На ее щеке нарисован ряд четырехконечных звезд, тонкие черные концы которых остры, как иглы. Они тянутся от самой маленькой у ее носа, под глазом, до самой большой, закрывающей висок.

Ее окружают песок и дюны. Ее глаза подведены тушью и горят, как языки пламени, когда она осматривает небо. Она слышит звук прежде, чем видит сокола, и когда птица парит у нее над головой, она протягивает руку, обмотанную кожей от запястья до локтя.

Сокол садится ей на руку, устраиваясь поудобнее, пока она отстегивает ленту, привязанную к его ноге. Она вздыхает, читая послание, написанное на маленьком свитке, затем комкает его в кулаке и бросает к ногам своей лошади.

Она гладит птицу по крылу, затем отпускает ее обратно на волю ветра. Легким движением она соскакивает с лошади и идет по песку, по частям снимая с себя оружие и доспехи. К тому времени, как она снимает последнюю часть своей униформы — тяжелый нагрудник, зашнурованный на ребрах, — песок поглощает остальные части.

Она останавливается и смотрит в небо. Она поднимает обе руки, широко раскидывая их, как крылья. И улыбка на ее лице говорит о том, что она наконец-то свободна.

Когда я закончила читать, Эви коснулась уголка страницы.

— Как ты думаешь, кто она?

— Воительница. — Это ее брат Скор хотел, чтобы я нашла?

— У Кэтлин белые волосы.

— Да. — Я улыбнулась Эви.

— Я скучаю по Кэтлин.

— Я тоже.

В темноте кто-то прочистил горло, заставив нас обеих подпрыгнуть.

— Простите. — Мужчина в длинном пальто с накинутым на голову капюшоном осторожно шагнул на свет, подняв руки в знак примирения. — Я не хотел вас напугать.

— Чего вы хотите? — Я потянулась к мечу, лежащему на земле рядом со мной.

— Уэллс — мой друг. Меня зовут Шрайкер. Вы уже встречались с моей женой. — Он указал на хижину. — Эддой.

— Ооо. — Дыхание, которое я задерживала, вырвалось из меня, когда я отпустила меч. — Спасибо, что позволили нам переночевать здесь.

Он кивнул, собираясь повернуться и уйти, но остановился. Медленно, словно не хотел нас пугать, он снял капюшон. И когда он шагнул дальше на свет, тело Эви напряглось.

Как и мое.

Три больших шрама украшали его лицо. Черная повязка закрывала отсутствующий глаз. А пальто, которое я только сейчас разглядела, было сшито из ткани, которую я никогда раньше не видела. Это была ткань цвета лайма.

Это был мужчина из дневника. Мужчина, который убил аллигаска и использовал его шкуру как одежду.

— Уэллс сказал мне, что вы направляетесь на юг. В Куэнтис, — сказал Шрайкер.

— Да.

— Тогда вам понадобится проводник по болотам. Мы отправимся с первыми лучами солнца.

— Спасибо. — Часть меня хотела спросить, почему он предлагает свою помощь. Но другая часть была просто благодарна за то, что он предложил ее. — Мы будем готовы.

Он пошел прочь, к дому.

— Подожди здесь, — сказала я Эви, поспешно вставая и бросаясь за ним. Если он был в дневнике, может быть, он знал воительницу. — Простите, Шрайкер?

— Да? — Он обернулся.

— Я ищу воина. Женщину.

— Единственные воины в округе — это Мавины. И я не знаю, есть ли среди них женщины.

— Мавины? Кто они?

— В основном наемники. За определенную цену вы не найдете бойца лучше. — Он усмехнулся. — Они почти так же знамениты, как Страж. Вы слышали о нем?

Я провела пальцем по шраму на своей ладони.

— Раз или два.

Пятнадцать

Каспия

Женщина с кудряшками цветов дикого апельсина, красного, меди и карамели сидит одна в темноте.

У нее такие же волосы, как у меня. Как у Саскии.

Как у Эмери.

Она босая. Ее одежда разорвана в клочья. Каменный пол под ней холодный и мокрый. Она прислоняется головой к железным прутьям и молится Божеству.

Но она не одна.

В соседней камере находится светловолосый мужчина в такой же грязной одежде, как и у нее. Он слишком худой. Они оба худые.

Мужчина ворчит, указывая на темный коридор. Кто-то отрезал ему язык, поэтому он не может говорить.

Она качает головой и протягивает руку сквозь прутья решетки, беря его руки в свои. Там, где раньше было пять пальцев на его правой руке, осталось только три. Кровь все еще сочится из обрубка, где был отрезан последний.

Она не оставит его, пока Божество не призовет его домой. Она не может перевоплотиться, когда в ее утробе растет ребенок.

Она еще не решила, расскажет ли она об этом мужчине. Или позволит этой тайне последовать за ней в Глори.

И вот она сидит в темноте, молясь за их жизни. Молясь о смерти.

Пока враг не поднимет ее с каменного пола для очередного эксперимента.

Когда они привязывают ее к столу, когда перерезают ей запястье, чтобы забрать текущую по венам одаренную кровь, она даже не пытается сопротивляться.

Я проснулась от своего собственного крика.

Оттолкнувшись от подушки, я сбросила одеяло, запутавшееся у меня в ногах, обхватила колени руками и закрыла глаза, дыша через нос.

Сон. Это был всего лишь сон.

Я не могла смириться с мыслью, что это было на самом деле. До того, как Эмери была убита тем среброглазым воином, она страдала не только от потери Макса, но и от потери дочери.

Я отказывалась верить, что это видение было реальным.

Мое горло горело, сердце бешено колотилось. Как бы сильно мне ни хотелось свернуться калачиком в постели и снова засну…

Я задохнулась.

Кровать. Я была на кровати.

Мои глаза распахнулись, и на мгновение я была уверена, что увижу свою комнату. Что окажусь в Шоу, и все, что я пережила с тех пор, как покинула Нелфинекс, окажется не более чем ужасным сном.

Вот только я была не в своей комнате. И это была не моя кровать.

Разрыв сердца был мгновенным. Крик сорвался с моих губ, когда я снова закрыла глаза, не желая сталкиваться с этой новой реальностью.

Зендра. Черные твари. Теперь она была одной из них.

И она пыталась убить меня.

Я зажала рот рукой, чтобы сдержать очередной всхлип.

Последнее, что я помнила, это как падала. А потом… ничего.

Это была Глори? Я выйду из этой комнаты в распростертые объятия Божества, где он будет ждать меня, чтобы пригласить в вечный рай?

Но я не была готова стать частью загробной жизни. Я не отомстила за свою сестру. Я не завершила свой ритуал. И теперь я должна спасти Зендру.

Как бы мне ни хотелось поддаться тоске и горю, я лежала на чужой кровати, поэтому я заставила себя открыть глаза и спустила ноги на пол.

Деревянные доски были холодными, когда я поднялась на ноги, проверяя свою лодыжку. Она была чувствительной, и в тот момент, когда я перенесла на нее свой вес, острая боль пронзила мою икру, заставив меня вернуться на место.

— Векс, — прошипела я, приподнимая ее, чтобы увидеть, что моя кожа испещрена фиолетовыми и синими пятнами.

Синими, как цвет моих брюк.

Я ахнула и осмотрела свой гардероб. Синяя туника, слишком большая, с рукавами, доходящими до кончиков пальцев. Брюки такие же свободные и длинные, но стянутые на талии шнурком.

Должно быть, кто-то нашел меня в реке. Должно быть, он принес меня сюда и переодел из мокрой одежды. Но кто это был? Как долго я проспала?

Дрожь пробежала по моей спине, когда я снова поднялась, на этот раз осторожно, чтобы не задеть больную лодыжку.

Это Зендра принесла меня сюда? Она перевоплотилась и пришла мне на помощь?

— Зендра? — мой голос был хриплым и слабым.

Комната была практически пустой, только узкая кровать стояла у стены. Окон в ней не было, только стены, выложенные из бежевого камня и скрепленные штукатуркой того же оттенка. Желтый оттенок напомнил мне пещеру, в которой мы с Зендрой останавливались в нашу первую луну.