Взгляд мальчика метался между Андреасом и буханкой. Затем он, казалось, заметил, что я наблюдаю за ним. Он встретился со мной взглядом и отвернулся, как будто впервые испугался. Быстрым движением он забрал буханку у Андреаса, который, наконец, отпустил его.

Ребенок бросился прочь, прижимая хлеб к груди, и исчез в толпе.

Исчез. Пока я не моргнула и не увидела его снова.

Мальчик распахивает полог палатки. Ткань настолько грязная и выцветшая, что невозможно различить ее истинный цвет. Коричневый, кремовый или белый. Солнце садится, небо окрашивается в розовый, желтый и бледно-голубой цвета.

Он оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что он один, прежде чем проскользнуть в палатку. Как только полог закрывается, он садится на тюфяк в центре тесного помещения. Его изодранное одеяло — это выброшенный на рынок флаг Озарта. Он плюхается на свою импровизированную кровать, откусывает от буханки хлеба и жует, сидя в одиночестве в почти полной темноте.

Он креститься Восьмерым, проводя рукой от лба к сердцу и обратно.

Когда палатка снова открывается, вспышка света освещает пыльное, тесное пространство. Мальчик откусывает такой большой кусок, что у него раздуваются щеки. Крошки падают с его губ. Он яростно жует, пытаясь спрятать хлеб за своим телом, и проглатывает слишком быстро. Он давится.

В палатку врывается ребенок постарше и вырывает хлеб из рук мальчика.

Клапан палатки снова открывается. Снова закрывается.

И мальчик, с пустыми руками, прижимает колени к груди, а его глаза наполняются слезами.

— Каспия. — Андреас потряс меня за плечи.

Я, задыхаясь, очнулась от видения.

— С тобой все в порядке? — Его руки легли на мои щеки, запрокидывая мою голову, а пристальный взгляд блуждал по моему лицу. — Что случилось? Ты смотрела в никуда. Я продолжал произносить твое имя, но ты…

…потерялась в палатке где-то в этом городе, где голодающий ребенок нуждался в еще одной буханке хлеба.

— Мы должны найти этого мальчика, — сказала я Андреасу, взяв его за руку и потянув в том направлении, куда убежал ребенок.

— Каспия, что…

— Пожалуйста. — Я продолжала тянуть, крепче сжимая его руку. — Если мы поторопимся, может быть, нам удастся поймать его.

Может быть, мы сможем уберечь его от голодной смерти.

— Каспия. — Андреас остановился и потянул меня за руку, пока я не повернулась к нему лицом. — Что, черт возьми, происходит?

— Я видела его в палатке. Другой ребенок отнял у него хлеб.

Андреас уставился на меня, нахмурив лоб.

— Что значит, ты его видела?

— В видении. — Единственное видение, которое было у меня наяву. Видение будущего.

И если я смогу изменить судьбу этого мальчика, возможно, я смогу изменить и судьбу Андреаса.

Двадцать четыре

Каспия

Толпа на рынке Скеншона проглотила мальчика вместе с его хлебом. Его палатка могла быть где угодно в этом городе, и я понятия не имела, где ее искать.

— Извините, — сказала я, проталкиваясь мимо людей, ища ребенка среди ног и тел.

— Подожди. — Рука Андреаса скользнула из моей, но я не остановилась.

Этот мальчик, это видение могло изменить все.

— Вы не видели мальчика? — спросила я женщину, продававшую украшения из бисера в закрытом брезентом киоске.

Она встретилась со мной взглядом и отвернулась.

— Мальчика с черными волосами и буханкой хлеба. Он вот такого роста. — Я протянула руку к своему бедру. — Вы видели его?

Она перекрестилась Восьмерым и нырнула под откидной брезент.

Я стукнула кулаком по ее столу, затем перешла к следующему.

Мужчина поднял глиняную вазу.

— В этом городе вы не найдете лучшего гончара, чем я. Я предлагаю вам сделку.

— Вы не видели мальчика?

Его улыбка погасла, и он покачал головой.

Я уже собиралась перейти к следующей кабинке, когда две сильные руки схватили меня за плечи и развернули лицом к себе.

— Каспия. — В глазах Андреаса была паника. — Остановись.

— Мы должны найти его, Андреас. Пожалуйста.

— Ты сказала, что твои видения были о прошлом.

— Не это. Это было, когда я стояла рядом с тобой. Прямо рядом с пекарем. И я увидела мальчика с буханкой хлеба. — Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Мне нужно знать, что это значит. Почему видение было другим.

Он вздохнул, проведя рукой по волосам.

Я затаила дыхание, ожидая, что он скажет мне «нет». Чтобы он, наконец, признал, что не верит в мои видения. Что такого места, как Нелфинекс, не существует, а я просто какая-то помешанная женщина, которую он пожалел, что вытащил из реки Коранесс.

Были времена, когда я с трудом верила в реальность происходящего.

Я бы не стала винить Андреаса, если бы он прямо сейчас развернулся и оставил меня на этом рынке.

— Ладно. — Он взял меня за руку. — Полагаю, мальчик часто обчищает карманы на этом рынке. Мы поспрашиваем в округе. Пекарь, похоже, не удивился, когда я поймал мальчика. Скорее всего, он видел этого ребенка раньше. Может быть, он знает, где мы можем его найти.

Ни сомнений. Ни колебаний.

Я не заслуживаю этого человека.

Но все равно оставлю его себе.

— Спасибо. — Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок. Затем я последовала за ним обратно к тележке пекаря.

На поиски мальчика ушло все утро.

Сначала я подумала, что люди на рынке не хотят с нами разговаривать, потому что мы явно не из Скеншона. Возможно, они защищают своих сирот от посторонних.

Но потом я поняла, что шарахались они от меня. Когда Андреас подходил к рыночным прилавкам один, его встречали гораздо теплее. Это я заставляла людей сторониться нас.

Как и тот мальчик, они заглядывали в мои золотистые глаза, ища искорки, которые могли бы привязать меня к королевству, только чтобы обнаружить, что их там нет.

Через некоторое время я уже не отрывала взгляда от своих ног, изучая ботинки, пока Андреас говорил.

Когда солнце начало садиться и небо окрасилось в пастельные тона, я поняла, что у нас ничего не вышло. Что мы потеряли мальчика и все мои шансы изменить его будущее.

Но у самого последнего прилавка на рынке женщина, продававшая вышитые тапочки, указала через мост на группу зданий на противоположном берегу реки.

Они были незавершенными, в их окнах не было стекол, а на стенах не было штукатурки.

— У человека, который их устанавливал, закончились деньги, — сказала женщина. — Они были заброшены со дня летнего солнцестояния. Время от времени я вижу детей, хотя они умеют избегать взрослых. Держу пари, парень, которого вы ищете, нашел себе местечко вон там, среди хлама.

Андреас купил тапочки моего размера, заплатив за них вдвое больше запрашиваемой цены. Затем мы помчались по мосту, бесшумно обходя обломки.

Когда мы огибали второе здание, мое внимание привлекла прядь черных волос. Мальчик шел спиной к нам, зажав буханку хлеба подмышкой. Он прихрамывал, стараясь не слишком сильно опираться на правую ногу.

Может быть, поэтому он до сих пор не съел хлеб? Он ввязался в драку? Его поймали при попытке украсть у кого-то еще?

Мы с Андреасом заметили его одновременно и, переглянувшись, последовали за ним, держась на достаточном расстоянии, чтобы нас не заметили, но и достаточно близко, чтобы не потерять его из виду.

Когда мы нашли палатку за углом недостроенного здания, мальчик уже нырнул внутрь.

Палатка была точно такой, какой я ее видела в своем видении. Мерзкой. Такой маленькой, что внутри мог поместиться только ребенок. Она была приставлена достаточно близко к стене, чтобы большинство людей, проходя мимо, думали, что это навес, а не убежище.