В тронном зале отца было холодно, пусто и совершенно тихо. Жара и шум вчерашней вечеринки просачивались из комнаты через ряд открытых окон.

Хоксли прошествовал по мраморному полу, ведя меня к отцу.

Он стоял на своем обширном балконе, откуда открывался вид на столицу.

Генерал жестом пригласил меня пройти через балконные двери и, коротко поклонившись, развернулся на каблуках и ушел.

Я ждала, что отец повернется и поприветствует меня. Когда он этого не сделал, я расправила плечи и встала рядом с ним.

— Отец.

Мой взгляд переместился на утёс рядом с городом. Мой утёс. Мое святилище. Место, которое я посещала бесчисленное количество раз, чтобы избежать тягостных ожиданий в этом замке.

Трава становилась коричневой, зелень увядала со сменой времен года. На горизонте собирались серые грозовые тучи, и, хотя было по-прежнему солнечно, я провела достаточно времени, глядя на океан, чтобы знать, что эти тучи надвигаются на нас.

— Доложи, — приказал отец, как будто я была одной из его легионеров, а не дочерью. — Ты нашла дорогу в Аллесарию?

— Карты в Туре запрещены. А чтобы попасть в город, нужно поклясться на крови, что его местоположение останется в тайне.

— Это не ответ на мой вопрос. Ты была в Аллесарии?

— Нет. — Это была правда.

Мускул на его челюсти дернулся, когда он уставился на большой корабль с белыми парусами, пришвартованный к причалу. Лодки, на которой мы прибыли прошлой ночью, нигде не было видно.

— Страж — это принц. Это было… неожиданно.

Странно, но меня утешало, что Рэнсом сумел одурачить не только меня, но и отца. По крайней мере, я была не единственным Кроссом, которого смогли обмануть.

— У Рэнсома были свои причины для обмана.

— А что еще Рэнсом сказал тебе?

— Не надо, — отрезала я. — Ты не имеешь права произносить его имя. Только не тогда, когда он рассказал мне все свои секреты, а тебе еще предстоит поделиться своими.

Отец оторвал взгляд от гавани и посмотрел на меня. Озадаченный? Впечатленный?

Я никогда раньше не видела у него такого выражения лица.

— В Туре был разведчик крукса. Он появился месяц назад. Рэнсом убил его, но я не знаю, были ли другие. Тебе нужно предупредить людей, чтобы они готовились к миграции. Это произойдет раньше, чем они думают.

Лицо отца посуровело, и он устремил взгляд на горизонт, как будто мог видеть всю дорогу до Туры.

— Это еще не все. — Я глубоко вздохнула. — Мне нужен доступ к твоим целителям.

— Зачем?

— Среди монстров в Туре распространяется инфекция. Она называется Лисса. Я хочу найти лекарство.

— Да, я знаю об этой инфекции. Это проблема не Куэнтиса.

— Она распространяется, что делает ее проблемой для всех в Каландре. Мне нужен доступ к твоим лучшим целителям.

Он нахмурился.

— С тех пор как ты приехала, ты только и делаешь, что выдвигаешь требования.

— И ты не сделал ничего, кроме того, что заставил меня снова захотеть уйти, — мой голос был слишком громким, эмоции и гнев прорывались наружу. — Западное крыло? Правда? Так вот куда ты меня отправил? Как будто я назойливый гость, а не твоя дочь? Это ты отправил Мэй в мои апартаменты сегодня утром?

— Ты привела чудовище в мой замок. Я попросил ее разобраться с ним.

Я ненавидела себя за то, что завидовала вере, которую он вложил в Мэй.

— Я привезла питомца, который проявляет ко мне больше любви, чем ты когда-либо.

— Отлично. Ты можешь обратиться к целителям. — Возможно, мне показалось, но я уловила нотку сожаления в его голосе. — А теперь, пожалуйста, попроси принца Завьера присоединиться ко мне. Нам с ним нужно кое-что обсудить.

— Мы еще не закончили разговор. — Я скрестила руки на груди. — Ты не можешь выставить меня. Почему ты хотел, чтобы я убила Рэнсома?

Отец молчал.

— В Аллесарии есть что-то, что может остановить миграцию?

Тишина.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне правду?

Он, не колеблясь, разбил мне сердце.

— Нет.

Тридцать семь

Каспия

Мир снова стал расплывчатым, когда я проснулась от крика. На потолке заискрились радуги от хрустальных люстр. Свет отражался от завитков, нарисованных на потолке золотом. Так много золота.

Сердитый голос Андреаса разнесся по библиотеке.

— Что, черт возьми, ты с ней сделал?

— Андреас. — Факсон был спокоен, но тверд. — Твой гнев не улучшает ситуацию.

— Ответь мне, брат Нолд, — рявкнул Андреас.

— Я ничего не делал, — голос жреца был мягким и завораживающим. Гладкий, как шелковая простыня. Это было похоже на колыбельную, которая грозила снова погрузить меня в сон.

Вот только от этого голоса у меня по коже побежали мурашки, а в голове появилась тупая боль. Она была не такой сильной, как раньше, но достаточно сильной, чтобы полностью разбудить меня.

Я поднялась с жесткого дивана, на котором лежала, и заглянула в тихий альков. Это был уголок для чтения с полками, встроенными в стены. Напротив было окно, выходившее на ряд подстриженных живых изгородей в садах замка. А в центре комнаты стоял небольшой письменный стол и бархатное кресло с высокой спинкой того же кораллового оттенка, что и диван.

Кос сидел на противоположном конце дивана. При моем движении он выпрямился и прикрыл рот ладонями.

— Она проснулась.

Я вздрогнула, когда он закричал, от шума моя головная боль только усилилась.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Да, — солгала я, когда Андреас бросился в нишу, на его лице были паника и беспокойство.

Он опустился на колени рядом с диваном и взял мое лицо в ладони.

— С тобой все в порядке?

Я кивнула, стиснув зубы от постоянной боли. Мне было слишком холодно и слишком жарко. Кружилась голова и тошнило.

— Вельвиос-телфер. Где он?

Андреасу не нужно было отвечать. Когда ужасное ощущение усилилось, я поняла, что брат Нолд направляется сюда.

— Останови его. — Я крепко зажмурила глаза. — Пожалуйста. Не позволяй ему подходить ближе.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, — сказал Андреас. — Ты в безопасности.

Я покачала головой.

— Нет, это…

Магия. Должно быть, это из-за магии мне стало плохо. Мне казалось, что яд растекается по моей плоти, течет по венам.

Я заставила себя открыть глаза, но мир вращался слишком быстро. Затем я понизила голос, не желая, чтобы Кос услышал.

— Мне больно находиться рядом со жрецом.

Андреас нахмурился, но спорить не стал. Он обернулся через плечо, когда к нему подошел Факсон в сопровождении жреца.

— Возвращайтесь за стол. Вы оба.

Брат Нолд немедленно отступил.

Факсон поколебался, затем кивнул, жестом приглашая Коса следовать за ним из укромного уголка.

Я подождала, пока мы останемся одни, пока Андреас не пересядет на диван рядом со мной, и вздохнула. Боль все еще была, но теперь, когда жрец ушел, она стала терпимой.

— Все это время я задавалась вопросом, приезжал ли кто-нибудь с Кенна на Каландру. Я думала, это будет Старлинг или исследователь. Я не ожидала, что это будет Вельвиос-телфер. Или, я думаю, здесь их называют…

— Востерами, — закончил за меня Андреас. — Ты их знаешь?

— Я сама никогда не встречала ни одного из них. Они кочевники, и большинство из них живет в подполье. Они были изгнаны со своей родины много веков назад после того, как проиграли войну со Бисой.

Может быть, именно так бисанский диалект, древний язык Андреаса, пришел на Каландру? С Востока?

— Согласно нашим учебникам истории, война началась из-за их религии. Их убеждения не совпадали с убеждениями бисанского короля, и за это он решил, что они отвратительны. В основном, я думаю, что он был властолюбивым тираном, который увидел возможность расширить свою страну. Его последователи были безжалостны.