Рыдание вырвалось из моего горла, когда я снова поцеловала ее.

Это было несправедливо.

Нам нужно было больше времени.

— Ваше Величество. — В дверях появилась Марго. — С вами все в порядке?

Я встала, вытерла слезы с глаз, прежде чем поцеловать нежную щеку Одессы. Снова и снова. Я целовала ее на все грядущие лета.

— Возьми ее, — приказала я. — Пожалуйста.

Марго искоса взглянула на меня, прежде чем потянулась за ребенком.

Вот только я не могла ее отпустить.

— Ты должна забрать ее.

Краска отхлынула от лица Марго, но она подчинилась, вырвав Одессу из моих рук.

Они казались пустыми.

Я наклонилась и подняла дневник, сжимая его в руках.

— Защити ее, Марго. Поклянись в этом.

— Ваше Величество, я не знаю, что произошло, но…

— Поклянись мне в этом. — Я проглотила рыдание и посмотрела в ее голубые глаза. — Пожалуйста. Поклянись в этом. Прижми пальцы ко лбу и поклянись в этом.

Марго посмотрела на Одессу, затем снова на меня. Она коснулась своего лба.

— Клянусь.

— Спасибо. — Воздух вырвался из моих легких, когда я заплакала. — Когда-нибудь отдай ей этот дневник. В нем написано кем она является. Кем мы обе являемся. Ты узнаешь, когда придет время.

Она кивнула, принимая его из моих рук.

— Ты любишь его. Андреаса.

Марго опустила взгляд в пол.

— Простите, Ваше Величество.

— Не дай ему зачахнуть. — У меня вырвалось рыдание, когда мое сердце, казалось, разбивалось на все более мелкие кусочки. — Ему понадобится кто-то, кто будет его любить.

Она подняла лицо, побледнев.

— Ваше Величество, что вы говорите? Вы пугаете меня.

Я грустно улыбнулся ей. Затем я посмотрела на свою дочь. На ее рыжие волосы и золотистые глаза.

— Милостью Божества. — Я коснулся пальцами своего лба, затем ее. — Я люблю тебя.

Поцеловав ее в щеку в последний раз, я выбежала из покоев. Я вытерла слезы с глаз и поспешила по коридору к лестнице. И к тому времени, когда я добралась до главного этажа, зов был таким сильным, что было трудно дышать.

Как и боль.

Боль, когда тело выворачивают наизнанку. Каждый шаг был мучительным, но я держала подбородок высоко поднятым, пока шла к боковому входу в тронный зал, махнув рукой охраннику, чтобы он пропустил меня внутрь.

Он был молод, новичок. Он поклонился и открыл дверь.

— Не заходи внутрь. Что бы ты ни услышал.

Он быстро заморгал, но я прошла мимо него. Это было единственное предупреждение, которое он получил. Надеюсь, он прислушается.

Когда за мной закрылась дверь, мне показалось, что я шагнула в прошлое. В сцену, которая так живо разыгралась в моем воображении, что я помнила каждое мгновение.

Я знала, как холодит пол мои босые ступни. Я знала, какой ветерок дует с балкона, выходящего на город. Я знала о золотом кинжале, рукоять которого была инкрустирована изумрудами, сапфирами и рубинами, который Андреас прятал за спиной.

И ужас.

Боль усилилась, и я замедлилась, из моего горла вырвался стон. Этот звук привлек внимание Андреаса.

Он повернулся ко мне, широко раскрыв глаза, и бросил взгляд через мое плечо на дверь. Безмолвный приказ уходить.

Я продолжала идти, сжав руки в кулаки, когда боль стала такой острой, что я чуть не упала на колени.

— Братья, я бы хотел поговорить с женой наедине. — Андреас шагнул ко мне, но один из Востеров поднял свою скрюченную руку.

Взмахнув пальцем, он выстрелил в Андреаса струей воздуха, которая оттолкнула его на три шага назад.

Другой жрец направил струю воздуха в мою сторону, заставив меня остановиться.

Я наклонилась навстречу ветру, прищурив глаза.

— Это будет ваш конец, — предупредила я.

Они обменялись взглядами, когда ветер стих, и в тронном зале воцарилась зловещая тишина.

Достаточно тихо, чтобы расслышать эхо детского плача на четвертом этаже, доносившееся из открытого окна покоев на балкон внизу.

Все произошло именно так, как я и предвидела.

Четверо Востеров подняли глаза к потолку. Затем они разбежались, двое направились к дверям, чтобы отправиться на поиски моей дочери.

Один направился ко мне, и боль от его магии пронзила мою грудь, как лезвие ножа. Но это было ничто по сравнению с болью в моем сердце. Болью от того, кем я собиралась стать.

Четвертый Востер пристально посмотрел на Андреаса.

— Остановите их, — крикнул Андреас стражникам и метнул свой кинжал в жреца, направлявшегося в мою сторону.

Лезвие просвистело в воздухе, но от взмаха запястья Востера оно отлетело в сторону и упало на пол.

Мы не могли сражаться с ними.

Мы не могли победить.

Не такими, какими были.

Они убьют Андреаса и Одессу. Они не позволят выжить потомку Старлинга или ее ребенку. Не тогда, когда мы могли лишить их магии.

Они убьют нас.

Если только мы не убьем их первыми.

Я посмотрела на Андреаса.

— Я люблю тебя.

Его глаза были дикими, когда он вытаскивал меч.

— Прямо в мое сердце, любовь моя. Не сомневайся.

— Каспия, нет, — взревел Андреас, но было уже слишком поздно.

Перевоплощение пронзило каждую клеточку моего тела, пробираясь изнутри наружу. Рвущийся и царапающийся звук стал новым биением сердца. Пульс монстра требовал, чтобы его выпустили на свободу.

Я закрыла глаза и прекратила борьбу.

Плоть превратилась в перья. Руки превратились в крылья. Пальцы ног превратились в когти.

Золотистые глаза стали черными.

Ритуал был завершен.

Я стала Старлингом.

Монстр, в которого я превратилась, издал вопль.

А потом не было ничего, кроме смерти.

Шестьдесят

Каспия

Борись с этим.

— Пожалуйста, Каспия, — голос Андреаса звучал глухо, заглушая огонь, бушующий в моих венах.

Чудовище жаждало смерти. Чтобы его кровь стала частью растущих луж на мраморном полу. Чтобы она окрасила мой язык.

Борись с этим.

Крик вырвался из моего горла, сотрясая стены.

Он выронил меч.

— Я люблю тебя.

Борись с этим.

Я боролась с болью. С жаждой крови. Но с каждым ударом сердца монстр все больше терял контроль.

Из окна замка наверху донесся крик ребенка. Этот звук прорвался сквозь безумие, и на один душераздирающий миг я обрела контроль.

Я была Старлингом.

Это тело принадлежало мне.

Я подчинила свои крылья своей воле.

Чудовище бушевало.

Но сдерживало свою жажду крови.

Ненадолго. Но достаточно.

Я боролась за его жизнь. И за ее.

Пока Андреас не взял в руки этот меч. Пока он не сделал то, что должен был сделать.

Пока Божество не призвало меня домой.

Шестьдесят один

Андреас

— Ваше Величество. — Тавен присел передо мной на корточки, его голос был едва слышен из-за криков, все еще звучащих в моих ушах.

Крик Каспии.

Мой крик.

— Ей холодно, Тавен. Мне нужно одеяло.

Обнаженное тело Каспии было прикрыто моим жакетом, но он был недостаточно теплым. Ее кожа была ледяной, губы синими.

— Ваше Величество, она умерла. Прошло два дня. Давайте поднимем вас с этого этажа.

— Нет, мне просто нужно одеяло. Принеси мне одеяло. — Я крепче прижал Каспию к груди, прижимаясь к ней всем телом, чтобы согреть ее.

— Ваше Величество, если вы позволите мне помочь…

— Принеси мне гребаное одеяло, Хоксли, — рявкнул я. — Моей жене холодно.

Тавен долго смотрел на меня, его глаза были полны жалости, которой я не заслуживал. Когда он встал и пошел прочь, его ботинки оставили кровавые следы. Кровь была темно-зеленой, почти черной.

Моя вина. Я это сделал.

Я закрыл глаза и стал раскачивать Каспию взад-вперед, зарываясь носом в ее волосы.

Они пахли неправильно. Сладкий цитрусовый аромат, который я так любил, исчез. Теперь ее волосы пахли смертью.