сразиться со мной за него. Я еще не закончила со своим Стражем.

— Я люблю тебя.

Он поцеловал меня в волосы.

— Не забывай.

Совсем не то, что я надеялась от него услышать.

Верила ли я, что он любит меня? Да. Он сказал своему отцу, что я — его жизнь.

И все же я жаждала услышать эти слова. Услышать их его глубоким голосом.

Его серебристые глаза изучали мои. Должно быть, он заметил мое разочарование, потому что наморщил лоб.

— Что?

— Ничего. — Я приподнялась на цыпочки, притягивая его к себе, чтобы поцеловать в уголок рта. — Отведи меня в постель.

— Да, моя королева. — Он подхватил меня на руки, держа так, словно я была драгоценностью, и отнес в нашу комнату.

— Закрой глаза, — сказал он, опуская меня на пол.

Я повиновалась, мой пульс участился, когда его жар исчез. Секунды текли одна за другой, пока я стояла в ожидании. Прислушиваясь к любому звуку, кроме моего сердцебиения и хриплого дыхания. Между ног расцвела пульсация, жаждущая его прикосновений.

— Почему ты такая идеальная? — его голос был ближе, чем я ожидала, и звучал совсем рядом с моим ухом.

Руки Рэнсома легли мне на шею, прошлись по плечам и вниз по ребрам. Он погладил мою грудь, обхватил талию и помассировал бедра. Он был везде одновременно, как будто забыл форму моего тела и заново изучал его изгибы.

Я таяла от его прикосновений, растворяясь в темноте.

Его ладони обхватили мою попку, притягивая меня ближе, прижимая к своему твердому телу. Он обхватил рукой мое колено и потянул его вверх, пока мой ноющий центр не прижался к его возбужденному члену.

Мои губы искали его губы, но он просто прижимал меня к себе, позволяя мне почувствовать, как он становится все толще и тверже, как его член прижимается ко мне.