— Могу ли я переубедить тебя?

— Н-э-т. — Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая свежий аромат дерева, растительного мыла и его собственных мужских специй.

От Андреаса пахло, как лучшие ароматы Шоу и Каландры, вместе взятые. Как будто два мира столкнулись во сне.

Я вдыхала его запах, впитывая тепло и силу его рук. Затем я отпустила его и пошла на кухню, взяв со стола рисунок, который он нарисовал для меня, когда рассказывал о пяти королевствах.

Карту.

— Когда ты уйдешь? — спросил он.

— Завтра. — Сначала нужно было набраться смелости.

— И куда ты пойдешь?

— Я пока не знаю. Я буду искать Зендру, пока не найду ее. И пока я здесь, буду исследовать твой континент. Может быть, доеду до самой Туры.

— Почему именно Тура? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Это самое дальнее королевство отсюда, не так ли?

— Да.

— Тогда к тому времени, как я доберусь туда, я пройду большую часть Каландры. И если я так и не найду ее, то развернусь и вернусь обратно.

Это была полуправда. Завуалированная ложь.

Андреас не знал о моих видениях. Он предположил, что мы с кузиной попали сюда по ошибке во время плавания, и я не опровергла его предположение. Он не знал, что я видела смерть Эмери или что привел нас сюда ритуал. Как и в случае со Старлингами, я боялась, что если расскажу ему о видениях, а он мне не поверит, что ж…

У меня было достаточно горя с тех пор, как я покинула Нелфинекс.

Когда я уеду отсюда, Андреас останется для меня безупречным воспоминанием. Незапятнанным и непогрешимым на всю оставшуюся жизнь. Если я потерплю неудачу во всем остальном, если не найду Зендру, не отомщу за Эмери или не вернусь в Нелфинекс, то, по крайней мере, у меня останутся воспоминания об этом идеальном человеке, которыми я смогу дорожить.

Я поеду в Туру, потому что он сказал мне, что многие из их людей были лесорубами. В моем видении смерти Эмери она была в крепости с высокими стенами, сложенными из толстых поваленных деревьев. Это место показалось мне самым подходящим для поисков среброглазого воина.

— В моей семье у женщин есть традиция. У нас есть ритуал. Мы покидаем дом и отправляемся в неизвестность, чтобы найти того, кем мы должны были стать.

— И это ваш ритуал?

— Да. — Даже если я так и не перевоплощусь, в глубине души я знаю, что это путешествие изменит меня навсегда.

Взяв карту, которую он нарисовал для меня, я проложила свой курс.

— Расскажи мне еще раз о искорках. Какого у кого они цвета?

— У Куэнтиса — янтарные. У Туры — зеленые. У Лейна — пурпурные. У Озарта — голубые. А здесь, в Генезисе они цвета хурмы. — Цвет плодов, которые росли на дереве возле хижины.

— Никакого серебра.

— Нет.

— И у всех на Каландре бывают искорки?

Он кивнул.

— У всех. До тебя я никогда не видел человека без них.

Возможно, среброглазый воин тоже был с другого континента. Если его глаза были уникальными, то найти его будет намного проще. Люди бы заговорили.

Теперь, когда Андреас научил меня говорить по-каландрийски, я могла бы начать задавать вопросы и понимать их ответы.

— Спасибо. Я клянусь отплатить тебе за твою доброту.

— Останься в живых, — сказал он. — Это достаточная плата.

— Может быть, я вернусь сюда. Принесу тебе более интересную книгу и новый альбом для рисования.

Он грустно улыбнулся мне.

— Тогда тебе лучше отправиться в Куэнтис.

— Почему в Куэнтис?

— Потому что, когда ты уедешь отсюда, я вернусь домой.

Тогда, я думаю, мы оба прощаемся с этой крошечной хижиной.

— Куэнтис. — Я коснулась двумя пальцами середины своего лба. — Клянусь.

— Я буду молиться Аме и Оду, чтобы они указали тебе путь. И Шестерым, чтобы они следили за твоим путешествием.

Я покачала головой.

— Число шесть не предвещает ничего хорошего. Молись Божеству.

— Я не знаю никакого Божества.

— Тогда мне придется найти тебя в Куэнтисе и рассказать о Божестве.

Его глаза сощурились.

— Я надеюсь, что наши пути снова пересекутся, Каспия.

— Я тоже, Андреас.

Он поднял руку, словно собираясь дотронуться до меня. Но прежде чем его пальцы коснулись моих, он отступил.

И когда он вышел на улицу, когда за ним закрылась дверь, я поняла, что мы только что попрощались.

Восемнадцать

Одесса

У деревни за болотами пещерного имбиря не было официального названия или постоянного места на карте. Но, по словам Шрайкера, некоторые называли ее Миддл, поскольку она находилась почти точно в центре Озарта.

Люди, жившие здесь, были в основном фермерами, которые отправлялись на болота собирать ягоды со своих участков. Большинство из них покидали Миддл по окончании вегетационного периода, возвращаясь в свои родные города и к своим семьям. А когда начинался следующий сезон, расположение деревни, чаще всего, менялось.

Хижины и палатки были разбросаны по травянистой равнине. Строения были хрупкими и маленькими. Временными. Ничего, что могло бы пережить миграцию.

Не было обустроенных дорог, только грунтовые дорожки, которые становились шире в зависимости от популярности места, к которому они вели. Дорожка перед торговой палаткой была такой же широкой, как и сама хижина. Такой же была и дорожка к амбару, который служил таверной. Но большинство троп были достаточно широкими только для одного всадника.

Откуда-то из деревни, вероятно, из таверны, донесся взрыв мужского смеха.

Как и в лагерях на реке Харроу, здесь не было никакой спешки или паники по поводу предстоящей миграции. Почему весть о разведчике не распространялась быстрее?

Мы прибыли в деревню незадолго до наступления темноты, и до захода солнца у нас было достаточно времени, чтобы выбрать место для лагеря, привязать лошадей и развести костер.

Быстро перекусив, Эви положила голову мне на колени и крепко заснула. Фэйз был крепко зажата у нее под мышкой.

Мой желудок так скрутило после сегодняшнего путешествия, что я так ничего и не поела.

— Это всегда так? Путешествовать по болотам? — спросила я у Шрайкера.

— Сегодняшний день был… необычным. — Он сидел рядом со мной, и пламя костра освещало шрамы на его лице, когда он ворошил угли палкой. — Я никогда не видел, чтобы так много аллигасков пытались прорваться через изгородь.

Сегодня прорваться через изгородь пытались девять монстров. К счастью, это удалось только одному. Тем не менее, это был тяжелый день.

Если нападения на изгороди были необычными, то это была моя вина. В Эллдере это была всего лишь теория, что монстров тянет ко мне. Но я не могла продолжать игнорировать знаки.

Во мне было что-то, что привлекало этих существ.

Рэнсом отказался позволить мне проверить нашу теорию. Что ж, это путешествие было достаточной проверкой.

Сколько людей умрет просто потому, что им не повезло оказаться в моей компании? Список имен людей, убитых чудовищами, в моей голове рос.

Сарайя, женщина из таверны в Эшморе.

Уитт, мальчик из Эллдера.

Луэлла. Завьер. Джоселин. Бриэль. Все они погибли в ту ночь, когда появился крукс. Не из-за меня ли разведчик напал на крепость?

Из-за давления, которое весь день нарастало в моей груди, было почти невозможно дышать.

Я не могла везти Эви в Куэнтис одна. Я не смогу смириться с тем, что ее имя появится в моем списке.

— Ода благословил нас тем, что Мавины были рядом, — сказал Шрайкер, взглянув на группу воинов в лагере рядом с нашим.

В этой команде Мавинов было одиннадцать мужчин и одна женщина — Тора.

Согласно слухам, которые слышал Шрайкер, в Каландре были сотни Мавинов, хотя никто точно не знал, сколько именно. Они не были верны ни королю, ни королевству, но присягнули на верность золоту.

Я надеялась, что они не рассчитывают получить плату за свои услуги сегодня.

Мавины ехали с нами по болотам, размахивая ножами и топорами против аллигасков, которые бились об изгороди.