Я провела рукой по корешку книги, когда он проходил мимо, собираясь исчезнуть в нише.

— Факсон?

— Да? — Он обернулся.

— Ты когда-нибудь задумывался, были ли истории в этой книге реальностью? — спросила я. — Что это не просто истории?

— Что ты имеешь в виду? — Он подошел ближе, и его улыбка исчезла.

— Что, если Соннет не рассказывал эти истории круксу? Что, если он написал их во время миграции, чтобы рассказать историю Каландры? Что, если он замаскировал прошлое в этих рассказах? — Я открыла книгу на рассказе, который читала чаще всего. — «Древняя битва». — Я прочистила горло, затем продолжила.

Когда-то здесь произошла великая битва между Шестерыми и злой прорицательницей. Она сражалась с легионом женщин-воительниц, более могущественных, чем все, кто был на Каландре.

Пророчества, данные ей тьмой, дали ей неестественное преимущество в войне. И хотя эти Шестеро были богами, обладавшими огромной силой, против тысяч, они были в меньшинстве. Битва продолжалась от одного дня летнего солнцестояния до другого. Пока, наконец, на поле, залитом кровью, в момент отчаяния, когда его братьев и сестер заковывали в цепи и сжигали, Мак не взял свой широкий меч и не сразил прорицательницу, отрубив ей голову.

Хотя битва была выиграна, Шестеро навсегда изменились. Их тела были сломлены, и они решили отступить в тени, заняв свое место среди звезд между Ама и Одом.

Факсон хмыкнул.

— Прошло много времени с тех пор, как я читал «Девяносто историй Соннета». Должен признаться, я забыл эту часть фольклора.

Я не думала, что это фольклор. У меня не было никаких доказательств, кроме этого ощущения от этой истории. Что эта книга — нечто большее, чем кажется.

— Почему я не могу найти историю Каландры до образования пяти королевств? — спросила я.

— Я не знаю, существует ли она вообще.

— Тебе это не кажется странным? — На столе лежала стопка книг, доказывающих, что каландрийцы, по крайней мере куэнтины, были скрупулезны в ведении записей. — Я читала, что первого короля Куэнтиса звали Магнус Кросс. Я хотела проследить его родословную, но не смогла найти ничего, что было до первой миграции. Триста лет — долгий срок, но это не древность. Когда правил Магнус? Был ли король до него?

— Не знаю. Миграции невероятно разрушительны. Вполне вероятно, что любая история, существовавшая до этого, была уничтожена или утеряна.

— Или стерта.

Факсон ошеломленно моргнул, прежде чем оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что мы одни.

— О чем ты говоришь, леди Каспия?

— Не знаю.

Я провела так много времени в этой библиотеке, просматривая тома и тексты. До сих пор мне не попадалось ни одного упоминания о Старлингах или континенте Кенн. Что не удивительно.

Но именно отсутствие истории Каландры заставило меня задуматься. За исключением единственного упоминания о Магнусе Кроссе, любая письменная история начинается с первой миграции, вызванной моим предком триста лет назад.

С каждым заходом солнца я начинала чувствовать, что недостаток информации был преднамеренным.

— Я просто нахожу странным, что… — Мои слова оборвались, когда по моим предплечьям пробежал разряд энергии.

Ощущение распространилось так быстро, что я задохнулась и попятилась от открытого входа в нишу. Но я не смогла избежать острой боли, пронзившей мое тело, когда в комнату вошел Востер.

Факсон встал передо мной, но его тело ничего не могло сделать, чтобы блокировать волны энергии, которые исходили от тела Востера.

Жрец был одет не в те же бордовые одежды, что брат Нолд. На нем была бледно-голубая одежда, которая только подчеркивала бесцветный оттенок его кожи. Он стоял у входа в нишу, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня своими темно-зелеными глазами.

Мое сердце забилось где-то в горле, пока я ждала, что он заговорит.

Но Востер ничего не делал. Он просто смотрел.

Он был похож на брата Нолда, но в его магии чувствовалось что-то другое. Она ощущалась острее. Сильнее.

— Чем мы можем вам помочь, брат? — спросил Факсон, все еще стоя передо мной.

Востер поджал губы, затем достал из-за спины книгу. Он пересек нишу и направился прямо к Факсону, оттеснив библиософа в сторону.

И все это для того, чтобы встать передо мной.

Я вздрогнула от резкого укуса его магии и отступила на шаг назад.

Востер склонил голову набок.

Затем, в мгновение ока, боль прошла.

Мое тело обмякло. Дыхание, которое я сдерживала, вырвалось из моих легких. Я проглотила комок в горле и встретилась взглядом со жрецом.

Его челюсть была сжата, а в глазах застыло выражение, как будто моя боль теперь стала его болью.

Он бросил мне книгу. Она ударила меня прямо в грудь, прежде чем я успела ее поймать. Затем он поднял указательный палец с узловатым ногтем в бороздках и прижал его к своим сжатым губам.

Я сглотнула.

Не говоря ни слова, он развернулся и вышел, его мантия развевалась вокруг лодыжек и босых ступней, когда он вылетел из ниши.

Покалывание вернулось через мгновение, неприятное, но терпимое. А затем оно исчезло вместе с болью.

— С тобой все в порядке? — спросил Факсон, положив руку мне на локоть.

— Кто это был?

Он покачал головой.

— Не знаю. Я никогда его раньше не видел.

Я посмотрела на книгу в выцветшем сером переплете. Уголки были потертыми и погнутыми. Корешок треснул. Страницы были скорее желтыми, чем белыми, и обтрепались по краям.

— Что ты знаешь об их магии? — спросила я Факсона.

— Немного. Братство невероятно скрытное. Мы знаем, что они могут манипулировать жидкостями. Они скрепляют договоры, подписанные кровью, с помощью своей магии. Каждый король Каландры принес по крайней мере одну клятву крови благодаря договору «Щит Спэрроу». Но что касается внутренней работы братства, то в этой библиотеке ты ничего о нем не найдешь. Поверь мне, я смотрел.

Я сделала мысленную пометку прочитать о договоре «Щит Спэрроу» и о любой другой клятве на крови, которая известна.

— Что произойдет, если король нарушит клятву на крови?

— Смерть.

Дрожь пробежала по моей спине.

Я отнесла книгу к столу и села.

Факсон подошел и встал позади моего стула, заглядывая мне через плечо, пока я осторожно открывала обложку.

Первая страница была чистой. Я дотронулась до пергамента, и руку до локтя пронзила острая боль.

— Ауч. — Я с шипением отдернула руку, давая жжению немного утихнуть.

— Хочешь, я буду переворачивать? — спросил Факсон.

— Нет, я сама. — Я глубоко вздохнула и перевернула страницу, ожидая новой боли. Но энергия ушла, и все, что я почувствовала, — это грубую текстуру старой плотной бумаги.

— Древний язык, — пробормотал Факсон, просматривая страницу. — Фелви’ор тельви Стелви’р-лелфинг. Тебе нужно, чтобы я перевел это для тебя?

— Нет. — Мое сердце остановилось. — Я знаю, что там написано.

Для Старлинг.

Сорок пять

Одесса

Из-за жесткого и холодного пола в галерее круксов у меня затекла задница. Я несколько часов просидела, прислонившись к стене, рядом с каменной колонной, на вершине которой возвышалась бронзовая скульптура крукса.

У меня на коленях лежал открытый дневник Луэллы. Мой альбом для рисования лежал на полу.

Отцу не нравилась моя одержимость этой галереей, и это показалось мне достаточной причиной, чтобы проводить здесь больше времени, прежде чем мы уедем из Куэнтиса.

В этом замке была тысяча мест, где можно почитать, и все они были намного уютнее, чем этот этаж. Но во всех этих местах были люди. А после встречи с отцом в его кабинете этим утром мне просто захотелось побыть одной.